— Ты же просто сидишь дома с ребёнком и тупеешь на деньги отца, пока я ищу себя, так что не смей указывать, как мне отдыхать!
Наташа стояла посреди детской. Маленький Артём хныкал в кроватке. Олег стоял в дверях, раздражённо скрестив руки на груди. Лицо красное. Глаза злые. Чужой человек.
Олег до свадьбы был другим. Совершенно. Цветы по пятницам. Горячие ужины. Ну, понимаете, такой вот правильный, заботливый мальчик. Наташа таяла. Смотрела ему в рот. Взахлёб рассказывала подругам, какого бриллианта отхватила. Он работал менеджером по продажам. Строил планы. Грандиозные. Обещал жене золотые горы. Она верила. Наивная.
Две полоски на тесте всё изменили. Точнее, начали менять постепенно. Незаметно так. Сначала Олег начал жаловаться на шефа. Начальник — самодур. Коллеги — идиоты. Условия — рабские. Наташа гладила его по голове. Заваривала ромашковый чай. Успокаивала. Он всё чаще брал больничные. Говорил, что выгорел. Что нужно набраться сил перед рождением ребёнка. Как бы логично. Будущий отец нервничает. Ему нужна поддержка. Наташа терпела.
Выписка из роддома прошла идеально. Шарики, слёзы радости, счастливые бабушки. На следующее утро Олег положил на стол заявление об уходе. Сказал, что не может бросить жену одну в такой тяжёлый период. Ему нужно быть рядом. Помогать с малышом. Вообще, это отличный шанс начать свой бизнес. Какой именно бизнес, он не уточнял. Просто что-то великое.
Сбережения закончились через месяц. Памперсы, смеси, врачи — всё это стоило пугающе дорого. Виктор Петрович, отец Наташи, молча вздохнул. Достал кошелёк. Перевёл дочери крупную сумму. Потом ещё одну. Зачем детям страдать. Привязал её карту к своему счёту. Ради внука. Ради единственной дочери.
Олегу это понравилось. Очень понравилось. Удобно. Совсем удобно. Просыпаешься в одиннадцать. Неспешно пьёшь кофе. Идёшь к компьютеру. «Изучать рынок», как он это называл. На деле — просмотр роликов в интернете. На фоне плачет Артём. Наташа бегает по квартире с кругами под глазами чернее ночи. Невыспавшаяся. Нервная. Задёрганная.
Маску заботливого мужа он сбросил за ненадобностью. Помощи от него было ноль. Попросишь поменять подгузник — закатывает глаза. Сделай сама. Ты же мать. Это твоя женская обязанность. Попросишь погулять с коляской — у него болит спина. Или важный вебинар. Вебинары он смотрел часто. Денег они не приносили. Только отнимали те, что подкидывал тесть.
Наташа пыталась говорить. Плакала. Просила участия. Олег переходил в нападение. Жестоко бил по больному.
— На кого ты похожа? Посмотри в зеркало. Ты же обабилась. Ходишь в застиранной футболке. Никаких интересов.
Она смотрела в зеркало. Видела там уставшую женщину с немытыми волосами. Верила ему. Съёживалась от чувства вины. Он продолжал давить. Обвинял её в лени. В том, что она сидит на шее у отца. Забывая упомянуть, что сам сидит на той же шее. Ножки свесил. Он ведь в поиске себя.
День сурка давил бетонной плитой. Бесконечный. Наташа стирает, гладит, готовит, укачивает. Олег ест, спит, отдыхает. Требует разносолов.
— Опять курица? — он брезгливо ковырял вилкой в тарелке. — Я тебе скидывал рецепт стейка в винном соусе. Трудно было сделать? У тебя же времени вагон.
Фраза про вагон времени стала триггером. Точкой невозврата. Артёму исполнилось два года. Мальчик рос активным. Требовал постоянного внимания. Наташа едва успевала дышать.
— Я сижу дома?! Я обслуживаю тебя! Пока ты просиживаешь штаны перед монитором на папины деньги!
Олег усмехнулся. Вальяжно откинулся на спинку стула. Самоуверенный.
— Подумаешь, великий труд — с родным сыном поиграть. Я бы одной левой справился. Это ты просто копуша.
