—Вы ещё не сделали обрезку деревьев? — с укором спросил меня сосед, заглядывая через забор.
— Сделал, — бодро ответил я.— Ещё в прошлом году. И в позапрошлом. И даже позапозапрошлом.
— Да не может быть! У тебя же слива как куст!
— Это не куст, — важно пояснил я. — Это авторский стиль. Минимализм с элементами экспрессионизма.
Я-то знал, что слива не плодоносит из-за молодого пса Боба, далматина. Этот четвероногий «садовод» решил, что веточки молодого деревца, торчавшие из-под снега, — не что иное, как аппетитные сахарные косточки. И, будучи псом основательным, подкусил их все на одинаковом уровне — аккуратненько так, сантиметр в сантиметр. В итоге дерево со временем превратилось в густой кустарник, который, судя по всему, мечтал стать живой изгородью и уже присматривало место для следующего побега.
Выкорчёвывать громадный куст было жалко — он уже стал частью пейзажа, да и тяжело: корни, похоже, успели договориться с земным ядром о стратегическом партнёрстве. Поэтому я выбрал самое простое и лёгкое решение проблемы. Оставил только три самых сильных ствола — «правящий триумвират», как я их мысленно окрестил, — и вырезал всё остальное. У оставшихся стволов удалил все нижние ветки и те, что были направлены внутрь, — чтобы не затевали там заговоров. Через несколько лет, по осени, я уже с удовольствием объедался душистыми вкусными сливами.
По правде говоря, я ничего не смыслю в обрезке деревьев. Свои молодые деревца я никогда не обрезаю — даю им свободно развиваться, как свободным художникам. Удаляю только высохшие и больные ветки, нередко с колониями тли или гусениц — эти ребята, похоже, считают мои деревья элитным коттеджным посёлком. Зато чужие деревья — пожалуйста, мне не жалко. С секатором я работаю с видом заправского садовода, хотя на деле мой главный навык — уверенно кивать, когда говорят что-то умное про кроны.
Был у меня всего один практический урок, который запомнился мне на всю жизнь. О нём я сейчас и расскажу.
Обрезка деревьев — это, как выяснилось, просто повод вырваться на свободу: спокойно посидеть за столом в мужской компании, выпить, закусить, обсудить мировые проблемы и попутно решить, что вот сейчас мы точно займёмся деревьями. Наши садовые участки, выделенные предприятием, находились рядом, и поэтому выезд сотрудников на природу с садоводом-любителем, пожелавшим поделиться опытом, ни у кого не вызывал сомнений. Все понимали: заниматься мы будем исключительно архиважным делом. То есть сначала закуской, потом напитками, а потом, может быть, если останется время и силы, — деревьями.
Когда закуска и питьё закончились, мы дружно вспомнили о главном — об обрезке. Всё произошло очень быстро, потому что уже смеркалось, а успеть надо было на последнюю электричку. Садовод-любитель, к слову, сломал рёбра не когда с яблони падал — яблони-то были с человеческий рост, тут ничего страшного. Это потом уже он с платформы упал, выбрав кратчайший путь на перрон к шипящей и гудящей последней электричке — в обход лестницы, разумеется. Отдохнули, нечего сказать, хорошо: о травме мы узнали только на следующий день.
В процессе обрезки мой садовый участок был последним. Мне было искренне жалко смотреть, как секатор с пугающей скоростью разбирается с моими уже подросшими деревцами. Под «цветомузыку» дёргающейся в уголке рта светящейся сигареты из уст любителя вырывались затейливые слова о веретеновидных и колонновидных кронах:
— Больше света — больше плодов, меньше болезней!
— А если совсем без дерева? — робко спросил я.
— Что?
— Ничего, ничего…
Очередь дошла до последнего деревца. Это была яблонька. И тут главный организатор поездки, видимо, вспомнил, что мы вроде как учимся, и закричал:
— А как же практические навыки? Сами-то мы так ничему и не научились! Теория быстро забудется без подкрепления!
— Давай пробуй! — секатор перешёл в руки кричащего. В сторону отлетело несколько верхних веток.
— Неправильно, — тут же раздался голос. — Это же дерево, а не куст. Ты просто постриг кустарник. Надо выделить центральный проводник. Он должен быть выше других боковых веток.
В сторону опять полетели обрезанные ветки.
— Неправильно! Почему почки на боковых ветках направлены в разные стороны? В бок, внутрь центрального проводника… Нет никакой системы! Ветки должны быть подчинены центральному проводнику и соподчинены между собой. Нельзя допускать чрезмерного загущения и оголения кроны!
— Это моё дерево! — не выдержал я, когда секатор в очередной раз перешёл в руку профессионала.
Но мои возгласы никого не интересовали.
— Начинающим садоводам лучше создавать округлые компактные кроны, — невозмутимо продолжил эксперт.
Две спины так увлеклись практической работой, что не замечали меня. А я стоял в полной растерянности — хотя и был самым трезвым. Здоровье не позволяет мне много пить, и именно благодаря этому я вернулся из поездки с целыми рёбрами. Было одно только желание — быстрее закончить процесс и идти на станцию. Но остановить двух спорящих людей было непросто: в тот момент меня больше интересовало вино с красивым названием «Золотая осень» и кленовыми разноцветными листьями на этикетке. Я всё думал: а что, если эта бормотуха и правда сделана из опавших кленовых листьев? Что тогда со мной будет?
Им-то, спорящим, хорошо — они такими же дозами, что и я, пили не вино, а водку. И, несмотря на то что приняли больше градусов, выглядели слабее. До сих пор жалею, что, будучи самым трезвым, не смог без потерь благополучно вернуть всех в город.
Секатор переходил из рук в руки. Моё деревце становилось всё ниже и ниже. Мне этот эпизод напоминал сказку про двух жадных медвежат и лису, которая делила им сыр поровну, постоянно откусывая от каждого куска, пока сыр не превратился в крошки. Последнее, что я запомнил в сумеречном свете, — это садовода -любителя на коленях, с дымовой завесой над головой от сигареты, отгоняющей комаров, что-то подрезающего почти у самой земли. Он выглядел так сосредоточенно, будто готовился написать диссертацию на тему «Влияние обрезки на подземную жизнь корней» — с приложением схемы и библиографией.
Однако надо отдать должное профессионалу: последним штрихом он спас мою яблоню от полного вырезания в процессе учебной тренировки. Центральный проводник, он же доминирующий, был выбран правильно — видимо, он просто громче всех кричал: «Я главный!». В итоге выросло нормальное дерево и даже плодоносило.
И всё же из той практической поездки я запомнил главное. Чтобы заниматься обрезкой деревьев, необходимы:
художественный вкус (чтобы отличить дерево от куста),
квалификационные навыки (чтобы не превратить дерево в пенёк),
творческий подход (чтобы объяснить соседям, почему дерево теперь похоже на скульптуру),
опыт (чтобы в следующий раз отказаться от таких «уроков»),
время (много времени — пока все трезвеют),
знания (хотя бы базовые — например, что секатор не игрушка).
И наконец, о главном. Первую обрезку двухлетних саженцев делают спустя год после посадки, ранней весной, за две недели до вегетации. И желательно — без участия далматинов, соседей и «Золотой осени».
Всем здоровья, удачи, хорошего настроения и летнего отдыха.