— Куда ключи делись?
Люда перерыла всю полку в прихожей. Отодвинула квитанции за коммуналку, приподняла щетку для обуви, заглянула в лоток для мелочи. Запасной связки от маминой квартиры не было.
Она проверила карманы плаща. Пусто.
— Миш! — крикнула она в сторону спальни.
Ответа не последовало. Только приглушенно бормотал телевизор.
Люда сняла кроссовки и прошла в комнату. Мишка лежал на диване поверх пледа. В спортивных штанах, помятый после долгого дневного сна. В одной руке телефон, взгляд устремлен в экран на стене.
— Миша, ты ключи с брелоком не брал?
Он нехотя перевел глаза на жену.
— А, эти... — он отложил телефон.
— Какие «эти»? От маминой квартиры. На полке лежали.
— Брал, — Мишка потянулся, хрустнув спиной. — Мать просила дать. Ей там рассаду завезти надо было.
Люда замерла посреди комнаты.
— Какую рассаду?
— Обычную. Помидоры там, перцы.
Он сел на краю дивана и почесал затылок.
— И трубы заодно проверить просила. Говорит, мало ли, потечет что-нибудь в пустой хате.
Люда почувствовала, как к горлу подступает жар.
— Какие трубы, Миша? — она шагнула ближе.
— Обычные! Водопроводные!
— Я там сантехнику месяц назад полностью поменяла. За свои деньги. Мастера нанимала, материалы покупала. Какие трубы твоя мама поехала проверять?
Мишка поморщился.
— Ну съезди, забери, — он отмахнулся.
Он потянулся за пультом от телевизора.
— Делов-то. Подумаешь, ключи. Мать в город приехала по делам, попросила ключи бросить вещи. Что ты из-за каждого пустяка трагедию разыгрываешь?
— Завтра жильцы придут смотреть квартиру, — ровно сказала Люда.
— Ну и пусть придут.
— Мне ключи нужны. Чтобы им дверь открыть. Риелтор писал, они залог готовы внести.
— До завтра заберешь, — Мишка прибавил громкость. — Позвони матери, скажи, чтоб завезла.
Люда достала свой телефон. Набрала номер Тамары Васильевны. Гудки шли, но трубку никто не брал.
— Не отвечает.
— Значит, занята человек. Отдыхает с дороги.
— Зачем ей отдыхать в моей квартире? У нее дача в сорока километрах от города. Автобусы ходят каждый час.
Мишка с силой бросил пульт на диван.
— Слушай, ты меня задолбала! — рявкнул он.
Он вскочил на ноги.
— Это родня! Мать приехала со Светкой за покупками. Им нужно где-то остановиться! Что тебе, для родной матери угла жалко?
— Света тоже здесь? — Люда прищурилась.
— Здесь. Шмотки на весну выбирают.
— Они могли остановиться у нас.
— У нас тесно! — отрезал Мишка.
Он обвел руками их небольшую спальню.
— А там целая квартира пустует. Пусть поживут пару дней, кому от этого хуже?
Люда смотрела на мужа и не верила своим ушам. Квартира досталась ей от матери чуть больше года назад. Убитая хрущевка, в которой не было ремонта лет тридцать.
Люда взяла кредит. Триста тысяч. Вложила туда все свои сбережения, отпускные и премии. Сама обдирала старые обои по вечерам после работы. Сама отмывала окна. Нанимала бригаду только на грязные работы.
Купила новый диван, чистенький кухонный гарнитур, повесила светлые шторы. Вылизывала каждый угол, чтобы сдать приличным людям и быстрее закрыть долг перед банком.
Мишка палец о палец не ударил. Только ворчал, что она все выходные пропадает на этой стройке, а дома ужин не готов. И что деньги вбухивает непонятно куда, вместо того чтобы ему машину обновить.
— Квартира не пустует, — Люда говорила тихо, стараясь не сорваться на крик.
Она развернулась к двери.
— Она готова под сдачу. Там идеальная чистота.