— Одной левой, значит? — голос её прозвучал неестественно тихо. — Договорились.
— О чём договорились? — Олег чуть напрягся.
— Я завтра выхожу на работу. Ты остаёшься в декрете. Показывать мастер-класс.
Олег попытался сдать назад. Начал нести чушь про мужское достоинство. Про великие проекты. Про связь матери и ребёнка. Наташа была непреклонна. Либо так, либо она собирает вещи. Переезжает к отцу. Олега снимают с довольствия. Спонсорская помощь аннулируется навсегда.
Перспектива остаться без денег пугала больше пелёнок. Он согласился. Стиснув зубы. В его голове уже зрел план. Хитрый. Мерзкий. Как ему казалось — гениальный.
Два месяца длился этот эксперимент. Наташа расцветала на работе. Вспомнила ощущение востребованности. Общение с людьми. Горячий кофе в тишине кабинета. Настоящая зарплата. Своя.
Олег дома скрипел зубами. Терпел. Удивительно терпел. Перестал играть по ночам. Начал вести активную жизнь в социальных сетях. Выкладывал селфи с Артёмом. Вот они на площадке. Вот папа кормит сыночка. Вот папа читает книжку. Подписи были сплошь приторные. Женщины в комментариях пищали от восторга. Называли его святым.
Наташа удивлялась переменам. Думала, отцовство проснулось. Снова наивная.
Очередную деталь она упустила. Олег с маниакальным упорством собирал чеки. Заходил в детский магазин. Покупал дорогую куртку для Артёма, игрушки. Расплачивался картой тестя. Чеки аккуратно складывал в отдельную папочку. Зачем? Наташа не спрашивала. Работа отнимала все силы.
Очередь в детский сад подошла неожиданно быстро. Виктор Петрович дёрнул за свои ниточки. Место в лучшем садике района. Артём пошёл в ясли. Адаптация прошла легко. Мальчик оказался общительным.
Первый день полного пребывания ребёнка в саду. Наташа возвращается с работы. В прихожей стоят чемоданы. Её чемоданы.
Олег сидит в кресле. Нога на ногу. В руках бумажка. Судебная повестка.
— Что это? — Наташа смотрела на листок непонимающе.
— Развод. Мы разводимся.
Он говорил медленно. Смакуя каждое слово. Наслаждаясь её растерянностью.
— Я подал иск об определении места жительства ребёнка. Артём остаётся со мной. Ты — мать-кукушка. Пропадаешь на работе с утра до ночи. Тебе сын не нужен. Последние два месяца им занимался исключительно я. У меня есть доказательства. Свидетели. Соседи подтвердят.
Наташа опустилась на пуфик. В голове шумело.
— Ты будешь платить мне алименты, — Олег самодовольно улыбнулся. — На Артёма. На моё содержание, пока я нахожусь в отпуске по уходу за ребёнком до трёх лет. Ты же теперь хорошо зарабатываешь. У папочки деньги есть. Не обеднеете. Я свои права знаю.
Пазл сложился мгновенно. Фотографии в интернете. Сбор чеков. Показное терпение. Он не менялся. Он готовил почву. Выжидал момент с садиком. Чтобы не сидеть с малышом целыми днями, но получать солидные деньги от бывшей жены. Безупречная схема паразита.
Суд назначили через месяц. Олег выставил Наташу из квартиры. Формально жильё принадлежало его матери. Она переехала к отцу.
Виктор Петрович нанял лучшего адвоката в городе. Зубастого волка семейного права. Они сидели втроём в кабинете. Изучали исковое заявление.
— Ишь ты, какой продуманный, — хмыкнул адвокат. — Чеки приложил. Характеристики из опеки. Пишет, что примерный отец. Мать ведёт аморальный трудовой образ жизни.
— Он всё покупал с папиной карты! — Наташу трясло. — Он ни копейки своей не заработал!
— Докажем. Будем бить его же оружием.
Зал судебных заседаний пах старым деревом. Олег пришёл в отглаженном костюме. С грустным лицом мученика. Рядом суетился его адвокат. Дешёвый, но горластый.
Началось заседание. Судья зачитывала материалы.
Дали слово Олегу. Соловей. Заслушаться можно.
