Все смотрели на неё. Женихи выбирали сестёр.
Это случилось не один раз — два. Сначала принц из Гессена приехал в Петербург, вращался среди дочерей императора, улыбался, танцевал на балах — и все при дворе уже шептались, что он попросит руку старшей. Красавицы. Но он попросил руку младшей. Потом история повторилась один в один с другим женихом. Точь-в-точь.
Ольга Николаевна, дочь Николая I, была, по словам современников, одной из первых красавиц Европы. Правильные черты лица, мягкий взгляд, грациозность. Немецкий дипломат Фридрих Гагерн записал в своих заметках, что невозможно представить себе лица, на котором в такой степени читались бы кротость и доброта. Говорил о ней так, будто описывал не живого человека, а фарфоровую мадонну.
Именно это, как мне кажется, и было проблемой.
Ольга родилась в 1822 году в Аничковом дворце — третьим ребёнком в семье императора. С детства отличалась прилежанием: её наставник, поэт Василий Жуковский, замечал, что с ней особенно приятно учиться. Играла на фортепиано, пела, рисовала, говорила на нескольких языках. Словом, девочка была почти идеальна по меркам XIX века — образованна, благовоспитанна и невероятно хороша собой.
Именно такие девушки обычно выходят замуж первыми. Ольга же засиделась в невестах до двадцати трёх лет — по меркам той эпохи почти скандал.
Разберёмся, что пошло не так.
В 1838 году, когда великой княжне было шестнадцать, она вместе с родителями побывала в Берлине. Там в неё немедленно влюбился принц Максимилиан Баварский — молодой, пылкий и совершенно ей не понравившийся. Ни ей, ни родителям. Первая попытка — мимо.
Сама Ольга в это время была тайно увлечена эрцгерцогом Стефаном Австрийским, но у того имелись свои брачные планы, в которых дочери русского императора места не нашлось. Молчаливое разочарование. Первая трещина в том, что могло стать историей о любви.
Тётка Ольги — Елена Павловна — вмешалась со своей кандидатурой: предложила племяннице собственного брата, Фридриха Вюртембергского. Тому было сорок с лишним лет — вдвое больше, чем Ольге. Предложение возмутило девушку настолько, что она отказала, не раздумывая.
Потом был эрцгерцог Альбрехт. Тоже отказ.
А потом случилось первое из тех самых «повторений».
В Петербург приехал принц Фридрих Вильгельм из Гессен-Касселя — молодой, красивый, подходящий по всем статьям. При дворе уже строили планы. Все наблюдали, как принц общается со старшей сестрой. Всё указывало на Ольгу. Ольга, кстати, принц вовсе не произвёл впечатления — позже в мемуарах она назовёт его «незначительным и без особых манер».
Принц выбрал младшую сестру Александру.
Молодые поженились в январе 1844 года — и этот брак оказался несчастливым по совершенно другой причине: у Александры обнаружили туберкулёз. Она ушла в том же году, не дожив до двадцати лет. История с принцем из Гессена закончилась трагедией — просто не для Ольги.
Но Ольга об этом ещё не знала. Она видела только то, что снова прошла мимо.
Спустя немного времени в Петербург прибыл принц Адольф Нассауский. Ситуация повторилась будто под копирку: принц вращался рядом с Ольгой и её кузиной Елизаветой Михайловной — и в итоге предпочёл кузину. Это было уже не совпадение. Это была закономерность.
Назову вещи своими именами: красота Ольги работала против неё.
Она была слишком совершенна — и слишком закрыта. В отличие от живых, разговорчивых сестёр, великая княжна держалась сдержанно. Её природная кротость читалась как холодность, а спокойствие — как высокомерие. Женихи подходили и отступали. Не потому что она была плоха — а потому что рядом с ней было неуютно, как в красивом, но нежилом зале.
Параллели тут сами напрашиваются. В любую эпоху — и в XIX веке, и сейчас — люди чаще выбирают не самого блестящего, а самого тёплого. Не идеал, а живого человека.
Всё изменилось в начале 1846 года, когда Ольга вместе с матерью уехала в Палермо. Императрица Александра Фёдоровна тяжело переживала потерю младшей дочери — здоровье её пошатнулось, и врачи рекомендовали юг. Ольга сопровождала мать в этой поездке, полной тихой скорби и средиземноморского солнца.
Именно там она познакомилась с Карлом Вюртембергским.
Молодой принц — единственный сын короля Вильгельма I — вырос, по словам самой Ольги, одиноким. Она написала о нём так: «Карл никогда не знал счастливого детства или любящих родителей. Он вырос один, и потребность в ласке была у него очень велика». Это не похоже на влюблённость. Скорее на сочувствие.
В январе 1846 года они обручились. Свадьба состоялась в июле — в Петергофе, в день рождения Александры Фёдоровны, совпавший с датой её собственного венчания с Николаем I. Число выбрали как примету счастья.
Счастья не случилось.
В Петербурге над этим браком и раньше посмеивались — острые языки вслед за мемуаристкой Смирновой называли его союзом «красавицы и чудовища». Карла при дворе прозвали «учёным дураком из Вюртемберга»: он был педантичен, погружён в свои дела и почти не уделял жене внимания.
Но главная неловкость этого брака крылась в другом.
Вокруг Карла циркулировали упорные слухи о его предпочтениях — он появлялся в свете в сопровождении молодых красавцев-адъютантов, назначал их на заметные посты, и после свадьбы ровным счётом ничего в его образе жизни не изменилось. Детей у пары не было за все годы совместной жизни.
В 1864 году Карл унаследовал трон и стал королём Вюртемберга. Ольга — королевой. Звание было, всё остальное — пустота.
Она нашла своё место иначе.
Строила больницы, открывала учебные заведения, занималась благотворительностью с такой последовательностью и тихой преданностью делу, что вюртембержцы прозвали её «доброй русской принцессой». В конце жизни написала мемуары — «Сон юности» — и назвала их именно так, а не иначе. Юность снилась ей как что-то лёгкое и тёплое: Жуковский, читающий стихи, запах петергофских парков, балы в Зимнем.
Взрослая жизнь этого сна не продолжила.
Карл ушёл в 1891 году. Ольга пережила мужа всего на год с небольшим — и умерла в октябре 1892 года в своём замке Фридрихсхафен, в Германии. Она прожила семьдесят лет. Уважаемая. Любимая народом. Одинокая.
Вот ответ на вопрос из начала. Женихи обходили Ольгу не потому что она была плоха. А потому что красота без тепла — это витрина, а не дверь. Люди ищут место, куда можно войти.
Ольга так и осталась за стеклом — совершенной, недосягаемой и глубоко несчастной. История это сохранила. Просто никто особо не смотрел в ту сторону.