Он за 150 лет до твоего рождения уже нарисовал все твои страшные сны. Улыбающихся пауков, летающие глаза, бесконечную пустоту. Он не был психически больным. Он просто залез к тебе в голову и вернулся оттуда с рисунками. Это Одилон Редон. И да, тебе правда лучше не смотреть на его работы. Потому что там ты узнаешь себя.
Затворник, который видел то, чего нет
В 1840 году в Бордо, в зажиточной семье, родился мальчик, которого назвали Бертран Редон. Позже он возьмет псевдоним Одилон - в честь матери, Одиллии, креолки из Нового Орлеана.
Редон появился на свет с тяжёлой формой эпилепсии - до 30 припадков в день. В XIX веке это был не просто диагноз, а клеймо. Болезнь считалась позорной, её скрывали. Больной ребёнок - это позор для семьи. О нём не говорили, его никому не показывали.
Родители сначала не стали лечить сына. Они попросту избавились от него. Сначала отдали кормилице, а потом отправили на воспитание дяде в фамильное имение Пейрлебaльд, болотистый край на юго-западе Франции.
Считалось что свежий воздух поправит здоровье. Но воздух там был тяжёлым. Влажным. Наполненным звуками, которые городской ребёнок никогда не слышит: кваканье лягушек, шёпот ветра в осоке, шуршание невидимых существ в грязи.
Редон рос замкнутым. Сверстников не было. Книг почти не давали. Зато у него было время и пространство для фантазии. Припадки, одиночество, страшные сказки крестьян и внутренний мир, который оказался страшнее, чем всё, что снаружи. Мы думаем, что гению нужны учителя, кружки, стимуляция. А что, если гению нужна просто пустота? Чтобы ему пришлось заполнить её самому? Там он научился видеть красоту и странность в пугающей, дикой природе, привык к одиночеству и ушел в свой внутренний мир, который оказался гораздо интереснее реального. Позже он скажет: «Я научился видеть не глазами. Я научился видеть памятью». Именно там он сделал свои первые рисунки углем и нарисовал свой первый кошмар.
Три паломничества к «Черной Деве»
Родители все же время от времени вспоминали о нем и пробывали лечить. Когда поняли, что лекарства не помогут, родители отчаялись и решились на крайнее средство. Они трижды возили Одилона в базилику Нотр-Дам-де-Верделе к статуе «Черной Девы», которая славилась исцелениями.
И тут произошло чудо. Припадки прекратились.
Этот случай исцеления был официально задокументирован в церковных архивах, как одно из 133 подтверждённых чудес за период 1819–1883 годов. А в 1850 году Одилон вместе с отцом приехал в Верделе, чтобы лично засвидетельствовать перед Церковью факт своего полного исцеления. Родители вернули его домой, но только тогда, когда Ватикан официально подтвердил: это чудо произошло и ребёнок здоров.
Но Одилон, который вернулся домой в Бордо, уже не был нормальным ребёнком. Он был тем, кто видел невидимое. И всю оставшуюся жизнь он просто переносил свои детские видения на бумагу
Вся эта печальная история - ключ к его картинам.
Ребёнок, которого отвергли, вырос с убеждением, что мир - враждебное место. Чтобы тебя приняли, ты должен быть таким как все. Что твои страхи и видения - это то, что нужно скрывать. Но Редон не стал скрывать. Он начал их рисовать.
Его кошмары - это не просто фантазии. Это отголоски детской изоляции. Это мир, в который его сослали на 11 лет. И он решил показать этот мир всем остальным.
Поиски себя
Родители хотят для него нормальной карьеры. Он пробует стать архитектором. Но экзамены в Школу изящных искусств провалены.
И тогда он поступает в мастерскую Жана-Леона Жерома - главного мастера академического реализма того времени. Жером требует: «Копируй природу. Изучай анатомию. Следуй канону». Редон пытается рисовать так, как учат: точно, правильно, с натуры. И понимает: ему скучно, каждая линия кажется ему тесной клеткой.
И он уходит. Без скандала, просто тихо закрывает дверь. И в этот момент происходит самое важное: он перестаёт искать учителя. Он начинает искать себя.