— Ваша честь! — он приложил руку к груди. — Я всю душу вложил в сына. Я пожертвовал карьерой! Ушёл с перспективной работы. А моя жена... оказалась карьеристкой. Ей деньги важнее семьи. Два месяца я один выхаживал сына. Покупал ему всё самое лучшее. Вот чеки. Где мать? Матери нет. Она в офисе.
Судья перевела взгляд на Наташу. Строгий оценивающий взгляд.
Слово взял адвокат Наташи. Вальяжно подошёл к столу.
— Мой доверитель действительно работает. Обеспечивает семью. Господин истец является обыкновенным тунеядцем.
— Протестую! Оскорбление! — взвизгнул защитник Олега.
— Факт, подкреплённый документами, — парировал адвокат. — Выписки со всех счетов.
Он положил на стол папку.
— Прошу обратить внимание на движение средств. Все до единого чеки, представленные истцом, оплачены с банковской карты Виктора Петровича Савельева. Отца моей доверительницы. Истец не потратил на ребёнка ни рубля из собственных средств. Их у него просто нет. Он нигде не работал с момента рождения сына.
Олег побледнел. Сглотнул. Попытался выкрутиться.
— Я фрилансер! У меня неофициальные доходы! Отдавал наличные!
— Кому? В магазин детской одежды? — усмехнулся адвокат. — Выписки показывают точное время транзакций. Оно совпадает со временем на ваших чеках до секунды.
Вызвали свидетелей. Пришла соседка баба Нина. Божий одуванчик с идеальной памятью.
— Какой он отец! — замахала она руками. — Наташка бегала зелёная вся, сумки пёрла. Этот хмырь на балконе курил целыми днями. Последние два месяца спохватился, начал с дитём выходить. Всё с телефоном бегал, фоткался для интернетов своих.
Наташа смотрела на бывшего мужа. Он сидел ссутулившись. Костюм перестал казаться идеальным. На лбу выступила испарина.
Адвокат продолжал добивать. Методично.
— Истец утверждает, что пожертвовал карьерой. У нас есть справка с последнего места работы. Должность — младший менеджер. Оклад минимальный. Уволился по собственному желанию на следующий день после выписки жены. Не из-за высокой зарплаты супруги. Наташа получала только декретные. Он уволился, чтобы сесть на шею тестя.
Судья внимательно изучала выписки. Листала страницы.
— Истец, — судья посмотрела поверх очков. — Вы подтверждаете, что последние два года находились на полном обеспечении семьи вашей супруги?
— Мы семья! Бюджет общий! — заикался Олег. — Я выполнял домашнюю работу! Вёл быт!
План рушился на глазах. Карточный домик из вранья рассыпался от простых банковских выписок. Он думал, Наташа растеряется. Будет плакать. Суд поверит его красивым фотографиям. Он недооценил жену.
Судья посмотрела на Олега с откровенным презрением.
Суд удалился для вынесения решения. Сорок минут ожидания в коридоре показались Наташе вечностью. Она ходила от окна к стене. Олег стоял в другом конце коридора. Злобно перешёптывался со своим адвокатом. Надеялся выкрутиться.
Оглашение заняло минут десять. Сухие канцелярские формулировки. Статьи кодексов. В иске Олегу отказать полностью. Место жительства малолетнего Артёма определить с матерью. Встречный иск Наташи удовлетворить. Олега обязали выплачивать алименты на содержание ребёнка в твёрдой денежной сумме. Ежемесячно.
— Вы не имеете права! Я безработный! — сорвался Олег. — Мне нечем платить! Буду обжаловать!
— Ваше право, — холодно ответила судья. — Алименты начисляются с сегодняшнего дня. Рекомендую вам слезть с дивана. Найти работу. Иначе накопится долг. Приставы. Ограничение выезда. Судебное заседание закрыто.
Наташа вышла на улицу. Вдохнула прохладный воздух. Свежий. Чистый. Олег выскочил следом. Лицо перекошено от злости.
— Ты ещё пожалеешь! — прошипел он. — Забрала у сына отца!
— Я забрала у сына пиявку, — спокойно ответила Наташа. — Отца у него никогда и не было. Был только аниматор для соцсетей.
Она развернулась и пошла к машине. Жизнь продолжается. Без иллюзий. Без человека, который два года убеждал её в её никчёмности.