В своё время Дж. К. Роулинг написала очень богатый текст на Pottermore, посвящённый Петунии и Вернону и их отношениям. И сегодня я хотела бы представить вам этот текст в очень подробном пересказе и обсуждении.
Сначала я изложу лишь то, что написала Дж. К. Роулинг, без комментариев, без анализа. К ним мы перейдём во второй части этого материала, в кратком итоге.
Петуния Эванс и Вернон Дурсль познакомились на работе. Петуния никогда не смирилась с тем, что её родители, очевидно, ценили её сестру-ведьму больше, чем её, поэтому, обиженная, она покинула Коукворт и уехала в Лондон, чтобы пройти там курсы машинописи. Следствием этого стала её работа в офисе, и таким образом она познакомилась с самым немагическим парнем, какого только можно вообразить.
Вернон не только не верил в такую вещь, как магия, но и был материалистом, и обо всём имел сложившееся мнение. Он был крепкого телосложения, без шеи, и был младшим начальником в фирме, где работала Петуния. И он был для неё настоящим образцом мужественности. Вернон сам отвечал взаимностью на интерес Петунии, но, что не менее важно, он очень твёрдо стоял на земле и был насквозь нормальным.
Их свидания от этого не были захватывающими — это мягко сказано, они были скучными, и Вернон в основном сосредотачивался на себе. Он говорил о себе и о своих планах по исправлению мира. А Петуния просто мечтала, чтобы он наконец сделал ей предложение. И он наконец исполнил это желание, причём снова самым нормальным и правильным образом. Вернон сделал предложение Петунии в гостиной своей матери, как полагается, опустившись при этом на одно колено.
Конечно, Петунию беспокоило, что Вернон подумает о её сестре, которая тогда училась на последнем курсе в Хогвартсе? Ведь Вернон презирал людей по гораздо более незначительным поводам, например, за сочетание коричневых ботинок с чёрным костюмом. Тогда что же он подумает о её сестре-ведьме? В конце концов Петуния заставила себя открыть ему правду. Они сидели в машине, и Петуния внезапно залилась слезами. Вернон был в шоке, услышав эту историю, но в то же время поклялся, что никогда не использует против Петунии тот факт, что у неё в семье есть урод. Петуния была безумно благодарна, бросилась ему на шею, едва не выбив при этом у него из руки сосиску в тесте.
Когда, наконец, состоялась первая встреча Вернона и Петунии с Лили и Джеймсом, было ясно, что ничего из этого не выйдет. Встреча была ужасной. Джеймса, с одной стороны, забавляло поведение Вернона, и он этого не скрывал, а Вернон, с другой, относился к нему очень покровительственно и расспрашивал, например, на какой машине тот ездит. На что Джеймс описывал ему свою гоночную метлу. Тогда Вернон предположил, что волшебники, должно быть, живут на пособие по безработице, на что Джеймс парировал и рассказал ему о банке Гринготтс и о состоянии в чистом золоте, которое оставили ему родители. И Вернон тогда не знал, говорит ли Джеймс серьёзно или насмехается над ним, поэтому злился всё больше и больше.
В конце концов Вернон и Петуния ушли из ресторана, после чего Лили расплакалась, а пристыженный своим поведением Джеймс пообещал любимой, что при следующей возможности постарается наладить отношения с Верноном.
Но улучшить эти отношения было так и не суждено. Во-первых, Петуния не собиралась просить Лили быть подружкой невесты на своей свадьбе, потому что устала жить в её тени. Лили очень тяжело это пережила. А Вернон в довершение ко всему во время свадьбы обсуждал с кем-то Джеймса, называя его каким-то любителем-фокусником.
После свадьбы Петуния всё больше и больше становилась похожей на своего мужа, на Вернона. Она полюбила их аккуратный домик на Тисовой улице в Литтл-Уингинге, чувствовала себя хорошо, живя вдали от всех этих странных магических предметов, не слыша о столь абсурдных вещах, как квиддич или трансфигурация. В конце концов она вместе с Верноном приняла решение не идти на свадьбу Лили и Джеймса.
Последним известием, которое Петуния получила от Поттеров, было уведомление о рождении Гарри, но Петуния, по сути, только взглянула на эту телеграмму и выбросила её в мусорную корзину. А меньше чем через год нашла своего крошечного племянника на коврике перед дверью своего дома.
