От авторов канала: Друзья, мы столько писали о «Бригаде» — разбирали несостыковки, искали пасхалки, спорили о финале. Но однажды я поймал себя на мысли: а что, если попробовать самим? Чем мы хуже тех авторов нулевых, которые выпустили 16 томов книг-фанфиков под псевдонимом Александр Белов?
Сегодня — эксперимент. Мы начинаем писать нашу книгу. Не приквел про молодость Белого, а сиквел. О том, что произошло после финальных титров сериала. Пишите комментарии, что добавить во вторую главу, давайте создавать книгу вместе!
Пусть пройдет пара лет. 90-е подходят к концу. Криминал, который еще недавно правил бал, постепенно сходит на нет — уступая место цивилизованному бизнесу и новым правилам игры. Кто-то смог перестроиться. А кто-то навсегда остался в том времени, когда решающим аргументом был не контракт, а ствол.
Но сначала — о тех, кто остался. О тех, кто пережил ту страшную ночь и те дни, когда рухнул мир.
---
Теплый майский вечер накрывал Москву запахом цветущих лип и асфальта, только что политого из поливальных машин. Город залечивал раны. Свежие могилы на Ваганьковском затягивались травой. Жизнь брала свое, даже когда отказывалась это понимать.
На скамейке у подъезда типовой девятиэтажки в спальном районе сидела женщина лет шестидесяти пять с тяжелым, будто выпитым за много лет лицом. Зинаида Петровна Пчелкина теребила край полиэтиленового пакета с семечками — не раскрытого, потому что руки не слушались. Рядом, опираясь на палку с резиновым наконечником, стоял ее муж, Павел Викторович. Ветеран труда, бывший мастер на заводе «Красный пролетарий», он уже второй год не находил себе места.
— Заходи в дом, Зина, — глухо сказал он, не глядя на жену. — Вечером сыро. Сядь у телевизора.
— Какой телевизор, Паша? — голос ее сорвался на шепот.
Павел Викторович медленно, с кряхтением опустился рядом. Положил тяжелую ладонь на руки жены, и она вдруг заплакала — не всхлипывая, а страшно, по-бабьи, всем телом, как плачут только на похоронах.
Виктор. Витя Пчелкин. Их маленький, непутёвый, но такой родной.
Они не знали как он погиб. Они знали только, что его убили. За что — не понимали до сих пор. Зинаида Петровна перестала ходить в церковь после похорон — не потому что разуверилась, а потому что не могла смотреть на икону и не проклинать того, кто это сделал. Павел Викторович, напротив, стал ходить чаще. Покупал свечи. Ставил за упокой. И молился. Молился о том, чтобы «друг» его сына — этот Белов, который, по слухам, выжил, — получил по заслугам.
О том, что Белов на самом деле не виноват, старики не знали. Им некому было объяснить.
---
В трех кварталах от дома Пчелкиных, в крохотной, заставленной иконами квартирке, горел тусклый свет. На диване, укутанный в старый солдатский плед, лежал бывший член-корреспондент Академии наук СССР, профессор астрофизики.
Отец Космоса, Юрий Ростиславович Холмогоров был человеком не сгибаемым но ничего не могло сломать его так, как смерть сына. Он не плакал на похоронах. Стоял у гроба, прямой, как струна.
В тот день он перестал выходить из дома. Перестал отвечать на звонки старых друзей. Иногда к нему приезжал бывший коллега, привозил продукты, пытался говорить. Юрий Ростиславович кивал, механически ставил чайник, но в разговор не вступал. Он знал — или догадывался, — что Саша Белов, его любимец, тот, кого он считал почти сыном, был жив. И знал, что Саша отомстил.
Но что это меняло?
Сын не воскрес. Дружба Белова с Космосом не вернулась. И единственный, кто мог бы разделить с ним эту горечь, этот бесконечный, пустой вечер, — лежал в земле.
На тумбочке у изголовья стояла фотография: они втроем на выпускном — он, Космос и Белов. Космос улыбается, Белов смотрит куда-то в сторону, немного смущенно. Хорошие были времена.
Пальцы медленно коснулись рамки.
— Дурак ты, Саша, — прошептал он в тишину. — Зачем ввязался? Зачем их не уберег?
Ответа не было. И не будет.
---
В пригороде, в небольшом частном доме с верандой, увитой диким виноградом, тетка Белого — тетя Катя — разбирала старые вещи. Она не торопилась. За два года, прошедшие со дня инсценировки, она успела поверить и не поверить, оплакать и перестать плакать, когда тихим летним утром к ней в дверь позвонил человек в кожанке и, глядя прямо в глаза, сказал:
— Живой он, Екатерина. Только вы никому. Ради него.
Она тогда долго стояла у окна, сжимая в кулак кружевной платок, и смотрела на улицу. Думала — а может, это провокация? Может, проверяют? А потом она услышала по телефону голос племянника.
Коротко. Тихо:
«Кать, прости. Не мог иначе». И в трубке — короткие гудки.
С тех пор она жила двойной жизнью. Днем — акушерка в поликлинике. Ночью — хранительница тайны. Она не знала, где Белов, не знала, жив ли он в России или уехал вслед за Ольгой. Но знала одно: он вернется. Вернется, когда станет безопасно. Когда старые волки окончательно потеряют след.
А пока — она перебирала вещи. Складывала в коробку детские фотографии Саши, письма из армии, потертую шинель. На случай если когда-нибудь сможет отдать.
---
Бывший начальник охраны Саши Белого, тот самый Шмидт, после инцидента исчез. Не то чтобы его искали — скорее, никто не хотел вспоминать. Он обиделся, почувствовав, что Белов ему больше не доверяет после истории с больницей. Уехал куда-то на юг — то ли в Краснодарский край, то ли в Ростов. Говорили, что он открыл небольшое кафе, женился, что у него родилась дочь.
Но негласная связь с Москвой осталась. Иногда звонил старым знакомым, спрашивал:
«Ну что, объявился?». Ему отвечали: «Тишина». Он вздыхал и вешал трубку.
Потому что правда была проста: Белов действительно исчез. И никто — даже те, кто знал тайну, — не мог сказать, где он.
---
Где-то далеко за океаном, в частном доме под Майами, стояла тишина. Ольга сидела на веранде, сжимая в руке чашку остывшего кофе, и смотрела на океан. Ваня спал в комнате наверху — он уже начал говорить по-английски лучше, чем по-русски, и это разрывало ей сердце.
Она знала, что Белов жив. Они созванивались раз в месяц, коротко, по защищенной линии, через посредников. Он говорил «у меня всё нормально», она отвечала «у нас тоже». И это были самые трудные минуты ее жизни.
Но она верила. Ждала. И знала, что когда-нибудь он придет.
Вопрос был только в том — когда.
---
Москва, 2002 год. Новое время. Прежние лица уходили в тень или на свалку истории. Но кое-кто еще помнил.
И ждал.
---
Конец первой главы.
Продолжение следует...
Пишите в комментариях:
- О ком вы хотите прочитать во второй главе?
- Какой сюжетный поворот кажется вам логичным?
- Должен ли Белов вернуться в Москву или остаться в тени?
Мы пишем эту книгу вместе с вами. Самые интересные идеи попадут в следующую главу.
Подписывайтесь на канал — продолжение следует!