1865 год. 25-летний Одилон Редон возвращается в родной Бордо. Он сбежал из Парижа, сбежал от учебы у Жерома, которую сам позже назовет серьезнейшей ошибкой. Он был разочарован, подавлен и совершенно потерян. Он мечтал об искусстве, а ему вдалбливали академические каноны. Это был кризис.
Именно в этот момент он встречает Бресдена.
Кто такой Бресден? Это маргинал, отшельник, нищий гений, которого современники считали сумасшедшим. Он жил в трущобах, носил лохмотья и предпочитал компании животных обществу людей. Но его гравюры были фантастическими, они населены чудовищами, снами, какими-то первобытными страхами.
Редон, выходец из богатой семьи, и Бресден, этот бродяга с карандашом, мгновенно нашли общий язык. Как это могла произойти?
Бресден был полной противоположностью академизма, от которого бежал Редон. В его глазах мастерство заключалось не в следовании правилам, а в умении видеть чудесное и таинственное в обыденном. Это было именно то, что так отчаянно искал Редон. Бресден не просто вдохновлял, он стал первым и единственным настоящим учителем Редона. Он передал ему технические секреты офорта и литографии. Они вместе часами работали, говорили об искусстве, превратив мастерскую в лабораторию грез. Оба боготворили Рембрандта и Гойю - художников, которые умели видеть свет во тьме и находить фантастическое в реальности.
Скорее всего они встретились в Обществе друзей искусств в Бордо, где выставлялись работы Бресдена. Эта встреча стала моментом, который определил всю дальнейшую жизнь и творчество Редона. Он получил от него не просто навыки, а мировоззрение, основанное на абсолютной внутренней свободе. Он сам писал о Бресдене: «Человек был чистокровным, художник - диким одиночкой, который работал по наитию, как ребенок, не знающий дисциплины».
Этот союз двух одиночеств - один из самых романтичных и вдохновляющих сюжетов в истории искусства. Бресден даёт Редону литографский камень, уголь. И говорит фразу, которая меняет всё: Забудь анатомию. Забудь перспективу. Рисуй то, что видишь закрытыми глазами».
Для Редона это был как глоток воздуха после десяти лет в клетке.
Литография идеально подходит ему: чёрный камень, белый лист, возможность стирать и накладывать заново. Никаких ярких красок. Только свет и тень. Только контур и пустота. В мастерской Бресдена он начинает создавать свои первые графические серии: «В стране грёз», «Там, в невидимом». Глаза без век. Пауки с человеческими лицами. Головы на стеблях. Черепа, обернутые в цветы. Критики в шоке. Публика пугается. Галереи отказываются выставлять.
Но Редон счастлив говорить на своём языке.
Так продолжалось пять лет. Пять лет угля, офорта и абсолютного погружения в мир, где реальность не была всегда реальной
В 1870 году во время Франко-прусской войны его призвали в армию . Он участвовал в боевых действиях, для изнеженного, тревожного художника это было серьёзным испытанием.
После войны он переехал в Париж. И там начал делать то, к чему его готовила вся предыдущая жизнь - создавать свои знаменитые «нуары», чёрные рисунки углём и литографии.
В 1878 году его работа «Хранитель вод» («Дух-хранитель вод»,Guardian Spirit of the Waters) наконец-то получила признание на Парижском салоне. Через год, в 1879 году, он выпустил первый альбом литографий -«Dans le Rêve» («В мире грёз»).
Это был его манифест. Он официально заявил: моё искусство не о реальности. Моё искусство о снах, кошмарах и том, что скрыто в глубине.
Редон говорил: «Я ставлю логику видимого на службу невидимому». Простыми словами: он в реальных предметах видел кошмар.
Улыбающийся паук(1881) - огромное членистоногое с человеческим лицом. Оно одновременно отвратительно и притягательно. Как наш самый постыдный страх.
Источниками его образов были мрачные гении: Эдгар По, Бодлер, Флобер. Редон создал целые серии литографий по их произведениям. Это не фантазии. Это то, что живёт в каждом из нас. Просто Редон решился это нарисовать. Что, если его кошмары - первая в истории попытка визуализировать подсознание? За 30 лет до Фрейда.
Но настоящая слава была ещё впереди.
Литература кошмаров и скандальная слава
Редон оставался художником для узкого круга. Его работы покупали отдельные ценители, но массового признания не было.
