Пятничный вечер всегда начинался одинаково. Люба возвращалась с работы из трамвайного депо, где трудилась диспетчером, чувствуя невероятную тяжесть в ногах. Двадцать лет брака с Николаем приучили ее к строгому расписанию. Выходные никогда не принадлежали ей. Они всецело находились в распоряжении свекрови, Антонины Ивановны.
Люба вошла в квартиру, аккуратно поставила сумку на тумбочку в прихожей и посмотрела на свои руки. Огрубевшая кожа, въевшаяся земля, которую не брало ни одно мыло, мозоли от постоянной работы с лопатой и тяпкой. Завтра снова предстоял ранний подъем. Николай обычно заводил будильник на пять утра, чтобы успеть на электричку или поехать на их старенькой машине за город. Три года назад Антонина Ивановна получила новый участок в поселке «Зеленые дали». С тех пор каждые выходные превращались в бесконечную каторгу.
Николай сидел в кресле, увлеченно переключая каналы телевизора. Он работал крановщиком на заводе, получал стабильную зарплату, но денег в семье всегда не хватало. Николай объяснял это тем, что нужно помогать его сестре Свете. Света работала в регистратуре поликлиники, постоянно жаловалась на здоровье, мигрени и слабость суставов, хотя выглядела всегда свежо, словно только что вернулась с курорта. Ей постоянно требовались средства на какие-то новые наряды, поездки на море для поправки здоровья.
— Люба, собирай вещи, — сказал Николай, не отрывая взгляда от экрана. — Мама звонила. Завтра нужно перекопать дальний участок под картошку, потом теплицы полить, прополоть грядки с клубникой. Света не поедет, у нее снова давление скачет, ей нужно отлежаться в тишине.
Люба замерла посреди комнаты. Внутри нее словно натянулась струна, готовая вот-вот лопнуть. Она вспомнила прошлые выходные. Жара под тридцать градусов. Она одна тяпала бесконечные ряды капусты, пока Антонина Ивановна сидела в тени яблони, а Света, чудесным образом исцелившаяся от давления, загорала на раскладушке, лениво листая глянцевый журнал. Люба вспомнила, как просила Николая помочь, а он отмахнулся, сказав, что чинит забор на другом конце участка. Но самое обидное заключалось в том, что урожай с этих грядок Люба почти не видела. Антонина Ивановна забирала все себе, а потом загадочным образом излишки исчезали, хотя подвалы пустовали.
Люба посмотрела на мужа. Он даже не повернул головы. Он воспринимал ее труд как должное, как бесплатное приложение к своему комфорту.
— Я никуда не поеду, — тихо, но твердо произнесла Люба.
Николай наконец-то перевел взгляд на жену. В его глазах читалось искреннее недоумение.
— Что значит, не поедешь? Мама ждет. Там работы непочатый край. Весна заканчивается, нужно успеть все высадить.
— К твоей матери пахать на огороде я больше не поеду, сестру бери и сам едь — не выдержала Люба.
В комнате повисла тяжелая тишина. Николай медленно поднялся с кресла.
— Ты в своем уме? — возмутился он. — Света болеет. Мама в возрасте. Кто будет землю обрабатывать? Мы же для себя стараемся, для семьи!
— Для какой семьи, Коля? — голос Любы дрожал от долго сдерживаемой обиды. — Мы с этого огорода даже килограмма огурцов не привозим. Все уходит твоей маме и Свете. Я горбачусь там каждые выходные, света белого не вижу. У меня спина отваливается. А твоя сестра только и делает, что отдыхает. Хватит. Мое терпение лопнуло. Если вам так нужен этот огород, обрабатывайте его сами.
Николай покраснел от гнева. Он привык к покорности жены, к ее безотказности.
— Ах так! — громко сказал он. — Значит, ты отказываешься помогать моей матери? Отказываешься вносить свой вклад? Отлично. Я поеду один. И Свету заберу, она хотя бы морально маму поддержит, раз от тебя толку нет. Но учти, Любовь, такое отношение я терпеть не намерен.
Он демонстративно отвернулся и ушел в спальню собирать спортивную сумку. Люба осталась стоять в гостиной. На душе было тревожно, но одновременно появилось странное чувство освобождения. Впервые за много лет она сказала «нет».
Субботнее утро началось без привычной суеты. Николай уехал рано, громко хлопнув входной дверью. Люба проснулась в девять часов, наслаждаясь тишиной. Она не спеша заварила чай, налила горячей воды с лимоном и посмотрела в окно. Светило яркое солнце. Впереди были два совершенно свободных дня.
Ближе к обеду Люба решила сходить на продуктовый рынок. Дома было пусто, а готовить сложные блюда не хотелось. Она купила свежих овощей, немного мяса, зелени. Проходя мимо рядов с рассадой, она столкнулась с давней знакомой, Зинаидой. Они раньше работали вместе, а теперь Зинаида вышла на пенсию и все свободное время проводила на своем участке.
— Любочка, здравствуй! — радостно поприветствовала ее Зинаида. — Как дела? Почему не на даче? Я думала, вас с Колей в выходные в городе днем с огнем не сыскать.
