— Значит так, я всё посчитала. Двушку на этапе котлована мы не потянем, а вот участок с готовым домиком в Сосновке — в самый раз!
Тамара Васильевна хлопнула ладонью по обеденному столу. Под ее рукой веером разъехались цветные распечатки. Какие-то заборы из профнастила, сайдинг диких цветов, подозрительно ровные зеленые газоны и домики, похожие на скворечники-переростки.
Маша выключила конфорку. На плите перестал булькать суп. Муж Илья торопливо дожевывал бутерброд, глядя прямо перед собой в пустую тарелку так, будто там показывали увлекательное кино.
— Какая Сосновка, Тамара Васильевна?
Свекровь явилась без звонка минут сорок назад. Прошла на кухню прямо в сапогах, бросила плащ на подоконник, по-хозяйски уселась на табурет и сразу полезла в свою необъятную дерматиновую сумку за этими бумажками.
— Обычная, деточка.
Тамара Васильевна поправила очки на переносице и ткнула узковатым пальцем в одну из распечаток.
— Тридцать километров от города по трассе. Я вчера сама на автобусе ездила смотреть. Отличный вариант. Воздух чистый, лесок рядом. Мальчишкам вашим на лето раздолье будет, да и мне на старости лет грядки поковырять полезно. Я жизнь прожила, знаю, что говорю. Земля всегда кормит.
Маша выключила воду локтем и уставилась на распечатки, где чужая мечта уже была разложена по соткам. Отношения со свекровью всегда напоминали ходьбу по минному полю. Тамара Васильевна любила руководить всем живым в радиусе километра, а Маша терпеть не могла, когда в ее расписание влезали без спроса. До открытой ругани дело обычно не доходило, но в воздухе вечно висело раздражение.
— Хороший домик, мам.
Илья осторожно подцепил пальцем верхний лист с распечаткой, стараясь не смотреть на жену.
— Только где мы столько денег возьмем? У нас ипотека еще семь лет. Мне на зимнюю резину в этом месяце с кредитки снимать придется.
— А я про что говорю!
Свекровь победно выпрямилась. Взгляд был такой, словно она только что раскрыла мировой заговор.
— Ипотека тянет жилы. Вы копейки считаете от зарплаты до зарплаты. Машину твою постоянно чинить надо, ты из сервисов не вылезаешь. Поэтому действовать нужно с умом. В семью надо вкладываться, а не разбазаривать.
Она выразительно посмотрела на невестку.
— Машенька, Илюха мне на днях ляпнул, у тебя же квартиранты в следующем месяце съезжают? Та самая квартира от тетки.
— Съезжают.
Маша оперлась бедром о край столешницы и скрестила руки на груди.
— Других пущу. Студентов или семейную пару поищу, желающих много. Район хороший, метро рядом.
— Вот еще! Удумала!
Свекровь возмущенно всплеснула руками, чуть не смахнув со стола солонку.
— Пускать чужих людей, чтобы они тебе углы обивали и обои рвали! Это же сколько нервов! Продавать надо! Сейчас цены взлетели, любому дураку понятно. Я узнавала в агентстве у знакомой, Инкиной дочки. За эти деньги мы берем дачу в Сосновке, а на остаток я вам помогу машину обновить. Илюха же жаловался, что в сервисе прописался.
За окном взвизгнули тормоза маршрутки. Маша посмотрела на мужа, но тот усиленно изучал крошки на скатерти.
— Продать мою квартиру?
Маша произнесла это очень медленно, чтобы до свекрови точно дошел смысл каждого слова.
— Ну а чью же еще?
Тамара Васильевна искренне удивилась такой непонятливости.
— Не мою же! У меня только моя трешка, ее трогать нельзя, это родовое гнездо. Там Илюшенька вырос, там его детская. А у вас излишки. Стоит без дела на другом конце города, какие-то копейки приносит. Зачем она вам?
— Сдача квартиры приносит нам тридцать пять тысяч в месяц.
Маша старалась говорить ровно, хотя внутри уже закипало.
— Этими деньгами мы полностью перекрываем платеж по ипотеке за наше жилье. Без них нам придется отдавать больше половины зарплаты Ильи. Мы тогда не то что зимнюю резину, мы фрукты детям по праздникам покупать будем.
— Ой, да какие это деньги!
Отмахнулась свекровь, отодвигая тарелку сына в сторону.
