— Ты мне всё компенсируешь! До последней копейки!
Жора с силой запихал свернутый пуховик в дорожную сумку. Молния разошлась на середине, но он просто выдернул собачку обратно и дернул снова, уже с матом.
Валя молча стояла у двери в спальню. Руки в карманах домашних штанов. Никаких слез, никаких уговоров. Она просто наблюдала, как человек, с которым она прожила четыре года, методично выгребает свои вещи из ее шкафа.
— Я в эту хату здоровье вложил!
Муж обернулся и ткнул пальцем в сторону выкрашенной стены.
— Ты отдашь мне половину за ремонт! Иначе я никуда не съеду. Буду жить тут из принципа. Имею полное право на свою долю!
Они разводились громко и некрасиво. Точнее, громко разводился только Жора. Неделю назад он внезапно объявил, что устал от бытовухи, что Валя его «не вдохновляет», и что двадцатидвухлетняя Алина из отдела логистики понимает его тонкую натуру гораздо лучше. Валя скандалов устраивать не стала. Она просто достала с антресоли старые сумки мужа и положила их на кровать.
Но уходить тихо с одним чемоданом в планы Жоры не входило. Квартира принадлежала Вале. Родители купили эту двушку еще на третьем курсе института. И теперь оскорбленное эго Жоры требовало материальной компенсации за потраченные годы.
— С какой стати пополам?
Валя не повышала голос. Она вообще за эту неделю ни разу не сорвалась на крик.
— С такой!
Жора пнул пустую коробку из-под обуви, которая валялась на полу.
— Я плитку в ванной клал? Клал. Обои в этой самой спальне клеил? Клеил. Да я тут спину сорвал на вашей долбаной стройке! А ты теперь хочешь меня на улицу с голым задом выставить?
— Ты жил здесь бесплатно четыре года.
Она прислонилась плечом к косяку.
— За коммуналку платила я. Продукты в основном покупала я. Твоя зарплата чудесным образом растворялась на твои же бензины, запчасти и обеды с пацанами.
— Это другое!
Жора выпрямился, уперев руки в бока. Он искренне верил в то, что говорил.
— Ремонт — это серьезные траты! Мой труд стоит дорого. Плюс стройматериалы!
Жора выдержал значительную паузу, наблюдая за реакцией жены.
— Я тут на днях прикинул, там выходит кругленькая сумма. Либо отдаешь по-хорошему, либо я в суд пойду. Я узнавал, закон на моей стороне, если докажу, что вложился!
Входная дверь в коридоре хлопнула.
Валя даже не вздрогнула. Она случайно увидела в окно его машину. Жора еще утром позвонил своему другу Серёге и попросил приехать помочь с вещами. Заодно Серёга должен был стать благодарным зрителем в этом спектакле одного актера.
— Здорово, — донесся из коридора глухой голос Серёги.
Он топтался у порога, явно не желая проходить дальше прихожей.
— Серёга, проходи, не стесняйся!
Жора тут же оживился. В его голосе появились начальственные нотки.
— Смотри, как меня тут раскулачивают. Четыре года батрачил, а теперь пшел вон, холоп!
Серёга неловко протиснулся в спальню. Он избегал смотреть на Валю. Переминался с ноги на ногу, теребя ключи от машины. Ему явно было некомфортно участвовать в чужом грязном белье, но дружба обязывала.
— Жор, давай побыстрее, а? У меня там машина на аварийке стоит, перекрыл кого-то.
— Да мы быстро!
Жора схватил стопку футболок.
— Вот только с долгами разберемся. Валь, я жду перевода. Я на эти деньги с Алиной жить буду, пока мы квартиру не снимем нормальную. Не в клоповник же мне ее вести.
Валя прекрасно помнила тот ремонт. Это было три года назад. Жора тогда в основном курил на балконе и критиковал мастеров, которых нанял Валин отец для черновой работы. Сам благоверный соизволил только наклеить обои в спальне и пару раз вынести мусор. Причем наклеил криво, так что рисунок у окна не совпал и пришлось закрывать это безобразие плотными шторами.