— Здравствуй, Зина, — улыбнулась Люба. — Решила отдохнуть. Коля сам поехал в «Зеленые дали».
Зинаида удивленно посмотрела на нее, прищурив глаза.
— В какие «Зеленые дали»? Люба, ты о чем?
— Ну как же, — растерялась Люба. — У Антонины Ивановны там участок уже три года. Мы каждые выходные туда ездим, землю возделываем, сажаем все.
Зинаида озадаченно покачала головой.
— Люба, то ли ты что-то путаешь, то ли одно из двух. Мой брат родной в администрации района работает по земельным вопросам. Антонина Ивановна ваша еще три года назад продала участок в «Зеленых далях». Сразу же! Она купила землю в «Сосновом бору», это элитный поселок закрытого типа. Брат мой им еще документы оформлял. Там высоченный забор из кирпича, дом в три этажа. Я сама видела, мы мимо проезжали месяц назад. Какая картошка, Люба? Там ландшафтный дизайн, газоны рулонные и охрана на въезде.
Люба почувствовала, как земля уходит из-под ног. В голове зашумело.
— Как продала? — прошептала она. — Но я же… я каждые выходные езжу в «Зеленые дали». Коля меня привозит на поле, там забор деревянный, сарайчик старый. Я там все перекапываю.
Зинаида посмотрела на Любу с глубоким сочувствием и легкой тревогой.
— Люба, чей участок ты копаешь три года? В «Зеленых далях» у Антонины ничего нет. А Николай твой… я его машину часто вижу по пятницам на повороте к «Сосновому бору». Я думала, вы там все вместе отдыхаете.
Люба не помнила, как попрощалась с Зинаидой, как дошла до дома. В голове крутился вихрь мыслей. Если участок в «Зеленых далях» не принадлежит свекрови, то на кого она работает? И почему Коля привозит ее туда, оставляет на весь день, а сам якобы уходит «чинить забор» или «помогать соседям»? Куда он уезжает на самом деле? И откуда у свекрови деньги на дом в элитном поселке?
Она вспомнила, как часто Николай жаловался на урезание премий, на штрафы на работе, из-за чего его зарплата стала значительно меньше. Вспомнила постоянные траты на Свету. Пазл начал складываться в страшную, пугающую картину.
Люба посмотрела на часы. Был час дня. Николай уехал в шесть утра. Она должна увидеть все своими глазами. Прямо сейчас.
Люба быстро оделась, взяла сумку и вышла из квартиры. Она доехала до автовокзала и села на пригородный автобус, который шел в сторону «Соснового бора». Дорога заняла около часа. Сердце колотилось так сильно, что было тяжело дышать.
Поселок встретил ее идеальными асфальтированными дорогами, высокими соснами и рядами роскошных домов за глухими заборами. Люба подошла к шлагбауму. Охранник внимательно посмотрел на нее.
— Вы к кому?
— Я… к Николаю, — назвала Люба фамилию мужа. — Дом Антонины Ивановны.
Охранник сверился со списком.
— Участок сорок два. Проходите, вторая улица направо.
Люба шла по широкой улице, окруженной высокими кирпичными стенами. Около участка номер сорок два она остановилась. Забор был массивным, темно-коричневым. Кованые ворота были слегка приоткрыты. Оттуда доносился веселый смех, запах жареного мяса и громкая музыка.
Люба осторожно подошла к воротам и заглянула в щель.
То, что она увидела, навсегда разделило ее жизнь на «до» и «после».
На идеальном зеленом газоне стоял огромный красивый дом с панорамными окнами. Никаких грядок, никакой картошки. В центре участка располагалась просторная беседка. На мягких диванах сидела Антонина Ивановна, держа в руках бокал с соком. Рядом с ней заливалась смехом Света.
А у мангала стоял ее муж, Николай. Он был одет в светлые льняные брюки и дорогую рубашку — вещи, которых Люба никогда у него не видела. Он аккуратно переворачивал шампуры. К нему подбежал маленький мальчик лет трех, радостно крича: «Папа, папа, а когда будет готово?».
Николай подхватил мальчика на руки, покружил в воздухе и поцеловал. Из дома вышла молодая, красивая женщина в легком сарафане. Она подошла к Николаю, нежно обняла его за талию и положила голову ему на плечо.
— Коленька, гости приедут с минуты на минуту. Мама уже стол накрывает, — сказала женщина.
Света громко добавила из беседки:
— Давай быстрее, братик! А то твоя Мариночка нас совсем заждалась!
Люба стояла за забором, не в силах пошевелиться. Три года. Три года она каждые выходные гнула спину на чужом, заброшенном поле в «Зеленых далях», куда ее привозил муж, чтобы держать подальше от города и от правды. Три года он забирал половину семейного бюджета на строительство этого дома, прикрываясь выдуманными штрафами на работе и болезнями сестры. Вся его семья участвовала в этом спектакле. Антонина Ивановна, Света, Николай — они создали идеальную ширму, превратив Любу в бесплатную рабочую силу и источник финансирования.
Музыка продолжала играть. Николай засмеялся, обнимая молодую женщину и ребенка.
Люба толкнула тяжелую кованую створку ворот, и она с тихим скрипом распахнулась настежь...