— Тридцать тысяч! Сегодня есть, завтра нет. Квартиранты зальют соседей, замучаетесь по судам бегать, все эти деньги на ремонт и спустите. А дача — это капитал! Это вложение на века. Там яблоньки посадим, смородину. Илюха баню поставит, он же у меня рукастый.
Илья при слове «баня» вздрогнул и втянул голову в плечи.
— И на кого этот капитал будет оформлен?
Свекровь посмотрела на невестку как на неразумную школьницу.
— На меня, конечно.
Тамара Васильевна сказала это так просто, словно речь шла о покупке хлеба.
— Я же пенсионерка, мне налоги на имущество не платить. Зачем вам лишние траты в бюджет отдавать? Я все продумала, деточка. Вы только деньги на сделку переведите, а с документами я сама побегаю, не переживайте. У меня времени свободного много, я по инстанциям ходить умею.
Илья громко закашлялся. Он явно не ожидал такого размаха от матери.
— Мам, ну ты чего.
Пробормотал он себе под нос, сдвигая распечатки обратно к матери.
— Это же Машина квартира. Ей тетя оставила по завещанию еще до нашей свадьбы. Я вообще к ней отношения не имею. Как мы можем ее продать?
— И что?
Тамара Васильевна уперла руки в бока.
— Вы семья или кто? Вы в браке десять лет живете! Двоих пацанов нажили! В семью надо всё нести, а не по своим карманам прятать! Я вот ради вас ночей не спала, всё отдавала, последнее с себя снимала!
— А что конкретно вы отдали, Тамара Васильевна?
Маша шагнула ближе к столу. Терпеть эти разговоры про «общую семью» она больше не собиралась. Особенно когда общая семья означала покупку дачи для свекрови за счет тетиного наследства.
— Я вам на свадьбу пятьдесят тысяч подарила!
Припечатала Тамара Васильевна, высоко подняв подбородок.
— Свадьба была десять лет назад. Эти деньги целиком ушли на оплату ресторана для ваших же родственников, которых приехало двадцать человек из области.
Маша не собиралась останавливаться.
— Я вам микроволновку купила на новоселье! И ковер персидский отдала, который еще при советской власти по блату доставала! Вы на нем, между прочим, детей ползать учили!
— Спасибо. Микроволновка отлично работает, мы вам благодарны. Ковер давно лежит свернутый на балконе, потому что в него въелась моль. Но продавать квартиру, чтобы купить вам дачу в Сосновке, я не буду. Тема закрыта.
Лицо свекрови пошло некрасивыми красными пятнами. Она явно ожидала сопротивления, но не такого прямого отказа. Обычно люди мнутся, ищут отговорки, рассказывают про плохой рынок недвижимости, про то, что документы не готовы. А тут просто взяли и отрезали.
— Ах вот как.
Ядовито протянула Тамара Васильевна, начиная сгребать бумаги со стола.
— Значит, как в нашей квартире жить — так это пожалуйста. Как коммуналку жжечь — так это мы первые. А как матери родной помочь — так в кусты!
— В какой вашей?
Маша устало прислонилась к дверному косяку.
— В этой! Где вы сейчас стоите и мне хамите! Илюха горбатится на ипотеку, здоровье на двух работах гробит, а ты свои денежки зажала! Сидишь на своих квадратных метрах как собака на сене!
Это был излюбленный прием свекрови. Перевернуть всё с ног на голову и свято в эту новую реальность поверить. Спорить с этим было бесполезно, но Маша решила довести дело до конца.
— Давайте проясним.
Маша посмотрела прямо в глаза свекрови.
— Первоначальный взнос за эту самую квартиру — два миллиона — дали мои родители. Они ради этого продали свою родительскую дачу, между прочим. Остаток мы взяли в ипотеку. Которую оплачиваем из тех денег, что приносит моя наследная однушка. Илья платит за свет с водой и покупает продукты. А вы здесь ни при чем.
Муж вжался в стул. Казалось, он мечтал провалиться сквозь пол к соседям снизу.
— Илюха!
Тамара Васильевна резко повернулась к сыну, едва не сбив чашку локтем.
— Ты это слышишь? Она тебя попрекает куском хлеба! Жена твоя тебя за мужика не считает, раз ты сам на квартиру заработать не смог! Ты хозяин в доме или кто? Скажи ей свое веское слово!
— Мам, ну Маша права.
Выдавил из себя Илья, не поднимая глаз.
