Смотрю на своего кота и думаю: а ведь у меня над ним абсолютная власть. Захочу – усыплю его за ненадобностью, или выброшу на улицу; захочу – не дам жрать, заморю голодом, в общем, есть, чем усладить свои садистские фантазии. И никто ничего мне за это не сделает…
И самому стало мерзко от этих мыслей. Зачем мне такая вседозволенность?! – она, знаете ли, до добра не доведет, в какую-нибудь скверну непременно затянет…
Кинулся к нему, начал гладить, говорю: «Не бойся, я тебя не обижу, что бы то ни было. Можешь и дурить, и ссать, где вздумается, черт с тобой…»
А еще подумал: да я ведь тоже, считай, в такой же зависимости от чьей-то злой воли. И надо мной нависает чья-то безграничная власть: людей, природы, случая… Что хочешь над тобой учинят, и не спросят…
Могу, конечно, и потягаться с ней, показать зубы, но рано или поздно она все равно свое возьмет, за ней не заржавеет. И выгнать с работы без всяких объяснений могут, и за решетку упечь, объявить изгоем, да и со здоровьем проблемы, естественно, возникнут, какая-нибудь напасть точно прилепится – мало ли что может с тобой случиться!?.. Все мы тут, словно коты, чьи-то заложники…
Хотя и законы всякие для твоей пользы принимаются, и службы охранительные денно и нощно тебя оберегают, и диспансеризацию аккуратно проходишь, чего только для твоего блага и безопасности ни делается, а сила эта, как дамоклов меч, все равно над тобой тяготеет – от простого звонка в дверь вздрагиваешь…
И я снова, уже не по-хозяйски, а по-братски начал ласково гладить кота. Получается, в одной лодке мы с ним.