— Да уберет за собой мать! — крикнул Мишка ей вслед. — Чистюля выискалась!
Люда накинула плащ, схватила сумку и вышла из квартиры. Спорить было бесполезно.
Ехать было недалеко, всего четыре остановки на маршрутке, но из-за вечерних пробок дорога заняла полчаса. В груди ворочалось нехорошее предчувствие.
Она знала свою свекровь. Тамара Васильевна не умела «просто бросить вещи». Если она куда-то заходила, то заполняла собой все пространство. А золовка Света, которой недавно исполнилось тридцать, вообще считала, что весь мир ей должен по праву рождения.
Люда поднялась на третий этаж. Остановилась перед свежевыкрашенной дверью.
Она дернула ручку. Открыто.
Даже замок не заперли. Заходи кто хочет.
Люда толкнула дверь.
В нос немедленно ударил едкий чад жареной рыбы. Запах был настолько плотным, что казалось, его можно потрогать руками.
В квартире, которую Люда вычищала до блеска, пахнущей еще вчера свежей краской и новым текстилем, вовсю кипела жизнь.
В прихожей валялись грязные сапоги. Прямо на светлом коврике, оставляя куски подсохшей грязи. На тумбе громоздились какие-то необъятные пакеты из дешевого супермаркета.
Люда прошла вперед.
Тамара Васильевна в цветастом ситцевом халате стояла у новенькой плиты. На сковороде шкварчало что-то бесформенное. Брызги жира летели на светлую плитку над плитой.
На обеденном столе, застеленном клеенкой, которую Люда точно не покупала, стояла открытая трехлитровая банка соленых огурцов. Рассол накапал на столешницу. Рядом валялись куски нарезанного батона.
За столом сидела Света. Золовка закинула ноги в носках на соседний стул и увлеченно листала ленту в телефоне.
— О, Людмила пришла! — Тамара Васильевна обернулась и широко улыбнулась.
Она ловко подцепила кусок рыбы лопаткой и перевернула. Жир громко застрелял.
— А мы тут рыбку жарим. Садись, сейчас поужинаем.
Люда остановилась в проеме.
— Вы что здесь делаете?
Голос прозвучал глухо.
— Как что? — свекровь удивленно подняла брови.
Она стянула полотенце с ручки духовки и скомкала его в ладони.
— Приехали за покупками в город. Светочке вон пальто на весну надо присмотреть. Да и мне по врачам пробежаться.
— Я спрашиваю, что вы делаете в моей квартире?
Света неохотно оторвалась от экрана.
— Люд, ну ты чего начинаешь? — золовка поморщилась.
Она потянулась за куском батона.
— Мы же родственники. Не чужие люди. Отели сейчас дорогущие, посуточно снимать — вообще разоришься. А у вас хоромы простаивают.
— Это не хоромы, — Люда шагнула на кухню.
Она подошла к плите и решительно повернула ручку конфорки. Огонь погас. Шипение рыбы стало стихать.
— Это жилье под сдачу. И оно не простаивает. Завтра сюда приходят люди с залогом.
Тамара Васильевна всплеснула руками.
— Да какие люди, Людочка?
Свекровь сделала шаг навстречу, пытаясь заглянуть невестке в глаза.
— Ничего, подождут твои люди. Миша сказал, квартира все равно пустая стоит. Мы тут со Светой поживем недельку-другую, тебе же не жалко?
— Жалко.
Слово упало тяжело, как камень.
Света усмехнулась.
— Ой, ну конечно. Жалко ей. Для родной семьи квадратных метров пожалела.
Она сбросила ноги со стула и вызывающе посмотрела на Люду.
— Ты вообще-то в нашу семью пришла. Мой брат тебя содержит.
— Твой брат, Света, — процедила Люда, — не дал на этот ремонт ни копейки. Я плачу кредит со своей зарплаты.
Она обвела взглядом кухню.
— А вы за два часа загадили то, что я отмывала неделями.
