Кровь, наркотики, чёрный юмор. В 1971-м за подобное травили и угрожали смертью. В 1994-м давали «Оскар». Что изменилось за 20 лет – общество, цензура или само кино?
В 1971 году Кубрик проснулся знаменитым. Не той славой, о которой мечтают режиссёры. Ему угрожали смертью. Его жену боялись выпускать из дома. Возле дома пикетировали протестующие, требуя запретить «пособие для насильников». Фильм изъяли из британского проката на 27 лет .
А через 23 года Тарантино показал, как герой случайно стреляет человеку в лицо в машине. Кровь, мозги на заднем стекле, чёрный юмор. И никто не требовал запретить «Криминальное чтиво». Никто не пикетировал его дом. Наоборот, ему дали «Оскар» и «Золотую пальмовую ветвь».
Что изменилось? Общество привыкло к жестокости? Или Кубрик был слишком честен, а Тарантино – слишком умён?
Оба фильма полны насилия. Оба шокировали зрителей. Но один создатель едва не уничтожил свою карьеру. А другой стал голливудским мейнстримом.
Дело не в крови. Дело в том, что Кубрик заставлял смотреть в бездну. А Тарантино – развлекал. И это, пожалуй, единственная разница, которая спасла его от ненависти толпы.
Доброго времени суток, мои литературные детективы. Вы на канале БиблиоФлекс. А это значит, что сегодня мы будем разбирать не литературу, а кино, которое заставило мир спорить о границах искусства. Мы сравним два культовых фильма, два скандала, две судьбы – и попробуем понять, почему одного режиссёра травили и запрещали, а другого носили на руках. И конечно, зададим себе главный вопрос: меняемся ли мы сами или просто привыкаем к жестокости на экране? Но для начала…
Ваша поддержка очень важна для меня и канала! Подписывайтесь и включайте уведомления о новых публикациях. Не пропустите интересного!
В прошлой статье мы разобрались, как личная трагедия Энтони Бёрджесса – изнасилование жены, смертельный диагноз и страх перед государством, превращающим людей в механизмы – породила «Заводной апельсин». Узнали, почему автор ненавидел фильм Кубрика и за что режиссёру угрожали расправой.
Ссылка на предыдущую статью:
А теперь – от книги к кино. От одного скандала к другому. Почему «Заводной апельсин» запретили, а «Криминальное чтиво» нет? Поехали.
Эпизод первый. Что изменилось за 20 лет?
Между премьерой «Заводного апельсина» (1971) и выходом «Криминального чтива» (1994) прошло 23 года. За это время произошло несколько событий, которые изменили отношение общества к насилию на экране. Или, по крайней мере, научили его делать вид, что оно изменилось.
1969 год. «Дикая банда» Сэма Пекинпа. Фильм еще за два года до «Заводного апельсина» попытался показать, что насилие может быть красивым. Замедленные съёмки, балет пуль, кровь, летящая лепестками. Критики плевались, но фильм стал культовым. «Дикая банда» приучила зрителя к эстетизации жестокости. Пекинпа сделал насилие зрелищным. Тарантино довёл эту идею до абсурда.
1974 год. «Техасская резня бензопилой» Тоба Хупера. Фильм, который запрещали в десятках стран. Его обвиняли в том, что он может спровоцировать реальные убийства. В Британии он был внесён в список «video nasties» – «мерзостей на видео». Его показ был запрещён. А кассеты изымали из магазинов. Шкала насилия на экране отодвинулась далеко вперёд. «Техасская резня» показала: грань, за которую зашёл Кубрик, можно переступить. И ничего не случится. Мир не рухнул.
1978 год. «Хэллоуин» Джона Карпентера. Рождение жанра слэшер. Маньяк с ножом, убивающий подростков, стал поп-культурной иконой. Насилие перестало быть трагедией. Оно стало аттракционом. Зритель пришёл в кино не ужасаться, а получать удовольствие от страха. К 1994 году таких фильмов были сотни. Зрительская психика адаптировалась.
1991 год. «Молчание ягнят» Джонатана Демми. Триллер о маньяке-каннибале и его почитателе-убийце получил пять «Оскаров», включая главный. Академия признала, что насилие в кино может быть интеллектуальным, глубоким, заслуживающим наград. Общество больше не требовало запретить «опасный» фильм. Оно требовало дать ему «Оскара».
А потом пришёл Тарантино. 1994 год. «Криминальное чтиво». Герои болтают о гамбургерах, массаже ног и кроликах. А между делом – стреляют, насилуют, убивают. Без трагедии. Без катарсиса. Без намёка на то, что происходящее на экране может иметь какие-то последствия. И зритель выдохнул. Наконец-то насилие перестало быть проблемой. Оно стало просто сюжетом.
Что изменилось за 23 года? Не общество. Не мораль. Изменилось кино. Оно научилось быть циничным. А зритель научился не верить тому, что видит. Кубрик показывал правду. Тарантино – ложь, которая нравится больше.
И поэтому Кубрика изъяли из проката. А Тарантино наградили «Оскаром». Потому что правда всегда опаснее лжи.
Эпизод второй. А что же Тарантино? Почему его не тронули?
«Криминальное чтиво» ругали. Обвиняли в пропаганде наркотиков, в излишней жестокости, в том, что фильм развращает молодёжь. Но до пикетов у дома режиссёра и изъятия фильма из проката дело не дошло. Почему? Потому что к 1994 году зритель уже привык к экранной крови. Ему не надо было объяснять, что кино – это не инструкция. Он и так это знал.
