Читая перед сном книгу о монашеском жительстве, инокиня Наталия обнаружила, что поедание мяса не является грехом, как таковым. Однако, нужно следовать уставу своей обители. Она обрадовалась, что это не страшно, что можно придти на исповедь и знать, что серьёзной епитимии за это не будет. Как же она тогда ошибалась...
Следующим днём была среда, самый канун Рождественского поста. Последний день перед ним. Наталия не исповедовалась на Литургии, так как ей, вместе с инокиней Анной и монахиней Ираклией, предстояло приготовить обед. На кухне помогали и трудницы с ЛНР, чудом задержавшиеся в обители, не смотря на грубое к ним отношение игумении.
За обедом, служащий священник рассказывал сестрам о дарах Святого Духа, которые могут стяжать подвизающиеся. Инокиня Наталия с интересом слушала его, желая стяжать дар непрестанной молитвы.
***
До вечера субботы, Наталия так и осталась нести послушание в трапезной.
Во время Всенощного бдения, игумения отправила несколько сестер на исповедь. Среди них оказалась и Наталия. Она встала позади всех.
Честно рассказав священнику все свои грехи и помыслы, Наталия поцеловала Крест и Евангелие. Но, священник не торопился возлагать на её голову епитрахиль. Он строго сказал ей:
– Причащаться будешь 19 декабря, в день Николая Чудотворца. До этого дня, на тебя возложена епитимия. Тебе запрещается вкушать пищу более одного раза в день. Во всякий день. Без масла. И ещё, добавь в своё иноческое правило чтение 50 Псалма по 500 раз утром и вечером, с земными поклонами. Иди!
Наталия покорно сложила руки под благословение. Получив его, она отошла в сторону и стояла там всю службу.
По окончании Богослужения, священник подошёл к матушке Иустине и, некоторое время, говорил с ней. Наталия поняла, что про неё. Не дожидаясь гнева игумении, она спешно ушла из храма и проследовала до своей кельи.
После ужина, Иустина пришла к Наталии и гневно спросила:
– Ты в постриге, как ты посмела есть мясо?
– Радуйтесь, что я в суд не подала на Вас и на Резеду. – грубо ответила Наталия.
– Матушка, не ругайтесь, идите к себе, ради Бога! С кем не бывает. Ей ещё двадцати лет нету. Она здесь чуть больше года. Не нужно строгости, нужна прежде любовь! – сказала, зайдя следом, Ираклия.
– Нашлась тут защитница! Замолчи! Я с ней разговариваю, а она грубит мне! – гневалась игумения.
– Какою мерою мерите, такою и вам отмерено будет. – произнесла Наталия, цитируя слова Христа.
Настоятельница возмутилась до предела, но ничего не сказав, вышла из их кельи.
Закрыв дверь, Ираклия сказала Наталии:
– Круто ты её осадила! Правильно.
– Нечего тут выставлять из себя святую. Наличие креста на шее – не гарантия непогрешимости. – сказала Наталия.
– Ты не волнуйся, я буду приносить тебе еду. – сказала Ираклия, обнимая её.
На следующий день, после общей сестринской молитвы, игумения распорядилась отправить инокиню Наталию на подворье. Компанию ей составила инокиня Еротиида и инокиня Анна. Всех троих игумения не любила и старалась отдалить от себя. Отправила она их не на неделю, а до 18 декабря, сказав, что каждые пять дней будет приезжать мать Магдалина и проверять порядки.
Приехав на подворье, Еротиида радостно сказала:
– Наташ, Ань, вы не беспокойтесь. Здесь больше никого нет, кроме нас. Господь видит всё и знает. Не обязательно упетываться. Коровы у нас послушные, курочки хорошие. У нас пост, поэтому молоко и яйца мы будем продавать на рынке. Казначея будет приезжать и деньги забирать. Нам не нужно никуда ездить самим. Рынок рядом. Так что, вперёд и с песней!
Жили сестры в одной большой комнате, которая вмещает в себя восемь кроватей. Летом, когда нужно заниматься на огороде, она бывает полностью заселена: на равне с монашествующими, здесь живут и трудницы.
