- Ты родилась без родимого пятна! - эти слова нянюшки звучали в моей голове всю ночь.
Вчера, как только отвар остыл, я разделила его на три дозы, разлив в маленькие пузырьки, сложила их в сумку, надела для прогулки в город длинную юбку из лёгкого таника* (материал, наподобие ситца- прим.автора) на зелёном фоне которой были разбросаны мелкие ромашки, блузку под горло с широкими рукавами и отправилась к няне Ильме.
Она жила за три квартала от нашего дома, в лабиринте узких улочек, где каждый дом имел свою собственную историю, свою тайну, шепот прошлого, который эхом отдавался в тишине вечеров.
Сначала я шла по широкой улице, где чинно и степенно ехали всадники, изредка - кареты. Но стоило свернуть за угол, как всё изменилось. Улица стала тише, дома стояли ближе друг к другу, а воздух был напоен ароматами цветов, растущими на приусадебных участниках. Я прошла мимо старого парка, где на скамейках грелись на солнце старушки, и мимо булочной, где всегда пахло сладкой сдобой.
Наконец, свернула на небольшой, мощёный камнем переулок. В конце стоял дом моей няни. Ухоженный, но такой маленький, что казался игрушечным. Аккуратные цветочные клумбы обрамляли вход, а на окнах висели лёгкие занавески. Уют пронизывавал это место, словно невидимый, но ощутимый плед. Когда я навещала няню в детстве, за этой скромной дверью меня обвалакивали тепло, запах пирогов и её ласковый голос, который мог успокоить любой мой страх или обиду. Каждый раз, подходя к этому дому, я чувствовала, как сердце наполнялось предвкушением чего-то доброго и проверенного.
Сейчас в доме было тихо и пусто.
- Няня Ильма, - крикнула я с порога.
- Я здесь, - отозвался ее голос из гостиной.
Я переступила порог и остановилась, чтобы глаза привыкли к сумраку в комнате.
Плотные, тяжёлые занавески почти полностью скрывали оконные проёмы, мягко потрескивал огонь в камине. Его тёплый свет выхватывал из тьмы уютный диван, на котором, скрестив руки на коленях, сидела няня Ильма. Старушке было семьдесят лет, но время не властно над её добротой. Слепота, недавно окутавшая её серые глаза, лишь усиливала внутренний свет, делая её облик поразительно родным и близким.
Возле дивана стоял небольшой стол, на котором одиноко покоилась раскрытая книга. Интересно, кто её навещает? Пара деревянных стульев, видавшие виды, молчаливо ждали гостей. В углу комнаты возвышалась застеленная кровать, словно ожидая, когда кто-то нарушит её покой.
Ильма, казалось, чувствовала присутствие огня, её лицо было обращено к нему, словно она видела пламя. Она тихонько вздохнула, и этот звук, казалось, растворился в тишине.
- Кто здесь? - спросила она.
- Я, Маша, - подбежав к ней, крепко обняла, поцеловала в щеку, а потом и натруженные руки.
- Машунь, как ты, родной мой человечек? - она обняла меня и долго держала, не отпуская.
- Мама сказала, ты практически не видишь, - я внимательно рассматривала ее глаза.
- Да, милая, огонь слегка в камине различаю.
- Фух, значит, успела, - с облегчением вздохнула я и, достав первый пузырек, откупорила его, пипеткой набрала немного отвара и закапала ей в оба глаза. Спустя несколько минут, попросила выпить оставшуюся жидкость.
- Это зелье на Сваровом корне. Оно поможет тебе. Я прочитала над ним три исцеляющих заклинания, вычитанные в древней книге, - держа няню за руку, начала рассказывать ей про свою учебу.
Когда мы вдоволь наговорились, нянюшка рукой стала ощупывать мое лицо.
- Повзрослела...красивая стала... - она трогала мое лицо с левой стороны. - А что ж, метка так и не исчезла?
Последние слова меня удивили.
- Ты имеешь ввиду, родимое пятно? - растерялась я. - Как же оно пройдет? Если я родилась с ним!
- Нет, ты родилась с чистым лицом, - сказала няня Ильма. - Помню тот день, будто он был вчера, хоть и лет прошло немало. Роды у твоей матушки были трудные, уж очень трудные. Воздух в комнате стоял дымом, все метались, а акушерка, что всегда была как скала, вдруг побледнела и покачнулась, будто ее с плеч сбило.
Мне пришлось встать на ее место. Так что мои руки приняли тебя, деточка. Ты вся светилась, вокруг твоего тельца была жемчужно-белая дымка. Лицо чистое, а уж хорошенькая-то какая!
А потом время словно остановилось.
Когда я очнулась, а ты все еще у меня на руках. Тот же младенец, тот же тонкий, нежный комочек. Только свет пропал. И на левой щечке у тебя появилось пятно, алое, словно ягодка. Никогда такого не видела. Матушка твоя посмотрела на него, и в глазах ее мелькнуло что-то – то ли испуг, то ли удивление, а может, и предчувствие. С тех пор я всегда знала, что ты не так проста. И это пятнышко, оно всегда казалось мне знаком, печатью чего-то особенного.
Но самое интересное я заметила в камине...Дрова...
- А что с ними не так было? - не поняла я.
- Прогорели они все, а я их только положила туда, перед самым твоим рождением, - понизив голос, поделилась няня.
- Думаешь, время, и правда, на какое-то мгновение замерло?
- Кто знает, кто знает, деточка. Вокруг людей, возможно, но огонь-то продолжал гореть...
Домой я шла, словно получила обухом по голове.
Что произошло в те мгновения, пока горели дрова в камине?
Откуда на щеке появилось родимое пятно? Неужели это все дело рук Незримого?
Почему он пропал и не появляется даже? Хоть бы объяснил, что и как...И почему он назвал меня своей дочкой?
Благодарю за прочтение 🌺
Если понравилось, ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал 🥰
Я в Телеграм