Но настоящий скандал вокруг Тарантино разразился позже. И связан он не с фильмами, а с его словами. В 2003 году он дал интервью, где оправдывал режиссёра Романа Полански. Того самого, который в 1977 году изнасиловал 13-летнюю девочку. Полански признал вину, но сбежал из США. Тарантино заявил, что это был «секс с малолетней», а не изнасилование, и что «девочка сама хотела». Позже он извинился, но осадок остался.
Ирония судьбы: Кубрика травили за то, что он снимал насилие. Тарантино – за то, что оправдывал настоящее насилие словами. И в этой разнице, пожалуй, вся суть нашего лицемерия.
Эпизод третий. Мой личный «Заводной апельсин»
А теперь – немного от себя. Потому что без этого, кажется, картина будет неполной.
1991 год. Мне 14. Страна, в которой я живу, только что перевернулась. Никто мне тогда не разрешал смотреть ужасы. У нас даже видеомагнитофона не было. Они появились позже, где-то после 94-го.
А потом – как прорвало. Видеопрокат. Маленькие магазинчики с кассетами в чёрных коробках. И первая лавина того, от чего родители прятали глаза.
1994-й Волна кассет хлынула в страну.
Помню, как мы смотрели всё подряд. «Кошмар на улице Вязов» (первая часть вышла в 1984-м, но до нас добралась именно в середине 90-х). Фредди Крюгер стал нашим ночным кошмаром. К 1994 году вышло уже несколько сиквелов – «Мечты воинов», «Повелитель снов». Фредди был везде. На футболках, в журналах, в школьных разговорах.
«Пятница, 13-е» (1980). Джейсон. Хоккейная маска. Тоже бесконечные продолжения: «Новая кровь» (1988), «Джейсон отправляется в ад» (1993). Мы смотрели их всех. И нам было страшно, но мы смотрели. Потому что это был наш способ быть взрослыми.
Потом пошли другие – не просто страшилки, а что-то более изощрённое, почти мистическое. Фильм «Восставший из ада» (1987). Помню эту коробочку-головоломку. Лемаршан. Шкатулка, которая открывала портал в ад. Оттуда приходили существа с булавками в головах. Они не просто убивали – они не различали боль и удовольствие.
А ещё были «Демонические игрушки» (1991). Уже в 1992-м они вышли сразу на видео. Злобные игрушки, которые оживали и убивали. И было в них что-то такое... липкое, тревожное, затягивающее.
И я смотрела. Запоем. Ночью, пока родители спали. С друзьями, наперегонки обсуждая, кто кого убил и как. И мне казалось, что это навсегда.
А потом – раз. И отпустило. Где-то после 2000-го. Как у Алекса в финале, которого вырезал Кубрик. Только без терапии, без тошноты, без Бетховена. Просто – в какой-то момент я оглянулась и поняла: а мне уже не страшно. И не интересно. Я выросла.
Никто не «лечил» меня от страшилок. Я сама перестала в них нуждаться. Как Бёрджесс и задумывал – естественное взросление. Только вместо Алекса – я. И тысячи других подростков, которые в 90-е залипали перед телевизорами, пугали себя до икоты, а потом выросли и забыли.
Может быть, с обществом произошло то же самое? Мы все вместе повзрослели. И «Криминальное чтиво» (1994) пришлось на момент, когда мы уже научились не пугаться. Мы уже были взрослыми.
Взросление, которого никто не заметил
Так что же изменилось за 20 лет между «Заводным апельсином» и «Криминальным чтивом»? Не общество. Не цензура. И не кино. Изменились мы.
В 1971 году зритель был наивен. Он верил, что если на экране показывают насилие, то его хотят от него предостеречь. Или, наоборот, научить. Он не знал, как отличить искусство от жизни. Он пугался по-настоящему. И требовал запретить.
К 1994 году зритель стал циником. Он насмотрелся «Техасской резни бензопилой» и «Восставшего из ада». Он понял: кино – это не инструкция. Это игра. Иллюзия. Аттракцион. Он научился смеяться над тем, от чего раньше плакал. И перестал верить, что режиссёр хочет его развратить.
Может быть, это и есть взросление. Не когда тебе исполняется 18. А когда ты перестаёшь пугаться картинок на экране. Когда понимаешь, что страх – это просто эмоция, которую можно включить и выключить. Как у Алекса из оригинального романа. Не метод Людовико. А естественное, тихое, незаметное – «я просто повзрослел. Юность не вечна».
Я не знаю, хорошо это или плохо. Мы стали толстокожими. Мы перестали верить искусству. Но, может быть, это и есть цена за то, чтобы не бояться.
А вы как думаете – мы повзрослели или просто очерствели?
Пишите в комментариях.
PS. А вот что я сделаю и уже сделала прямо сегодня:
🔹 Выложила трейлеры к «Заводному апельсину» и «Криминальному чтиву». Чтобы вы могли посмотреть и вспомнить, о чём мы говорили.
🔹 А ещё соберу свой личный плейлист из фильмов, которые мы сегодня вспомнили. «Техасская резня бензопилой», «Хэллоуин», «Кошмар на улице Вязов», «Восставший из ада», «Демонические игрушки», «Пятница, 13-е» – бери и смотри, если вдруг пропустил или хочешь пересмотреть. Всё, что обсуждали, — вот оно, под рукой.
🔹 В понедельник подведу итоги за май. Что мы прочитали, о чём спорили, что успели разобрать. И немного загляну в июнь.
Не переключайтесь, мои литературные детективы. ❤️
Подписывайтесь на мой канал, чтобы не потерять следующие публикации ⤵️⤵️⤵️
PS все фото взяты с открытых источников интернета.