Она была, конечно, в шоке (а кто бы не был?). К Гарри прилагалось письмо, в котором объяснялось, как погибли его родители, и там же была просьба, чтобы Дурсли позаботились о мальчике. Письмо также объясняло жертву Лили и безопасность, которую даст Гарри присутствие под этой крышей вместе с Петунией. Тисовая улица из-за крови, связывающей Петунию и Лили, была единственным убежищем, которое Гарри отныне имел.
Беда в том, что ещё до появления Гарри Петуния стала очень радикальной. Хотя в глубине сердца она любила Лили и жалела о том, как разорвала с ней общение, она никогда не хотела о ней говорить. Она чувствовала лишь зависть и горечь. Так же глубоко она похоронила в себе давнее желание отправиться в Хогвартс. И, кстати, это была та вещь, в которой она никогда не признавалась своему любимому и нормальному мужу.
Письмо же убедило Петунию оставить Гарри в их семье. Хотя делала она это неохотно и постоянно наказывала мальчика за любые проявления «ненормальности». В свою очередь, Вернон не выносил Гарри по причине, схожей с той, что была у Снегга. Просто Гарри слишком напоминал своего отца, Джеймса.
На самом деле Дурсли боялись. Большой страх внушал им также Волан-де-Морт, хотя они даже не хотели представлять и вникать, в чём там дело. Поэтому они лгали Гарри о родителях. Поэтому внушали ему, что те погибли в автокатастрофе. Ну, по правде говоря, они и сами были способны поверить в эту версию.
Что интересно, Петуния, несмотря на то что её сестра была ведьмой, имела очень ошибочное убеждение, что магию в Гарри можно подавить. Поэтому дядя и тётя решили не отдавать ему письма из Хогвартса и наконец прибегли к старому суеверию, поскольку Петуния и Вернон поверили, что ведьма не может пересечь воду. Но ведь Петуния по идее должна была знать, что это ерунда, потому что в детстве видела, как Лили перепрыгивала через ручьи. Не должно было её удивить и то, что Хагрид также не имел никаких проблем в том, чтобы пересечь бушующее море и добраться до хижины на скале.
Вот столько интересных фактов о жизни Дурслей, если говорить об основной части Pottermore, но есть ещё несколько дополнительных размышлений от Роулинг. Например то, что Петуния и Вернон с самого начала носили свои имена. У них не было никаких других, никаких пробных, черновых имён. Миссис Роулинг никогда не сомневалась, что их будут звать именно так. Ей не нравилось имя Вернон, а Петуния — это имя, которое вместе с младшей сестрой она давала во время детских игр всем неприятным женщинам.
Правда, с этим именем есть отдельная история. Как писательница в конце концов вспомнила, это имя происходит из социальных инструктивных мультфильмов, которые когда-то показывали по телевизору, когда сама Роулинг была маленькой. Она поняла это, когда один друг, который любил хранить такие вещи на своём ноутбуке, напомнил ей о них. Одна из таких анимаций показывала супружескую пару, которая сидела на скале и наслаждалась пикником. Увидев тонущего человека, женщина помахала ему, а посыл фильма был очень прост: вместо того чтобы махать, вызови спасателя. Муж этой женщины обращался к ней «Петуния», и Роулинг убеждена, что именно оттуда она должна была заимствовать это имя, потому что никогда не слышала ни о какой другой Петунии. Однако миссис Роулинг заимствовала только имя, потому что Петуния из анимации была в теле и была весёлой женщиной.
В свою очередь, фамилия Dursley (Дурсль) — это название города, расположенного недалеко от места, где родилась Роулинг. И писательница призналась, что никогда не была в Дурсли, но уверена, что его жители — милые люди. А Дурсли из её книг… что ж, отражают черты, которые Роулинг больше всего не выносит. Они ограниченные, предубеждённые, они ханжи (bigots), только не в религиозном смысле, а в том, что чрезмерно соблюдают всевозможные социальные нормы и правила.
Но в конце концов Роулинг хотела дать им что-то позитивное. Она хотела показать, что глубоко внутри Петунии ещё теплится какой-то суррогат любви к сестре и чувство потери. Петуния почти выдаёт себя перед Гарри в сцене перед отъездом в «Дарах Смерти». Однако она остаётся не в силах открыть свои чувства.
«Тётя Петунья, прижимавшая к лицу носовой платок, обернулась на этот звук. Похоже, она не ожидала того, что останется с Гарри наедине. Торопливо сунув платок в карман, она произнесла:
— Ну… всего хорошего, — и, не оглядываясь, пошла к двери.