Пока в 1884 году не вышел роман «Наоборот» (À rebours) Жориса-Карла Гюисманса.
Гюисманс - это был не просто писатель, а скандальная фигура. Французский чиновник, работавший в тайной полиции Сюрте Женераль, герой войны, кавалер Ордена Почётного легиона. При этом он был страстным пропагандистом новейшего искусства - импрессионистов, Гюстава Моро и… Одилона Редона. Главный герой романа - герцог Жан Флорессас дез Эссент, последний представитель древнего аристократического рода, уставший от мира, от людей и от тупости света. Он удаляется в загородный дом и живёт там отшельником, окружая себя самым изысканным и странным искусством, какое только может найти. И в его коллекции - работы Редона.
Вот как описаны рисунки Редона в романе :
«В позолоченных рамках из простого грушевого дерева возникало самое невероятное: голова... выглядывающая из кубка; бородач... с пальцем на громадном пушечном ядре; мерзкий паук, и в брюхе у него человеческое лицо. А вот рисунки - словно и вовсе бред сумасшедшего. К примеру, одна из огромных игральных костей с выведенным на ней грустным человеческим глазом... Эти образы были ни на что не похожи. Они не вписывались в рамки изобразительного искусства, создавали совершенно особую фантастическую реальность - мир горячки и бреда».
Роман стал культовым. Его называли «библией декаданса». Критики плевались - один из них заявил: «Пусть меня повесят, если я в этом романе понял хотя бы слово!».
Но именно этот скандальный успех сделал Редона знаменитым. Читатели хотели увидеть того самого художника, чьи работы коллекционирует дез Эссент. Искусствоведы бросились изучать «принца грёз». После этого слава пришла мгновенно. Но не как к «великому художнику», а как к «чудаку, который рисует свои сны». Его не понимали. Его боялись. Его считали безумцем.
Но он не был безумцем.
Почему Фрейд не смог бы объяснить его картины
Пока психиатры XIX века лечили галлюцинации пиявками, Редон просто рисовал. Первая серия его «нуаров» вышла в 1879 году. Это был мир снов, страхов и желаний, который он назвал «В мире грёз».
Редон не нуждался в теориях. Он не искал скрытые смыслы. Он просто материализовал то, что видел внутри. И его образы оказались точнее любых психоаналитических выкладок. Потому что они не объясняют - они показывают. Что, если его кошмары - первая в истории попытка визуализировать подсознание? За 30 лет до Фрейда.
Даже если бы основатель психоанализа взялся за Редона, у него ничего бы не вышло. Потому что Редон не шифровал свои страхи. Он их выставлял напоказ. А Фрейд привык искать тайные смыслы, подавленные желания, детские травмы.
Но «Улыбающийся паук» - это не символ. Это паук. Который улыбается. Он не требует разгадки. Он требует, чтобы на него посмотрели. И ужаснулись. Или заворожились. Это искусство, а не ребус.
Редон сам говорил: «Мои рисунки не нужно определять. Они погружают нас в мечты». А мечты, как известно, не объясняются учебниками.
Победа цвета и выход из тьмы
Самое удивительное в этой истории - её финал. Редон не сошёл с ума, не покончил с собой, не умер в нищете. Он победил своих демонов.
В 1890-х годах он бросил чёрный цвет и начал рисовать яркой пастелью. Цветы, бабочек, космические пейзажи.
Он говорил: «Я избавился от своих кошмаров. Теперь я хочу радоваться». Он прожил 76 лет, получил орден Почётного легиона и умер признанным мастером.
Редон не был сумасшедшим. Он был исследователем. Первым, кто решился заглянуть в подсознание и вернуться оттуда с рисунками. Он опередил науку на десятилетия. И доказал, что искусство может быть инструментом познания ничуть не хуже микроскопа.
Его картины - не для слабонервных. Но если вы решитесь посмотреть, вы увидите не чужие кошмары. Вы увидите свои. И, может быть, перестанете их бояться.
Оставайтесь с нами и увидите, что кошмары не такие уж и страшные.
Мы в ВК https://vk.com/club237273652
#редон #символизм #нереальнаяреальность #историяискусства #историяживописи #декаданс #картины #искусствобезскуки