Если продолжить разговор о лицемерии, то рано или поздно мы подходим к самому страшному вопросу: кого будет судить Господь в день суда?
На первый взгляд кажется, что ответ очевиден: грешников. Убийц, блудников, предателей, жестоких, гордых, сребролюбивых, беззаконников. Но Евангелие показывает нечто более глубокое. Христос был особенно строг не просто к грешникам, а к лицемерам.
Блудниц Он не оправдывал, но призывал к покаянию.
Мытарей Он не называл праведниками, но открывал им путь к спасению.
Разбойнику на кресте Он даровал надежду.
Но к книжникам и фарисеям, к людям религиозно правильным внешне, звучали самые грозные слова: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры».
Почему?
Потому что обычный грех ещё может быть увиден человеком как грех. Человек может пасть, ужаснуться себе, заплакать, покаяться, встать и пойти к Богу. Но лицемерие страшнее тем, что оно не просто грешит. Оно грешит и одновременно оправдывает себя. Оно делает зло под видом добра. Оно осуждает другого за то, что прощает себе. Оно строит праведный образ поверх неправедного сердца.
Именно поэтому можно сказать: Христа погубило лицемерие.
Его распяли не только из зависти, не только из страха потерять власть, не только из непонимания пророчеств. Всё это было. Но глубже всего было именно лицемерие. Люди мерили Его той мерой, которой не желали мерить себя.
Они требовали от Него соблюдения буквы, но сами убивали дух закона.
Они обвиняли Его в нарушении субботы, но сами в субботу замышляли убийство.
Они называли себя хранителями истины, но Истину, стоящую перед ними, не узнали.
Они ждали Мессию, но когда Мессия пришёл, распяли Его, потому что Он не подтвердил их ложную праведность.
И вот Христос воскрес.
А значит, лицемерие не победило.
Оно смогло осудить Невиновного. Смогло вывести Его за город. Смогло пригвоздить ко кресту. Смогло насмеяться, унизить, оклеветать, убить. Но оно не смогло удержать Его во гробе.
И потому Господь придёт снова уже не как Агнец, идущий на заклание, а как Судия живых и мёртвых. В Апокалипсисе сказано о Христе: «Из уст Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы». Этот меч — не земное оружие, а меч истины, слово Божие, которое разделяет ложь и правду, внешний образ и внутреннее сердце, показную праведность и настоящее покаяние.
И вот тогда станет ясно, кого судит Господь.
Он будет судить не просто тех, кто однажды оступился.
Он будет судить тех, кто сделал свою неправду мерой для других.
Тех, кто обвинял, но сам не каялся.
Тех, кто требовал милости к себе, но не давал милости ближнему.
Тех, кто называл свой грех слабостью, а чужой грех — мерзостью.
Тех, кто свою жадность называл разумной экономией, а чужую — подлостью.
Тех, кто свою жестокость называл справедливостью, а чужую — злом.
Тех, кто свою гордость называл достоинством, а чужое достоинство — гордыней.
Вот почему Христос сказал: «Не судите, да не судимы будете; ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить».
Это не значит, что Бог вообще не будет судить тех, кто никого не осуждал. Суд Божий всё равно открыт над каждым человеком. Но это значит, что тот, кто сам поставил себя судьёй над другими, сам избрал меру своего суда.
Если ты всю жизнь судил других без милости, то как ты сам просишь милости?
Если ты требовал от другого чистоты, но свою нечистоту оправдывал, как ты устоишь перед Чистотой?
Если ты требовал от другого правды, но сам жил в самообмане, как ты встретишься с Истиной?
В этом и есть ужас лицемерия: человек сам строит суд, под который потом попадает.
Поэтому можно сказать, что Господь будет судить прежде всего лицемерие в человеке. Не только отдельные поступки, не только внешние грехи, но ту тайную неправду сердца, которая позволяла человеку быть злым и считать себя правым.
Мы часто говорим: сребролюбие — корень всех зол. И это верно по апостольскому слову. Можно сказать и о жестокосердии, что оно порождает множество человеческих бед. Можно сказать о гордыне, что она лежит в основании падения. Можно сказать о безразличии, что оно делает человека мёртвым ещё при жизни.
Но лицемерие страшно тем, что оно способно соединиться со всеми этими грехами и оправдать их.
Сребролюбие через лицемерие говорит: «Я не жадный, я просто разумный».
Гордыня через лицемерие говорит: «Я не превозношусь, я просто вижу истину лучше других».
Жестокость через лицемерие говорит: «Я не жестокий, я просто справедливый».
Безразличие через лицемерие говорит: «Я не равнодушный, я просто никому ничего не должен».
В этом смысле лицемерие действительно становится корнем множества зол. Потому что оно не только рождает зло, но и защищает его от покаяния.
Обычный грешник может сказать: «Господи, я согрешил».
Лицемер говорит: «Господи, я не такой, как прочие люди».
И вот это страшнее.
Потому что Бог может исцелить рану, которую человек показывает. Но как исцелить рану, которую человек называет здоровьем? Как простить грех, который человек не признаёт грехом? Как спасти того, кто не считает себя погибающим?
День суда будет не просто днём наказания. Это будет день окончательного раскрытия правды. Тогда спадут все маски. Тогда человек увидит не тот образ, который он защищал перед людьми, а то сердце, с которым он жил перед Богом.
И, может быть, самым страшным открытием для многих будет не то, что они были слабыми, грешными, падающими. Это как раз можно было принести Богу в покаянии.
Страшным будет другое: человек увидит, что всю жизнь осуждал в других то, что оправдывал в себе.
И тогда его собственная мера встанет против него.
Вот почему Христос так настойчиво предупреждал о суде. Не потому, что нельзя различать добро и зло. Не потому, что нужно закрыть глаза на неправду. А потому, что прежде чем судить другого, человек должен спросить себя: а готов ли я сам быть измерен этой же мерой?
Если нет, значит, я уже стою на краю лицемерия.
И потому главный путь спасения — не в том, чтобы считать себя лучше лицемеров. Это было бы новым лицемерием. Главный путь — увидеть лицемерие в самом себе раньше, чем оно станет моим судом.
Увидеть, где я требую, но не даю.
Где обвиняю, но оправдываю себя.
Где жду милости, но сам немилостив.
Где называю чужой грех грехом, а свой — обстоятельствами.
Где хочу, чтобы Бог был ко мне Отцом, а сам к ближнему становлюсь судьёй.
И если человек это увидит, у него ещё есть время покаяться.
Потому что Христос пришёл не для того, чтобы сразу уничтожить лицемера, а чтобы спасти его от лицемерия. Но если человек до конца выбирает маску вместо покаяния, тогда эта маска и станет его обвинением.
Кого будет судить Господь в день суда?
Он будет судить всякого человека. Но особенно страшен этот суд будет для тех, кто всю жизнь судил других, но не хотел судить себя. Для тех, кто прикрывал зло праведными словами. Для тех, кто требовал от мира чистоты, сам оставаясь нечистым. Для тех, кто распинал правду во имя своей ложной правоты.
Господь будет судить лицемерие.
Потому что именно лицемерие распинает Христа снова и снова — в ближнем, в правде, в совести, в милости, в каждом человеке, которого осудили той мерой, которой не захотели измерить самих себя.
И потому пока ещё есть время, нужно просить Бога не только о прощении грехов, но и о страшном даре — увидеть собственную двойную меру.
Потому что грешник, увидевший свой грех, ближе к спасению, чем праведник, который не видит своего лицемерия.