Тамара Васильевна обиженно поджала губы.
— Подумаешь, рыбу пожарили! Уберем мы твою плиту, не развалится.
Она попыталась снова включить конфорку, но Люда перехватила ее руку.
— Не надо ничего убирать. Собирайте вещи.
— Чего? — свекровь отдернула руку.
Она бросила лопатку прямо на чистую столешницу. Жирное пятно тут же расплылось по поверхности.
— Ты в своем уме? Куда мы на ночь глядя пойдем? Время восьмой час!
— На вокзал, — спокойно ответила Люда.
Она отошла к окну и распахнула створку настежь, чтобы выпустить удушливый запах горелого масла.
— Или в хостел. В гостиницу. Куда угодно. У вас десять минут.
Света вскочила со стула.
— Да ты совсем обнаглела! — завизжала золовка.
Она схватила свой телефон со стола.
— Мы Мише сейчас позвоним! Пусть он посмотрит, как его жена с его матерью обращается!
— Звоните, — кивнула Люда.
Она прислонилась к подоконнику и скрестила руки на груди.
— Заодно спросите у своего Миши, почему он чужим имуществом распоряжается. И почему он вам соврал, что мне не жалко.
Тамара Васильевна уже торопливо промахивалась по кнопкам на экране своего старенького смартфона.
— Алло! Сыночка! — заголосила она в трубку так громко, что Люде пришлось слегка поморщиться.
Свекровь прижала телефон к уху.
— Миша! Твоя жена нас на улицу гонит! Прямо сейчас! Да! Пришла и говорит — выметайтесь!
Она замолчала, слушая ответ сына. Лицо ее начало покрываться красными пятнами.
— Да я ей говорю, что нам жить негде! — кричала Тамара Васильевна. — А она мне про жильцов каких-то твердит! Ты же обещал, что мы до конца месяца тут поживем!
Люда усмехнулась. До конца месяца. Значит, Мишка решил устроить родственницам ночлежку за её деньги. За счет ее кредита и ее работы.
— Давай сюда! — Света вырвала у матери телефон.
Она включила громкую связь. Из динамика донесся раздраженный голос Мишки:
— Дай ей трубку! Люда! Ты совсем кукухой поехала?!
— Я слушаю, — громко сказала Люда, не меняя позы.
— Оставь мать в покое! — орал муж. — Пусть живут сколько надо! Это моя семья! Я им разрешил!
— Миша, — голос Люды был ровным и холодным. — Квартира моя. Наследная. И если через десять минут здесь останется хоть одна их вещь, я вызываю полицию. Соседи уже жаловались на шум.
— Какая полиция?! Ты больная?! Я муж твой!
— Бывший, Миша. Скоро будешь бывший.
Она не стала слушать его дальнейшие вопли и просто шагнула к Свете, выдернув телефон у нее из рук. Нажала кнопку отбоя.
Сунула аппарат обратно Свете.
— Восемь минут.
Тамара Васильевна поняла, что невестка не шутит. Свекровь начала метаться по кухне.
— Бесстыжая! — причитала она, подхватив пакеты в прихожей. — При живом-то муже такие вещи говорить! Да чтоб тебе пусто было в этой твоей квартире!
Света злобно сопела, натягивая сапоги в прихожей.
— Я же говорила, мам, она удавится за копейку. Ей бумажки дороже людей.
Они собирались шумно, с демонстративным хлопаньем дверец шкафов, с громкими вздохами и проклятиями вполголоса. Люда не двигалась с места. Она просто смотрела, как незваные гости вытаскивают свои баулы в подъезд.
Наконец за ними захлопнулась входная дверь.
В квартире стало пусто, но запах чужого присутствия остался.
Люда прошлась по комнатам, открывая все окна нараспашку. Свежий вечерний воздух ворвался внутрь, выдувая вонь дешевой рыбы.