А материалы? Ее отец лично мотался по строительным рынкам на своей машине, торговался, заказывал доставку и оплачивал самое крупное.
— Жор, ты стройматериалы не покупал.
Валя смотрела на него абсолютно спокойно.
— От слова совсем.
— Да ты что!
Он развел руками, обращаясь больше к Серёге, чем к жене.
— Серый, ты слышишь? А кто плитку выбирал? А ламинат? Да я все выходные по строительным магазинам мотался, пока ты с подружками кофе пила по кафешкам! У тебя амнезия, Валя.
Серёга кашлянул в кулак и посмотрел в потолок.
— Слушай, Жор... ну вы бы потом это решили. Давай сумки в багажник кинем.
— Нет, мы решим это сейчас!
Жора вошел в раж.
— Я не собираюсь дарить ей свои деньги. Я мужик, я в дом вкладывался! А она меня теперь как собаку гонит.
В этот момент в кармане куртки, висевшей на стуле, зазвонил телефон. Жора дернулся, достал аппарат и посмотрел на экран.
— Мама звонит, — сообщил он тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Тихо всем.
Он нажал кнопку приема и, видимо для пущего эффекта, включил громкую связь.
— Сыночек!
Голос Тамары Ильиничны заполнил комнату. Она всегда говорила так, словно стояла на трибуне.
— Ты собрал вещи? Эта... женщина еще там?
— Тут она, мам. Собираюсь вот. Серёга приехал помочь.
— Серёжа молодец. А ты скажи этой своей... Вале. Пусть возвращает деньги за ремонт!
Тамара Ильинична вещала громко и уверенно.
— Я прекрасно знаю, сколько ты туда вбухал, ты же сам мне все уши прожужжал! Ты все вечера там спину гнул, свету белого не видел.
Она на секунду перевела дух, но тут же пошла в новую атаку.
— Всю зарплату до копейки в эту ее конуру нес! Если она не отдаст половину, мы в суд пойдем. Я найду хорошего адвоката, Жорик. Мы ее по миру пустим за такое отношение!
Валя слушала этот монолог, прислонившись к стене. Ни один мускул на ее лице не дрогнул.
Серёга стал цвета вареной свеклы и начал активно изучать рисунок на том самом криво наклеенном куске обоев.
— Мам, мы как раз это обсуждаем, — гордо ответил Жора. — Я ей свои условия выдвинул. Жду вот.
— Не уступай ни рубля!
Свекровь не унималась.
— Она на всем готовеньком четыре года просидела. Хоть бы раз спасибо сказала. Все, сыночек, целую. Жду тебя вечером, котлеток нажарила.
Жора сбросил вызов и победоносно посмотрел на жену.
— Слышала? У меня свидетели есть. Я матери все уши прожужжал, теперь вся родня знает, сколько я сюда вложил. Так что давай по-хорошему. Переводи триста тысяч, и мы в расчете. Это даже меньше половины, я по-божески считаю.
Валя отлепилась от косяка.
— Серёж, — она впервые посмотрела на друга мужа. — Сделай одолжение. Помоги ему эту тяжелую сумку в коридор вытащить. А то он надорвется, кто тогда Алину на руках носить будет.
Серёга кивнул, быстро схватил сумку за ручки и потащил ее к выходу. Ему явно хотелось оказаться как можно дальше от этого цирка.
Валя молча развернулась и прошла в гостиную.
Она не стала ничего искать или рыться в ящиках. Просто подошла к нижнему отделению серванта и достала оттуда обычную обувную коробку. Плотно закрытую крышкой, без всяких надписей.
Она вернулась в спальню. Жора как раз со злости натянул ту самую куртку, всем своим видом демонстрируя, какую ценность в его лице теряет этот дом.
