— А зачем вам янтарь? — вдруг спросила Юрате. — Страж границы миров уж точно не за ожерельем сюда пришла.
Ягуся провела ладонью по лицу и ответила, не поднимая глаз:
— Равновесие мира нарушено. Люди забыли, что связаны с природой, и связующие нити рвутся. Изнанка мира трещит по швам, потому и весь мир разрушается. Мировое Древо покачнулось, из-под его корней вырвались ледяные ветры — и принесли в мою избушку его. — Ягуся кивнула на маленького сильфурра, игравшего с золотистыми локонами Юрате. — Я Страж границы, поэтому именно мне придётся найти способ вновь связать нити и восстановить равновесие. Но я не знаю, как это сделать… Мне сказали, что я должна найти три ключа: каждый новый ключ приведёт меня к следующему. Янтарь должен стать вторым ключом. Если я правильно поняла…
— Так вот в чём дело! — Юрате пошевелила руками, но тяжёлые цепи не давали ей двинуться. — Я чувствовала, что мир меняется, но не могла понять, в чём проблема. И даже подумать не могла, что всё настолько серьёзно… Конечно, я помогу тебе, Страж границы. Выбирай любой кусок янтаря, какой захочешь, тут много обломков…
Ягуся оглянулась. Ничего себе задачка! Поди выбери нужный, если понятия не имеешь, что именно тебе нужно — и зачем. Что с ним делать-то потом? Как новый ключ получить?
Может, ещё разок послушать, что раковина скажет? Вдруг пояснение какое-то даст…
Ягуся достала раковину и приложила её к уху. Гулкая тишина вскоре сменилась ритмичным звуком прибоя, а потом зашелестели слова:
капелька… солнца… пролилась… слезой… застыла… впитала… дыхание… моря… песня… ветра…
капелька… солнца… пролилась… слезой… застыла… впитала… дыхание… моря… песня… ветра…
капелька… солнца… пролилась… слезой… застыла… впитала… дыхание… моря… песня… ветра…
Нет, похоже, ничего нового раковина не скажет. Ягуся разочарованно сунула её обратно в карман.
— А бывает поющий янтарь? — спросила Ягуся. — Капелька солнца, слеза, море — это всё есть, а вот как бы добавить туда ещё и песню ветра?
Юрате помолчала, глядя в пол, а потом посмотрела в глаза Ягусе и сказала:
— Видимо, песню придётся спеть. Ту самую песню, которую пел Каститис, а ветер донёс до меня…
Она вздохнула, закрыла глаза и принялась напевать что-то на непонятном языке. А может, это был не язык, а просто мелодия?
По щекам Юрате покатились слёзы. Вихренец заскулил и стал вытирать их лапкой. Голос Юрате звучал всё громче и громче — и наконец заполнил весь зал.
И вдруг Ягуся закрыла глаза и принялась подпевать. Их голоса сплетались, расходились и снова сливались. Из углов зала потекли струйки тёмного тумана. Казалось, что зал наполнился людьми, и их голоса присоединились к голосам Юрате и Ягуси. В многоголосой мелодии сливались печаль, радость, тоска, боль и счастье одновременно. В пространстве огромного зала кружили, качались, танцевали неясные тени.
Мелодия забиралась всё выше и выше, в пронзительное крещендо — а потом перешла в шёпот и стихла.
Чертяка ошалело смотрел, как растаяли тени, как Ягуся открыла глаза и вытерла мокрые щёки.
— Ты на каком языке сейчас пела? — не выдержал он. — Вот уж не знал, что ты иностранные языки знаешь!
— Иностранные? — Ягуся моргнула и не сразу сфокусировала взгляд на Чертяке. — Я же по-русски пела…
— Ты пела на языке сердца, — тихо сказала Юрате. — Любовь всегда поёт на языке сердца, поэтому ей не нужны переводчики…
Вихренец запищал и взлетел с плеча Юрате. Завис перед её лицом, держа что-то в лапках.
— А ты не простой котёнок, — улыбнулась Юрате. — Смотрите, вот ваш ключ.
Будто поняв её слова, Вихренец подлетел к Ягусе. Она протянула руку, и он уронил ей в ладонь янтарь в форме капли и размером с яйцо. Янтарная капля сияла мягким золотистым светом.
— А ведь и правда капелька солнца пролилась слезой и застыла, впитав в себя дыхание моря и песню ветра… Спасибо тебе, Юрате. Твои слёзы прекрасны, но мне бы очень хотелось, чтобы ты перестала плакать…
— Возможно, когда-нибудь… — прошептала Юрате. — В конце концов, ничто не вечно в этом мире. Всё когда-нибудь заканчивается — и хорошее, и плохое… Удачи тебе, Страж границы! Пусть у тебя всё получится.
Ягуся с благодарностью кивнула и взяла Чертяку за руку.
— Ну что ж, Вихренец, возвращай нас обратно!
Продолжение следует
