Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Современный театр

«Ворон

» Режиссёр, сценограф: Николай Рощин В главных ролях: Игорь Мосюк, Тихон Жизневский, Валентин Захаров, Елена Немзер, Мария Лопатина Александринский театр Премьера спектакля состоялась 12 сентября 2015 года «Ворон» — лауреат Российской национальной театральной премии «Золотая Маска» по итогам сезона 2015–2016 года. Николай Рощин принципиально очищает сказочную пьесу Карло Гоцци от привычных штампов — карнавальности, лёгкой импровизации и прочей «лжеитальянщины». Вместо пёстрой бутафории режиссёр выстраивает на сцене пространство «чистого театра». Как в XVIII веке фьябы Гоцци создавались вопреки бытовым, социально-ориентированным пьесам Гольдони, так и Рощин в своём спектакле сознательно уходит от сиюминутной, поверхностной актуальности и житейских мотивов. Надежда Гревцева о спектакле: «Утончённый слог фьябы Гоцци, смешиваясь с бытовыми, а то и сниженными прозаическими вставками, иногда выглядит почти издевательским в устах персонажей, которые легко, походя привязывают безвол

«Ворон»

Режиссёр, сценограф: Николай Рощин

В главных ролях: Игорь Мосюк, Тихон Жизневский, Валентин Захаров, Елена Немзер, Мария Лопатина

Александринский театр

Премьера спектакля состоялась 12 сентября 2015 года

«Ворон» — лауреат Российской национальной театральной премии «Золотая Маска» по итогам сезона 2015–2016 года.

Николай Рощин принципиально очищает сказочную пьесу Карло Гоцци от привычных штампов — карнавальности, лёгкой импровизации и прочей «лжеитальянщины». Вместо пёстрой бутафории режиссёр выстраивает на сцене пространство «чистого театра». Как в XVIII веке фьябы Гоцци создавались вопреки бытовым, социально-ориентированным пьесам Гольдони, так и Рощин в своём спектакле сознательно уходит от сиюминутной, поверхностной актуальности и житейских мотивов.

Надежда Гревцева о спектакле: «Утончённый слог фьябы Гоцци, смешиваясь с бытовыми, а то и сниженными прозаическими вставками, иногда выглядит почти издевательским в устах персонажей, которые легко, походя привязывают безвольное тело к кровати-дыбе, в кровавые клочья разносят пушкой коня, режут глотки женщинам… Изящные строки Гоцци в переводе Лозинского звучат как песня про ласковый дождь над постапокалиптическим миром в рассказе Брэдбери. Атрибуты комедии масок — сами маски, вставные шутки, импровизации — всё словно вывернуто наизнанку, будучи перед этим пропущено через мясорубку. Есть такая филологическая шутка — "семантические поля засеяны брюквой". Ассоциативное поле, связанное с Гоцци и его фьябами, Рощин "засевает" зубами дракона и утыкивает противотанковыми ежами. Изломанная садомазохистская эстетика».

-2
-3
-4