На подворье сестрам было хорошо: вместе молились, вместе трудились, вместе кушали. Наталия, в течение первых двух дней, вкушала пищу один раз в день, но на третий день её одолела сильная слабость и головная боль, которая давно уже её не тревожила. Сестры накормили её и напоили чаем с конфетами. При этом, Еротиида "распинала" попа, который возложил на неё слишком тяжёлую ношу. Со следующего дня, Наталия ела вместе со всеми.
В четверг, рано утром, на подворье приехала мать Магдалина и привезла много пряников. Она сказала Наталии:
– Не соблюдай поста сверх меры, батюшка не прав. У него семейные проблемы, а виноваты сестры вверенной ему обители. Ешь, как все. А насчёт молитвы, что он тебе сказал? Я только про пост узнала, от Ираклии.
– Мать Магдалина, родненькая! Я со вчерашнего дня питаюсь, как все, потому что во вторник мне было плохо. С молитвами всё прекрасно! Не жалуюсь. – ответила Наталия, обнимая казначею.
Та, прижав её к себе, сказала:
– Уповай на Господа, Наташа, Он всё управит.
Затем, обратившись ко всем сестрам, казначея сказала:
– Сколько вы наторговали? Десять тысяч есть?
– Есть. Я вчера была на рынке, продала только двести яиц и три литра молока, не берут его там. В воскресенье, в понедельник и во вторник, прямо сюда, приезжали покупатели! Вот только они молоко и забрали. Яйца копились пока. Сегодня у нас только 300 литров молока и сотня яиц. Приходил дядя Паша, он всех коров осмотрел, велел потихоньку запускать многих. Оставшееся молоко, что было, мы на творог пустили. Если так и дальше будет, то сыр сделаем. Его быстрее купят. Или что, мы не правы? – ответила и спросила Анна.
– Всё правильно. Всё хорошо. Храни вас Господь!
– Деньги в ящике, где обычно. – сказала Еротиида.
– Матушка просила только 10 тысяч забрать. Всё, что сверх этого – пусть ваше будет, пока. 18 декабря она сама за вами приедет, заберёт. – сказала казначея.
– А Вы больше не приедете, что ли?! – удивилась Наталия.
– Приеду! Просто я ей доложу, что большинство коров запускаете, что продажи идут плохо, что вы делаете творог и сыр. Деньги я больше брать не буду, а приезжать буду, чтобы поговорить с вами и взять с хранилища овощи и консервацию. Кстати, вы в рыбные дни можете доставать консервы. Или вы на рынке рыбу купите? Можете купить, деньги позволяют. – ответила мать Магдалина.
– Купим или достанем, что-нибудь сделаем! Может быть, мы на рыбалку сходим, да? – засмеялась Анна.
– Нет уж, на рыбалку не ходите. Опасно там. Закраины ледяные у берегов тонкие. Ветер сильный. – серьёзно сказала казначея.
– Да, смеюсь я, мать Магдалина! Смеюсь! – сказала Анна.
– Кто вас знает... – улыбнулась та.
Потом, забрав деньги и помолившись, монахиня покинула инокинь, уехав на машине игумении.
Сестры разошлись по делам.
Перед обедом, когда сестры собрались его готовить, в дверь кухни кто-то постучал.
– Наташ, открой, наверное покупатели! Ты там ближе! – крикнула Анна из кладовой. Еротиида была ещё дальше, в хранилище.
Наталия, подойдя к двери, спросила:
– Кто к нам пожаловал?
– Открой, Наташка! Это Толян. Я рыбы вам привёз! – послышалось из-за двери.
Она с радостью открыла дверь. Толян вошёл внутрь, неся тяжёлый ящик с большими рыбами.
– Вот это да! И откуда это к нам такое счастье?! – изумлённо произнесла Наталия.
– Готовьте, ешьте! Уже почистил, выпотрошил. Тут и на уху, и на жарёху, и в духовку сунуть можете. Слава Богу за всё! – сказал Толян и перекрестился, взглянув на большую икону Богоматери, расположенную напротив двери.