Она вернулась на кухню. Взяла сковороду и, не раздумывая, вывалила недожаренное месиво прямо в мусорное ведро. Взяла чистую губку, налила моющего средства и принялась оттирать жирные пятна с новой плиты.
Когда столешница и фартук снова заблестели, Люда достала телефон.
Она нашла в сети номер мастера по замкам.
— Алло, Олег? Добрый вечер. Извините за поздний звонок.
Она сделала паузу.
— Вы замки дверные меняете? Да, железная дверь. Срочно нужно. Прямо сейчас. Двойной тариф устроит. Жду.
Мастер приехал через сорок минут. Он быстро оценил фронт работ, достал инструмент и принялся за дело. Люда стояла на лестничной площадке, наблюдая, как он высверливает прежний цилиндр.
Еще через полчаса все было готово.
Мастер протянул ей коробочку.
— Вот, принимайте. Замок надежный. В комплекте четыре ключа.
Люда расплатилась наличными. Она сунула в левый карман плаща два свежих ключа с острыми зубцами. Оглянулась на тумбочку в прихожей. Там сиротливо лежала старая связка, которую Мишка втихаря отдал матери, а та в спешке бросила при сборах.
Люда сгребла старые ключи и бросила их в правый карман.
Домой она вернулась только к одиннадцатому часу.
В квартире было темно, горел только свет на кухне.
Мишка сидел за столом. Набычился, лицо красное, волосы растрепаны. Перед ним стояла пустая кружка.
Он поднял глаза, как только Люда переступила порог кухни.
— Ты совсем с катушек слетела? — начал он, даже не дав ей снять плащ.
Мишка ударил кулаком по столу.
— Мать с сестрой на улицу выставила! Они мне оборвали весь телефон!
— И где они сейчас? — спокойно поинтересовалась Люда.
— Сидят на автовокзале! Ждут ночного автобуса! Плачут! Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Ты меня перед родней опозорила!
— Они приехали без спроса в мою квартиру, — Люда прислонилась плечом к косяку. — И развели там грязь за два часа.
— Да какая грязь! — Мишка подскочил со стула. — Это семья! Они приехали в гости!
— Ко мне в гости они не приезжали. Они приехали пожить на халяву.
— Тебе для родной матери угла жалко? Я тебе этот ремонт еще припомню!
— Это твоя мать, Миша, — ровно произнесла Люда. — Не моя. А квартира моя.
Мишка тяжело задышал.
— Ну и живи со своей квартирой! — он ткнул в нее пальцем.
Он метнулся в коридор, схватил свою куртку с крючка.
— Завтра с утра поеду, заберу их, извинюсь за тебя и отвезу обратно! Поняла?
Он натягивал кроссовки, сминая задники.
— И плевать я хотел на твоих жильцов! Я им сам дверь открою и пошлю подальше! Давай ключи!
Люда смотрела на него сверху вниз. В ее душе не было ни злости, ни обиды. Только глухая, звенящая пустота и абсолютная уверенность в своей правоте.
Она сунула руку в правый карман плаща.
Нащупала холодный металл.
Люда невозмутимо достала старую связку. Ту самую, которую еще днем искала на полке и которую свекровь бросила в квартире.
Она разжала пальцы.
Связка со звоном упала на тумбочку в прихожей.
— Езжай, — сказала Люда.
Мишка с победным видом сгреб ключи в кулак.
— И поеду! — рявкнул он, открывая дверь. — И открою! Хоть сегодня! И пусть живут сколько влезет!
— Как скажешь.
Дверь за мужем с грохотом захлопнулась.
Люда сняла плащ, аккуратно повесила его на вешалку. В левом кармане тихо звякнули свежие ключи.
Она прошла в ванную и включила воду, чтобы помыть руки.
Внутри кольнуло злое мстительное чувство: а Мишка пусть катается. Так ему и надо.
Завтра ровно в полдень придут первые квартиранты смотреть чистое жилье. Договор уже распечатан и лежит в сумке. Как и заявление на развод, которое она заполнила еще на прошлой неделе.