— Всего хорошего, — сказал Гарри.
И тогда она остановилась, обернулась. На миг у Гарри возникло наистраннейшее чувство, будто она хочет что-то сказать ему: тётя Петунья смерила его непонятно робким взглядом и, казалось, совсем уж собралась открыть рот, однако затем чуть дёрнула головой и выбежала из комнаты, чтобы присоединиться к мужу и сыну».
Роулинг признала, что она отдаёт себе отчёт в том, что многие читатели ожидали расширения этой сцены, но она сама решила, что это было бы несовместимо с образом Петунии во всех этих книгах. При этом она также признала, что никто не ожидал ничего большего от Вернона, так что здесь никакого разочарования и не было.
И это всё, что касается Pottermore, а теперь время для нескольких моих размышлений. Прежде всего, Петуния — женщина, у которой были комплексы, которая постоянно чувствовала себя «не такой» — хуже сестры, и из-за этого чувства решила порвать с этой сестрой, близким себе человеком, который оказался «раздражителем». Ей нужно было убедить весь мир (но прежде всего себя), что это Лили ненормальная, а с ней, Петунией, всё в порядке. Она предпочла выкорчевать из себя любовь к сестре и замкнуться от остального мира в отношениях с «нормальным» Верноном.
Можно сказать, что она убила, выжгла, подавила часть себя, потому что чувствовала боль и зависть. Стала ли она счастлива? Не знаю. По-моему, Петуния раскрывается как человек даже хуже, чем Вернон, потому что он — просто классический хам, а её выборы гораздо более личные, гораздо более драматичные. Если бы она не встретила Вернона до того, как Лили и Джеймс вступили в отношения, был бы у неё шанс сбежать из этой закостенелой, однообразной жизни-нежизни? Был бы у неё шанс помириться не только с сестрой, но прежде всего с самой собой, потому что в этом, наверное, и была самая большая проблема?
Вообще, мне очень нравится этот текст с Pottermore, потому что он многое говорит нам о Дурслях. Ещё одна вещь, на которую я хотела бы обратить внимание, — Коукворт. Название этого населённого пункта появляется в серии несколько раз. Впервые — в «Философском камне», потому что Петуния, волей-неволей, вернулась в Коукворт, — пусть даже для того, чтобы просто переночевать с семьёй в недорогой гостинице. Она вернулась в место, где её сестра обнаружила, что она ведьма и подружилась со Снеггом.
Кстати, Петуния так и не обмолвилась Вернону, что этот вокзальный отель, где они остановились, находится в месте, которое настолько сильно отмечено магией и настолько сильно повлияло когда-то на жизнь самой Петунии. Может быть, по той же причине, по которой она хранила в глубокой тайне свою переписку с Дамблдором и желание поехать учиться в Хогвартс…
И что мы можем сказать о самих Дурслях? Что мы можем сказать об их отношениях? Я никогда до конца не была уверена, было ли то, что связывало Дурслей, любовью. Мне кажется, это скорее рутина, скорее такая форма привязанности, скорее взаимное желание порядка и покоя. Это был такой брак по расчёту, а не по любви, во всяком случае у меня такое ощущение. А если там была любовь, что ж, остаётся только поздравить — каждый нашёл свою пару. И конечно, то, что вначале давал Петунии Вернон, то есть ощущение, что он насквозь нормальный, обычный, потом принесло плоды, потому что Петуния оказалась ещё более радикальной версией Вернона.
Так, я ещё давно заметила одну странность из второй главы «Узника Азкабана». Почему Гарри пошёл просить подписать разрешение на визиты в Хогсмид не к тёте, а к дяде? Потому что с дядей ещё можно было что-то выторговать, а с тётей, получается, не очень, потому что Петуния закостенела, замкнулась в себе, стала недоступной, закрылась в этих доспехах, которые ничто не могло пробить или преодолеть. И хотя у нас был момент в «Дарах Смерти», когда она была близка к тому, чтобы открыть Гарри какие-то крупицы своих чувств, которые она всё ещё испытывала к Лили, — возможно, также и к Гарри, — мы этого так и не получили.
И я как раз согласна здесь с Роулинг, что было бы очень непоследовательно, если бы в конце концов Петуния оказалась кем-то большим. Она осталась тем, кем была, и мне кажется, что как раз здесь, в сцене, которую я процитировала выше, это получилось у миссис Роулинг очень хорошо.
Дайте знать в комментариях, что вы думаете на эту тему.