– Оставайся с нами на обед! – предложила Наталия.
– Сама не знаешь, что предлагаешь. Я вам рыбу принёс, а вы молитесь за меня. И я за вас буду! – сказал Толян и быстро убежал.
Закрыв за ним дверь, Наталия подошла и стала смотреть на рыбу.
Потом подошла Анна, неся в руках банку с маринованными помидорами. Она слышала то, что говорил Толян, поэтому молчала. Они с Наталией переглянулись, улыбнулись, и стали поворачивать рыб за хвосты, чтобы разглядеть, какие они. Всё рыбы были большие.
Наконец, пришла и Еротиида. Увидев дары водные, обрадовалась и спросила:
– Сестрицы мои, откуда эта благодать?
– Толян привёз. – сказала Наталия.
– Ага, и просил за него молиться. – добавила Анна.
– С сегодняшнего же вечера, мы будем читать за него акафист Божией Матери! – радостно воскликнула Еротиида.
– Перед этой иконой. Он на неё перекрестился, когда занёс рыбу. – сказала Наталия.
– В пять вечера, каждый день, пока мы тут, будем молиться за него с акафистом! Прямо здесь! – снова сказала Еротиида. – И что за рыба?
Перебирая рыб, Еротиида восхищалась и удивлялась, говоря:
– Судаки – 3 штуки, осётр один, но какой! Форелей – 3 штуки и кефалей – 3 штуки! Надо же! Целых 10 рыб! И откуда он знает, что нас тут трое?!
– Он святой, наверное. Мать Зосима сказала. Ей виднее. – сказала Наталия.
– У него просто Дары Святого Духа есть! Пока что ещё рано говорить о чьей-либо святости. – добавила Анна.
– Ладно. Всё с ним хорошо. Было бы с нами хорошо. Каких рыб будем сегодня кушать? – спросила Еротиида.
– Осетра! – хором ответили Наталия и Анна.
– Я тоже так подумала. Он один, большой. Голову и хвост на уху оставим. А его на три куска и в духовку. Успеем же, приготовить, да? Часа в два будем есть. Картошку я достала, лук, морковку и чеснок маринованный. Капусту не стала, вроде бы в холодильнике есть ещё банка с квашеной. Что вы на меня так смотрите? – сказала и спросила Еротиида, заметив пристальные взгляды сестер.
– Нам не лишку будет? – спросила Анна.
– Нет! Уха на первое, рыба с картошкой на второе. Чай с пряниками потом. А на ужин, к картошке с квашеной капустой будет ещё салат из моркови, лука и маринованного чеснока. Давайте кушать! Не смотрите так на меня! Пока мы здесь, надо есть, там будет очень голодно. Вот увидите. – сказала Еротиида.
– Ладно, будь по твоему. – сказала Анна.
– Ты за повара! Начинай! А я пока пойду до магазина. – сказала Наталия, обратившись к Еротииде.
– Зачем тебе магазин?! – удивилась та.
– Масла у нас подсолнечного нет. – ответила Наталия.
– Точно! А я и забыла вчера, когда была на рынке. – сказала Анна.
– Иди, Наташ, купи ещё и хлеба, печь не хочется. Масла купи ещё и оливкового. Я майонез сделаю. – сказала Еротиида.
– И желейных конфет. Закончились у нас. – добавила Анна.
– Да, пойду прямо сейчас, пока погода хорошая. – сказала Наталия и пошла к двери.
Одев куртку и ботинки, она попросила:
– Ида, дай мне деньги, я уже готова идти!
Еротиида сходила к ящику и принесла оттуда две тысячи рублей, сказав:
– Должно хватить. Если что-то останется, купишь себе что-нибудь.
– Только бы осталось. Цены-то бешеные. – сказала Наталия, положив деньги в нагрудный карман куртки.
– А ты много конфет не покупай. На хлеб и масло хватит. – сказала Еротиида.
– Хорошо! – сказала Наталия, уходя.
*****
Жили сестры на подворье мирно и счастливо. Помимо основных трудов, они упражнялись в молитвах и подолгу молчали, находясь в одной комнате, будучи заняты Богом.