Валя подошла к кровати. Сняла крышку с коробки и высыпала ее содержимое прямо на покрывало, рядом с оставшимися вещами бывшего мужа.
— Что это за макулатура?
Жора настороженно покосился на гору бумаг.
— Память.
Валя взяла верхний листок.
— Те самые чеки с печатями. И банковские выписки.
Она протянула ему плотный лист формата А4.
— Читай.
Жора нехотя взял бумагу. Серёга, который вернулся за второй партией вещей, замер в дверях.
— Ну и что это? — Жора быстро просмотрел чек и нахмурился. — Строймаркет. Плитка для ванной. Клей. Затирка. И?
— В самый низ посмотри. В графу «Плательщик».
Валя ткнула пальцем в бумагу.
Жора прищурился.
— Иван Сергеевич...
— Мой папа, — ровно подтвердила Валя. — А теперь давай следующую.
Она вытащила из кучи длинный магазинный чек, прикрепленный степлером к накладной.
— Ламинат. Подложка. Плинтуса. Оплата картой. Последние четыре цифры — две пятерки, два нуля. Знаешь, чья это карта?
Жора молчал. Он смотрел на чек так, словно тот был написан на китайском.
— Это моя зарплатная карта, Жора.
Валя взяла еще один лист.
— Межкомнатные двери. Установка дверей. Плательщик — снова Иван Сергеевич.
Она методично перебирала бумаги, бросая их на кровать одну за другой.
— Сантехника. Унитаз. Ванна. Смесители. Всё оплачено с папиного счета. О, а вот это мое любимое!
Она выудила маленький чек.
— Обойный клей и два валика. Те самые, которыми ты так героически лепил обои в спальне. Плательщик — Валентина Ивановна. То есть я.
В комнате стало очень тихо. Было слышно только, как Серёга в коридоре тяжело дышит.
— И что?
Жора попытался отмахнуться, но его голос дал петуха.
— Мало ли кто там картой пикал... Я выбирал! Я время свое личное тратил! Я руками работал!
— Жора, ты не купил в эту квартиру ни одного гвоздя на свои деньги.
Валя шагнула ближе.
— А твой великий труд... Ну, можешь попробовать оценить в суде наклейку обоев и вынос строительного мусора до помойки. Ты же это делал, да? По выходным, когда просыпался к обеду.
Она сгребла чеки обратно в коробку.
— Только учти. Если ты заикнешься про суд, папа с удовольствием поднимет все эти бумаги. Он у меня человек старой закалки. Чеки хранит годами. Как чувствовал, что ты когда-нибудь решишь свои права покачать.
Жора уставился на ворох чеков. Вся его спесь куда-то испарилась.
— А Серёга подтвердит, — мстительно добавила Валя, решив добить его при свидетеле. — Он же слышал, как ты говорил, что всё сам покупал.
Серёга попятился в коридор.
— Я вообще ничего не слышал. Жор, у меня там сигналка орет, я в машине жду!
Он быстро развернулся и почти бегом покинул квартиру. Хлопнула входная дверь.
Жора остался один на один с Валей. Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще. Что-то про Алину, про то, что ему вообще не нужны подачки от ее семейки. Про то, что он сам заработает миллионы.
Но слова застряли где-то на полпути. Он резко развернулся, подхватил оставшийся пакет с кроссовками и, не глядя на бывшую жену, быстро пошел к выходу.
— Ключи на тумбочке оставь! — крикнула ему вслед Валя.
Звякнул металл. Дверь захлопнулась.
Прошел месяц.
Валя сидела на той самой кухне, пила кофе и смотрела в окно. Никаких звонков от бывшего мужа больше не поступало. Тамара Ильинична тоже ни разу не объявилась с угрозами судов. Жора просто исчез из ее жизни, растворившись в съемной квартире своей новой пассии, адрес которой случайно сболтнул Серёга.
Она допила кофе, сполоснула чашку и поставила ее в сушилку. Впервые за четыре года в ее собственной квартире было абсолютно легко дышать.
