Руда для кайзера
Как вы понимаете, заводы Германии во время войны гудели во всю. И, следовательно, им нужно сырьё. Без него встанет всё: производство снарядов, орудийных стволов, броневых листов для подводных лодок. А откуда это сырьё? Да, в том числе и из Швеции. Через нейтральные воды Балтики и норвежский порт Нарвик идут суда, гружённые кирунской рудой. Антанта, конечно, недовольна, но сделать ничего не может. Потому что блокировать эти поставки – значит либо объявить войну Швеции, либо воевать ещё и с Норвегией, либо прорываться через немецкие минные поля и субмарины. Ни один из вариантов не выглядит привлекательным.
Вот об этом мы сегодня и поговорим. Как так вышло, что нейтральная страна стала, по сути, теневым союзником Германии? И как им удалось выкрутиться из этого положения, не получив ни одной бомбы на свою территорию?
Статья является частью большого цикла, с которым можно ознакомиться:
Масштаб зависимости
Давайте сразу к цифрам. До войны, в мирном 1913 году, Германия импортировала из Швеции 4,87 миллионов тонн железной руды. Это примерно 30% всех потребностей германской металлургии. К 1915 году импорт шведской руды подскочил до 5,45 миллионов тонн, но к 1916-му снизился до 4,9 миллионов. И все равно во время войны это составляло до 90% всей железной руды, поступавшей в Германию морским путём. Для сравнения, в ту же Англию поставлялось 500-600 тысяч тонн в год.
Немецкая промышленность буквально зависела от руды шведов (английская, кстати, тоже). По расчётам немецкого экономиста Густава Штольпера, сделанным уже после войны, без шведской руды производство стали в Германии упало бы на 35-45% уже к середине 1915 года. А сталь нужна везде: это снаряды, это пулемёты, это бронелисты, это стволы орудий.
Напрашивается логичный вопрос: почему именно шведская руда была так критична, неужели у немцев своих пород не было? Тут надо чуть разобрать геологию, а то мы всё про политику да про политику.
Что вообще такое руда? Это природное минеральное образование, содержащее железо и его соединения в таком количестве и виде, при которых их промышленное извлечение является рентабельным.
Если уже совсем просто говорить руда состоит из железа и разных примесей. Чем больше примесей – тем меньше железа и наоборот. В отличие от большинства европейских месторождений, шведская руда из Заполярья (Кируна и Елливаре) – это в основном магнетит (магнитный железняк). Теоретически в чистом магнитите может содержаться до 72,4% железа. В шведской товарной руде этот показатель стабильно составлял 60–65%. Для сравнения, немецкая руда из Лотарингии была лимонитом (бурым железняком) с содержанием железа всего 30–35%. А также шведские магнетиты были очень чистыми от серы, которая делала металл очень хрупким при высоких температурах. То есть из них буквально нельзя было бы выплавить высококачественные продукты. И поэтому шведская руда была идеальным комплементарным сырьём: смешиваешь лотарингскую со шведской и получаешь сталь нужного качества в нужных объёмах.
Руду добывали за полярным кругом (Кируна и Елливаре). Оттуда по железной дороге её везли в два порта: в шведский Лулео на Ботническом заливе и в норвежский Нарвик на Атлантическом побережье. Зимой Ботнический залив замерзает, и Лулео с декабря по апрель не использовался. Зато Нарвик, благодаря Гольфстриму, работал круглый год. И вот вам готовый маршрут: из нейтральной Норвегии, через нейтральные воды, руда шла в Германию. Антанта могла только наблюдать и возмущаться.
И шведы ведь прекрасно понимали, на что идёт их руда. Все понимали, что это стратегический ресурс. Но это, как говорится, бизнес, ничего личного.
Давление Антанты
А теперь давайте посмотрим на ситуацию глазами Антанты.