Когда же пришло время покидать его, Еротиида сказала игумении, приехавшей за ними:
– У нас здесь тишь и благодать! Скит настоящий! Может быть, Вы вернёте нас на подворье после праздника?
– Вы тут и так слишком долго! Вы там нужны. – сказала Иустина, скупо улыбнувшись.
Ничего не поделаешь, пришлось ехать в монастырь.
На Всенощном бдении, Наталия вновь исповедовалась. На этот раз, служил другой священник. Он молча благословил её на Причастие.
Вечером, матушка приходила к Наталии и занималась нравоучением, едва сдерживая свою ненависть и раздражение.
На следующий день, причастившись, Наталия долго стояла перед храмовой иконой Николая Чудотворца, прося у него защиты от гнева настоятельницы, ибо чувствовала, что та ещё не успокоилась.
После обеда и проповеди священника, когда он уже покинул трапезную, игумения громко и грубо сказала:
– Сестры, которые были сосланы на подворье, слишком хорошо питались там. Разве так делают во время поста? Один человек сказал мне, что некий парень привёз вам целый ящик большой рыбы, а вы даже не сказали об этом мать Магдалине. Эту рыбу вы должны были отправить в монастырь! (в этот момент, она стукнула кулаком по столу) До самого конца поста, вы все трое будете нести послушание в храме. Вкушать пищу будете строжайшим образом, два раза в день. Каждая должна будет вычитывать своё правило, стоя на коленях, непрерывно! Ясно вам?
– Матушка! Я знала про рыбу. – опустив голову, сказала казначея. – Мне жалко девочек, они ещё совсем молодые и ещё только учатся монашеской жизни. Любовью надо понуждать, а не кулаком. Они там много трудились, много молились. Я знаю это. Накажите лучше меня, чем их.
– Ещё одна заступница нашлась! Я отправлю тебя в Москву за Напрестольным Евангелием! Одну отправлю! Без послушницы! Уйди отсюда, сейчас же! – заорала Иустина.
– Ярмо ярму рознь, но орут одинаково. – вздохнув, прошептала Наталия, пока игумения орала на казначею.
– Все свободны! Идите по своим делам! Наталия, Анна и Еротиида – без захода в кельи, идите сразу в храм! Там надо подсвечники помыть и пол! Быстро! – указывая на дверь, продолжала орать Иустина.
Три инокини быстро убежали в храм.
– Я же тебе говорила, что тут будет хуже. Вот видишь. Я же тут уже восемь лет, знаю эту сволочь, как облупленную. Правда, ещё не выяснила, где у неё слабые места. – тихо сказала Еротиида.
– Я тут пять лет, но уже хочу сбежать. – сказала Анна.
– А я чуть больше года, но уже знаю одно слабое место у неё. Она убегает, когда цитируешь, к месту, слова Христовы. А так... В храме тоже хорошо служить. – сказала Наталия, улыбнувшись.
– Я не умею пользоваться словами Господа, я сразу молчу, как осётр в духовке. – сказала Анна.
На это, Еротиида не содержала смех, сказав:
– А я их сразу забываю, когда она ругается, будто бы меня прекоптили!
Наталия, улыбнувшись, пошла к самому большому подсвечнику.
*****
Смирившись с распоряжениями игумении, три "проштрафившиеся" инокини выполняли их безропотно.
Однако, ближе к завершению поста, а конкретно – 5 января 2025 года, Наталия почувствовала себя очень плохо. Она потеряла сознание прямо во время утреннего келейного правила. Монахиня Ираклия смогла быстро привести её в чувство.
– Я же говорила тебе, чтобы ты ела ту еду, которую я тебе приносила! А ты говорила, что тебе достаточно того, что вкушаешь в трапезной! Я гляжу, что и Ане плохо, и Ида шатается. Она самодурка, а вы слушаетесь её! Это уже не по-монашески, а по-тюремному! Нельзя так! – говорила Ираклия, усаживая Наталию на кровать и подав ей просфору со стаканом святой воды.
– Не жури меня. Я хотела попробовать смириться. – сказала Наталия, взяв стакан и просфору.
