Старая Европа не знала таких понятий как эйблизм, лукизм, эксплуатация, объективация, права ребёнка – и развлекалась как могла. Человека с необычной внешностью держали при дворе в качестве забавной диковинки. И не важно, взрослый он или совсем ещё дитя. Горб, низкий рост, большие уши, деформированные черты лица – всё это становилось материалом для заработка. Таких людей дарили, продавали, таскали по городам в составе бродячей труппы, показывали на ярмарке, и никто не падал в обморок от попрания гуманизма.
На этой почве Виктор Гюго и вырастил одну из самых жутких легенд XIX века – компрачикосов. В романе «Человек, который смеётся» так называли людей, которые покупали детей, брали в руки нож и переделывали их в живые диковины. Главному герою Гуинплену они изувечили лицо так, что на нём навсегда осталась чудовищная улыбка. Многие, кто читал роман или смотрел экранизации, задумывается: Гюго нагнал мрака или этот подпольный рынок уродования действительно существовал?
Кто такие компрачикосы у Гюго
Само слово Гюго объяснял как испанское comprapequeños – «покупатели детей». В его книге это люди, чьим ремеслом было купить, переделать и перепродать. Они находили нищих малюток, увозили подальше от дома, переименовывали и приучали к новой жизни, чтобы они забыли, кем были до продажи. С помощью ножа и других инструментов компрачикосы превращали их в будущих шутов и жуткие балаганные диковинки. Они могли изменить черты лица, задержать рост, вывихнуть суставы, чтобы тело легче гнулось для трюков. Боль притупляли дурманящим порошком.
В «Человеке, который смеётся» имя Гуинплен герою дали уже после продажи. По сюжету, он был не просто сиротой, а ребёнком знатного происхождения, которого при Якове II продали компрачикосам. Они изувечили его рот так, что на нём навсегда застыла улыбка. Он мог страдать, бояться, злиться, но публика видела лишь смешное лицо и платила за зрелище. Потом, когда в Англии начались преследования компрачикосов, мальчика бросили в метель у моря. Он выжил, нашёл слепую девочку Дею рядом с умершей матерью и попал к бродячему философу. Гуинплен у Гюго – это живой упрёк миру, в котором бедняк или лишний наследник может стать товаром и «монстром» для потехи.
Был ли такой подпольный рынок на самом деле
Следов настоящей корпорации компрачикосов историки не нашли. Нет архивов, судебных дел, списков пойманных «мастеров», описаний «операционных», где детей бы массово переделывали для балаганов и дворов. Ещё в 1913 году исследователь Джон Бойнтон Кайзер разбирал источники Гюго и пришёл к выводу: писатель дал очень верную картину жестокой реальности, но самих компрачикосов собрал из разных явлений, которые существовали по отдельности: нищенство, беззащитные сироты, бродячие труппы, ярмарочные зрелища, придворные шуты.
В европейских дворах людей с карликовостью держали для развлечения и статуса. У испанского короля Филиппа IV таких придворных было много, и Веласкес написал целую серию их портретов. Себастьян де Морра, Марибарбола, Николасито Пертусато – сегодня мы смотрим на эти картины в музее, а тогда это были люди, которых держали рядом с королевской семьёй, потому что их внешность забавляла двор. Иногда художник видел в них больше человеческого достоинства, чем заказчики, но от этого сама роль не становилась менее унизительной.
Людей с необычной внешностью выставляли за деньги на ярмарках и балаганах. Позже это назовут фрик шоу, но сама привычка показывать «чудеса природы» старше XIX века. Бедные дети тоже были уязвимы: их отдавали в ученики, в услужение или под надзор благотворительных учреждений, называя это «устройством судьбы». Они оказывались далеко от дома у чужих людей, которые могли обращаться с ними как вздумается. Ребёнка с какой-то «редкостью» предприимчивые дельцы с удовольствием забирали в цирк. Тайная каста компрачикосов, вероятно, не бродила по улицам с мешком и скальпелем. Но рынок, на котором чужое тело, бедность и детская бесправность превращались в заработок, был вполне реальным.
Подборка книг для тех, кто хочет погрузиться в творчество Гюго:
Продолжайте чтение: