Осторожно, Вика Ярая

Алла Степановна сидела во главе полированного кухонного стола с таким видом, будто принимала верительные грамоты у иностранного посла. Перед ней стояла тонкая чайная чашка, в которую она демонстративно наливала только горячую воду, отказываясь от заварки. — Валя, дом на станции Березки надо использовать с толком, — произнесла свекровь, не повышая голоса, но четко чеканя каждое слово. — Твоя дача слишком большая для одной семьи, пустим туда пожить племянников на пару лет. Валентина застыла у раковины с полотенцем в руках...

Чайник на плите тихо закипал, пуская тонкую струйку пара к вытяжке. Вера сидела у кухонного окна панельной пятиэтажки на окраине и смотрела на серый осенний двор. На подоконнике лежали две толстые картонные папки с прозрачными файлами. На корешках черным маркером стояли аккуратные даты: за последние три года. В этих файлах хранилась каждая накладная, каждый расчетный лист, каждая отметка технадзора за все время, пока на пустом загородном участке в сосновом поселке поднимались кирпичные стены двухэтажного дома...

Вода в алюминиевом чайнике закипала шумно, дребезжа поцарапанной крышкой. Надежда стояла у плиты, придерживая край выцветшего фартука, и смотрела, как за темным стеклом окна медленно кружится мокрый октябрьский снег. В коридоре скрипнула половица. Шаги мужа всегда были тяжелыми, немного шаркающими, словно он всю жизнь таскал за собой невидимый груз. Вадим вошел, оперся плечом о дверной косяк и скрестил руки на груди. Лицо его выражало ту особую сосредоточенность, какая появлялась всякий раз перед разговором о деньгах или о его матери, Тамаре Петровне...

Чайник на плите гудел ровно и настойчиво, выпуская белую струю пара в сторону выцветших занавесок. Лидия Сергеевна сидела на краю табурета, бережно придерживая пальцами горячую кружку, и смотрела в окно. За стеклом колыхались ветви старых яблонь, тяжелые от налившихся соком плодов. Этот участок в садовом товариществе «Рассвет» достался ей еще задолго до знакомства с Вадимом: шесть соток, бревенчатый дом с мансардой, колодец с чистой водой да аккуратный огород, где каждая грядка знала тепло ее ладоней...

В субботу ровно в восемь утра звонок в дверь зазвенел резко и настойчиво, будто на лестничной клетке случился пожар. Вера только включила электрический чайник, рассчитывая провести законный выходной в тишине. Прошедшая неделя на фабрике готового платья, где она контролировала складские партии ткани, выдалась тяжелой. Но вместо тихого утра в коридор ворвался шум чужих чемоданов, детский галдеж и тяжелый запах дешевых карамельных духов. На пороге стояла ее младшая сестра Инна. Позади Инны топтались...