– В этом смирении нет благодати! Это не Христа ради ты страдаешь, а из-за этой сволочи, которая возомнила из себя повелительницу всех живых. Ей Господь не давал такие полномочия! Не будь дурой! Ей тут только поддакивают, но не выполняют всё, что она хочет. У неё даже образования никакого нет! В школе она училась плохо, мать Зосима рассказывала. Она с ней вместе училась. После школы, наша матушка сразу пошла в монастырь, сказав, что будет карьеру в церкви строить. Мать Зосима пришла сюда, рано овдовев, так никого и не родив. Тут ещё только две сестры было, они умерли уже. Ещё, Зосима говорила, что Иустина кому-то заплатила, чтобы её сделали игуменией. Так что, здесь всё на деньгах. Если хочешь идти к Богу, то иди, слушая хороших священников и читая книги. Бери оттуда. А этой только молча кивай. Молись, чтобы Господь просветил нашего владыку насчёт неё. Быть может, мать Зосима станет нашей матушкой. А эту... в затвор надо, на хлеб и воду. – рассказала Ираклия.
– Не осуждай её. Иначе, чем ты лучше? Мы сами в грехах погрязли, а смеем её ругать. – сказала Наталия.
– Богу не нужны такие жертвы! Тело – это храм души. Зачем же его мучить? Было бы за Христа, то ладно. А это ради кого? Ради чего? Думай, не маленькая, 20 лет будет через два месяца! – говорила Ираклия.
– Я всё поняла. Помолчи, пожалуйста! Я хочу тишины. – сказала ей Наталия.
***
На ночной, Рождественской службе, инокиня Наталия пела на клиросе.
После Богослужения, все сестры и прихожане, следом за священниками и игуменией, пошли в большую трапезную, которая была открыта с другой стороны от кухни, в новом, пристроенном, здании.
Среди прихожан, Наталия узнала Матвея (Магомеда) и подошла к нему. Он тихо сказал ей:
– Я узнал, где ты здесь. Поэтому, решил приехать к тебе, повидаться. Подарок привёз.
Она улыбнулась и спросила:
– Как там мои?
– Резеда на Мадине зло срывает. Мурад хочет ещё раз жениться... Ну, стращает её этим. Мунир победил в соревнованиях. Магомед частенько ко мне прибегает, прячется от них. – рассказал Матвей.
Они пошли медленно и отстали ото всех. И тут, Матвей повернул наперёд свою сумку. Он достал оттуда большую сушёную колбасу, плотно завёрнутую в пакеты, сказав:
– Ешь. Я читал, что это не грех. Тем более, что сейчас праздник. Ты ещё обетов не давала. Ешь и не думай даже исповедоваться в этом. Господь не запрещает.
– Я уже пострадала за мясо. Взяла и рассказала попу, тому, который служил сегодня. Те, которые вас исповедовали – хорошие батюшки. А этот... Ну, не знала я, что он такой. – взяв колбасу, сказала Наталия. – Я сейчас сбегаю в келью, уберу её. А ты иди, чтобы они ничего не заподозрили!
Наталия убежала в сторону сестринского корпуса, а Матвей пошёл в трапезную.
Вскоре, прибежала и Наталия. К счастью, ещё никто не сел за стол, потому что игумения разговаривала с некоторыми прихожанками, которые собирались идти домой. Они стояли в воротах. А без матушки, даже священники не садились за стол.
Праздничное угощение было богатым и вкусным.
После него, Матвей пошёл в гостиницу, отдыхать.
Вернувшись в келью под утро, так как они помогали трудницам мыть посуду, монахиня Ираклия и инокиня Наталия радовались.
– Ой, Наташ, ноги гудят, а счастья очень много!
– Да, ещё бы! Наконец-то пост закончился! Я так хорошо поела творога, аж готова славословить Бога постоянно! – сказала та.
– Кто этот мужчина, с которым ты разговаривала?
– Это Матвей. Был Магомедом, но после смерти жены – крестился. Сосед наш. Аварец.
– Молодец он! Глаза у него такие добрые, аж не верится, что он аварец. Это Господь его таким сделал! Добрый взгляд – тоже Дар Святого Духа!