— Деньги ее родителей были. И однушка ее личная. Я не могу заставлять ее продавать. Да и налоги там, и вообще... не время сейчас.
— Тряпка!
Свекровь вскочила на ноги. Табурет с противным скрипом отлетел к стене.
— Я его растила, здоровье положила, отца ему заменила, а он под бабью дудку пляшет! Слов своего не имеет!
Она сунула цветные распечатки обратно в свою необъятную сумку. Бумага смялась под ее пальцами с громким хрустом.
— Я для вас старалась!
Процедила она, направляясь в прихожую.
— Думала, как лучше сделать. Чтобы у внуков клубничка своя была с грядки, чтобы на свежем воздухе бегали, а не в планшетах сидели. А вы... единоличники! Сидите в своих бетонных коробках, дышите выхлопными газами и дальше! Ноги моей здесь больше не будет!
— До свидания, Тамара Васильевна.
Бросила ей в спину Маша, даже не сдвинувшись с места.
В прихожей сердито скрипнула входная дверь. Замок лязгнул так, что чудом не вылетел из пазов. Шаги на лестничной площадке стихли.
Илья опустил плечи и виновато посмотрел на жену.
— Маш, ну зачем так жестко?
— А как надо было?
— Ну она же из лучших побуждений. Пожилой человек, размечталась о земле. Могла бы помягче отказать. Сказать, что документы не готовы, или что квартиранты договор продлили на пять лет. Зачем сразу на конфликт идти?
Маша зло усмехнулась этой трусливой мужской логике, где ложь считалась благом.
— Мечтать не вредно, Илюх. Вредно мечтать за чужой счет. И врать родной матери, лишь бы скандал не слушать, я не буду.
Маша собрала со стола посуду, бросила в раковину и с психом рванула кран. Вода с шумом ударила по нержавейке.
— Пусть берет потребительский кредит в банке и покупает свою Сосновку. Будет сама себе хозяйка.
— Да кто ей даст, она же на пенсии. Там платеж будет больше ее выплат в два раза.
— Значит, без клубнички обойдемся. В магазине купим.
Разговор был окончен. Маша знала этот сценарий наизусть. Муж еще пару дней будет ходить с виноватым видом, словно это лично он отнял у матери последнюю радость в жизни. Будет вздыхать, заискивающе заглядывать в глаза и мыть за собой посуду без напоминаний.
Прошло около двух недель.
Наступил вечер пятницы. Маша резала салат на ужин, Илья сидел на диване в гостиной и листал каналы. На журнальном столике зазвонил его телефон.
— Да, мам.
Ответил Илья, убавляя звук телевизора.
— Нормально всё. Работаем. Мальчишки уроки делают.
Маша прислушалась, продолжая крошить огурцы в миску. Нож стучал по деревянной доске ровно и ритмично.
— Какие обои?
Удивился муж, чуть подавшись вперед.
— В прихожую? Тебе? Мам, ну я же в выходные хотел машину в сервис отогнать. У меня там стучит что-то справа, ездить страшно.
Пауза. Динамик телефона недовольно верещал на одной ноте, женский голос на том конце явно не собирался принимать отказы.
— Ладно.
Обреченно сказал Илья.
— Приеду завтра к десяти. Куплю клей по дороге. Да, помню, две пачки и валик. И плинтуса посмотрю.
Он сбросил вызов и сунул телефон в карман домашних штанов. Зашел на кухню, переминаясь с ноги на ногу.
— Маш, я завтра к матери поеду на полдня. Обои клеить в коридоре. Она там старые уже ободрала до бетона.
— Езжай.
Спокойно ответила Маша, заправляя салат маслом.
— Она просила тебе передать, что рецепт пирога с капустой, который ты просила на Новый год, она нашла в тетрадке. В вайбер скинет сейчас. И спрашивала, какие яблоки мальчишкам купить.
Маша покачала головой, отставляя миску в сторону. Извечная женская хитрость, которая работала десятилетиями. Никаких извинений, никаких разговоров о прошлом скандале. Словно и не было никаких требований продать квартиру, криков про единоличников и хлопанья дверями.
Жизнь продолжалась по старому, накатанному сценарию: свекровь придумывала срочные дела, а сын ехал их исполнять по первому зову, искупая несуществующую вину.
Только вот распечатки с чужими дачами на их столе больше не появлялись, а в тетину однушку Маша уже к среде пустила тихую семейную пару.