– Мать Ираклия, мясо будешь? – спросила Наталия, загадочно улыбаясь.
– Он тебе мясо привёз, что ли?! – удивилась та.
Наталия достала сушёную колбасу и положила на стол, сказав:
– Очень вкусная! Прям слюни текут!
– Я знаю, что вкусная. Я пробовала раньше, когда в гости к тёте ездила, в Избербаш. Но, я уже шесть лет, как мясо не ела. Организму плохо не станет? Ой, нет. Ты ешь, а я выйду пока. Я же обеты давала, уже мантийная. – сказала Ираклия, собираясь выйти из кельи.
– Мать Ираклия, так вроде бы нет такого обета – мясо не вкушать. Или есть? – спросила Наталия.
– Такого нет. Но, понимаешь ли, мясо способствует греховным помыслам, горячит кровь. Мясо порождает блудную похоть. Это так святые отцы говорят. Читала же, наверное, в их трудах об этом? Поэтому, я не рискну. Не соблазняй меня. – сказала Ираклия, уходя.
– А ты много не ешь, три кружочка только. – улыбалась Наталия.
– Ты лучше иди к своим подругам, к Ане и Иде. Сообразите её на троих и дело с концом! Так будет правильнее. – заключила Ираклия.
Наталия убрала в тумбочку, на нижнюю полку, колбасу и сказала:
– Раз у нас сегодня выходной от послушаний, то в обед мы её и съедим. А пока, надо поспать.
– Это верное решение! – сказала Ираклия и легла на кровать.
Проснувшись в двенадцатом часу дня, Наталия обнаружила, что Ираклии нет в келье. Она тоже вышла и пошла узнать, где она находится. Оказалось, что в храме, вместе с матушкой, проводили экскурсию для группы астраханских школьников.
Вернувшись в корпус, Наталия зашла в келью к Еротииде, ибо она жила одна, так как сестер было нечётное количество, и сказала ей:
– Позови Анну к себе. Я сейчас принесу колбасу дагестанскую. Покушаем с хлебом и со сладким чаем!
– Я не откажусь! Она тоже! Я мигом! – сказала Еротиида и вышла из кельи.
Уже через десять минут, сестры сидели в келье Еротииды, за запертой дверью. Они общались и ели так, как сказала Наталия. Закончив трапезу, Еротиида плотно завернула в пакеты шкурки и крепкие жилки от колбасы. Потом, они хорошенько вытерли руки влажными салфетками. После этого, Еротиида окурила келью ладаном. Никаких следов мясоедства и не осталось.
– Нас никто ни в чём не заподозрит. А это главное. В мусорных пакетах наша психичка не ковыряется. Слава Богу! До чего колбаса вкусная! – говорила Еротиида.
– Очень вкусная! Ради мяса я готова всю жизнь в инокинях бегать! – сказала Анна.
– Ладно, на Пасху повторим! – хитро улыбнулась Наталия.
– Вечером приходите! Я принесу сюда бутылку кагора и много пирогов, с солёными начинками! Праздник должен быть вкусным! – сказала Еротиида.
– Я не смогу ничего принести, к сожалению. – вздохнула Анна.
– Себя приноси, это главное! – засмеялась Еротиида.
Когда сестры разошлись, было уже два часа дня.
На вечернем Богослужении Наталия не присутствовала, так как её храмовое послушание закончилось, а нового ещё не было.
В это время, она сидела в гостинице и разговаривала с Матвеем, который накупил монастырских продуктов и собирался вызвать такси, так как его поезд в Махачкалу был ночью.
– Я тут у вас много вкусного приобрёл. Твоим в подарок. Мунир обрадуется, я знаю. Скажу ему, что любимая прислала. – улыбался Матвей.
– В маковку поцеловать не забудь! – сказала Наталия, радостно.
Проводив Матвея, она вернулась в келью и принялась читать келейное правило. Ираклии не было, но Наталии было уже всё равно. Она очень хотела быстрее помолиться и лечь спать.
Проснувшись среди ночи в туалет, Наталия обнаружила, что Ираклии так и нет на месте.
Утром, на общем сестринском правиле, её тоже не оказалось. Перед началом молитв, подойдя к мать Зосиме, Наталия спросила:
– А где моя Ираклия?
– Вечером приехал её отец и попросил матушку, чтобы отпустила с ним. Она согласилась. Судя по лицу её отца, ничего страшного не произошло. Обещал привезти послезавтра.
– Спасибо! А то я вся в раздумьях была. – сказала Наталия.
– Не волнуйся. Всё хорошо. – сказала Зосима.
После общей молитвы, матушка Иустина назначила всем недельные послушания. На сей раз, инокиня Наталия, в компании с инокиней Марфой и инокиней Феоктистой, которая готовилась к постригу в мантию (в малую схиму), отправилась в пекарню. Чуть позже, к ним присоединились все четыре трудницы из ЛНР. Этого послушания Наталия ещё не проходила, поэтому интересу не было конца. Пекли сестры обычный хлеб, пироги и сдобы.
Наталия думала, что она многое умеет, но оказалось, что почти ничего...
Зато, был стимул учиться.
Она вспоминала школу и то, с каким усердием она готовилась к ЕГЭ. Поэтому, с такой же прытью, она решила освоить пекарское мастерство.
***
Спустя шесть дней, Феоктиста, будучи опытной в пекарском деле, дивясь на Наталию и её успехи, говорила:
– Давно надо было тебя сюда! Нам таких шустрых рук никогда не хватает, а в лавке часто спрашивают выпечку, которой ограниченное количество. Я скажу матушке, чтобы оставила тебя здесь. Я-то тут всегда, Марфа тоже. Ещё и ты добавишься. Быстро будет и много!
– Я бы не против. Но, я бы хотела ещё попробовать просфоры делать... – сказала Наталия.
– Это тоже не сложно. Там у нас мать Магдалина орудует, на пару с сестрой Ксенией. Там их двоих вполне достаточно. Можно поговорить с ней. Как-нибудь, отпущу тебя на денёк туда, посмотри, поучись. – сказала Феоктиста.
– Ещё не факт, что матушка согласится меня тут оставить. – пожала плечами Наталия.
– Это не твоя забота. Я уговорю её. Она на деньгах повёрнута. Ей продажи нужны. Так что, согласится. – сказала Феоктиста.
– А мне ещё и петь нравится. Как быть-то? – спросила Наталия.
– И петь будешь. Две недели тут, неделю там. Так и скажу ей. Не заботься. Доверь мне. А там и Бог благословит. – сказала Феоктиста, выкладывая пирожки на противень.
– Как Богу угодно, так и будет. – сказала Марфа.
– Вот именно! – согласилась Наталия.
Когда, после ужина, сестры разошлись по кельям, Феоктиста последовала за игуменией, в её дом. Вернувшись оттуда, она зашла в келью к Наталии и громко сказала:
– Моя взяла! Как я ей предложила, так она и согласилась.
– Вы о чём там? – спросила Ираклия.
– Хочу, чтобы Наташка с нами с Марфой была. Она шустрая, я в неё прям влюбилась! – расхохоталась Феоктиста.
– Ладно тебе, иди к себе! – смущённо сказала Наталия, отложив книгу, которую хотела читать, на тумбочку.
– Я ради тебя старалась! Тебе же и самой там понравилось! Не так, что ли? – с возмущением, сказала Феоктиста.
– Конечно, понравилось! Только, я боюсь, что стану такой же, как ты... – глядя на "талию" пекарши, сказала Наталия.
– Всё моё на мне! Я не страдаю от этого! Мы тут должны за душой следить, а не за килограммами! – пытаясь поджать выпирающий живот, сказала Феоктиста.
Ираклия засмеялась, Наталия тоже.
– Заразы! – сказала Феоктиста и тоже засмеялась.
Когда она ушла, Ираклия сразу же легла спать, а Наталия долго не могла уснуть. Она спасалась, от нахлынувших воспоминаний и помыслов, молитвой, пока сон не одолел её.
Продолжение следует...
87 глава