Германия, которую они мечтают задушить блокадой, ежемесячно получает сотни тысяч тонн железной руды из нейтральной Швеции. Сырье поступает беспрепятственно, а продукция из этого сырья убивает солдат Антанты. Британская разведка, надо отдать ей должное, очень быстро поняла масштаб проблемы. Уже в ноябре 1914 года Адмиралтейство подготовило меморандум, в котором шведская руда была названа "абсолютным приоритетом для морской блокады". Но дальше меморандумов дело пошло не сразу. Потому что одно дело – объявить товар контрабандой, и совсем другое – реально перекрыть его поток.
Формально британцы действовали методично. В 1915 году они включили железную руду в список товаров, которые подлежат конфискации независимо от порта назначения. Юридическое основание было шатким, но кого это волновало в военное время? Британский флот начал досматривать шведские суда в Северном море и часть грузов действительно конфисковывалась. Но географию не обманешь.
Но основной маршрут руды шёл не через Северное море, а через Балтику. А Балтика в 1915-1917 годах была, по сути, немецким озером. Российский флот хоть и был там и превосходил числом немецкий, но немцы навязали русским оборону, поэтому спокойно передвигались в этих водах. А попытка британской эскадры сунуться в Балтику означала бы самоубийство. Там их ждали бы и минные заграждения, и подводные лодки, и линейные силы Флота открытого моря Германии. Адмирал Фишер, конечно, носился с идеей форсирования датских проливов и высадки десанта в Померании, но Черчилль, тогда ещё первый лорд Адмиралтейства, благоразумно спустил этот план на тормозах.
Оставался второй маршрут – через норвежский Нарвик. И вот тут начинался настоящий юридический и дипломатический ад. Норвегия была тоже нейтральной страной и её территориальные воды считались неприкосновенными. Немецкие транспорты, загрузившись рудой в Нарвике, шли вдоль норвежского побережья на юг, прикрываясь нейтральным флагом и норвежским суверенитетом. Британцы тронуть их не могли, это означало бы международный скандал и, возможно, толкнуло бы всю Скандинавию в объятия Германии.
В 1916-1917 годах Лондон пробовал давить дипломатически, угрожая сократить поставки угля в Швецию, а также обещал экономические санкции и намекал на "нежелательные последствия". Но шведы обещали "рассмотреть вопрос", тянули время, сокращали поставки ровно настолько, чтобы Антанта могла сохранить лицо, но не настолько, чтобы немцы начали задыхаться.
В Берлине же внимательно следили за этими манёврами и, в свою очередь, подкидывали Стокгольму угля и зерна, чтобы нейтралитет оставался правильно ориентированным.
Переговоры и уступки
Шведы вели переговоры сразу с обеими сторонами.
Начнём с Антанты. Великобритания еще до вступления в войну США вела переговоры со шведами об ограничении экспорта руды в Германию, сообщая о том, что будут сокращать свои поставки продовольствия, особенно ископаемого угля и кокса. Швеция, при всех своих богатствах, критически зависела от импортного угля, ведь своего почти не было, а без угля вставали железные дороги, заводы и отопление городов. Но и немцы, как ранее говорил, знали о том, что союзники давят на это, поэтому быстро подсуетились и предложили шведам свои поставки того же угля.
Но переговоры продолжались с британцами, хоть и шли мучительно. Шведский премьер-министр Яльмар Хаммаршёльд (кстати, отец того самого Дага Хаммаршёльда, будущего генсека ООН) был консерватором и боялся, что его примут за союзников Антанты. Он искренне считал, что нельзя ссориться с Берлином (у него вообще была прогерманская позиция), но при этом он понимал, что и Антанту посылать открыто нельзя. Поэтому Стокгольм выбрал тактику соглашаться на всё, но делать ровно столько, сколько нужно, чтобы не принять чью-либо сторону. Тем не менее в январе 1917 года шведская делегация в Лондоне (ее возглавлял влиятельный банкир Маркус Валленберг) согласовала с Великобританией компромиссный проект торгового соглашения.
Из-за их блокады и до 1917 года были трудности, но со вступления в войну в США, давление на Швецию усилилось. Акцент делался все также на требовании сократить шведский экспорт железной руды в Германию, после чего шведы могли рассчитывать на увеличение поставок продовольствия от союзников. В чем суть? Великобритания ослабляет морскую блокаду и пропускает в Швецию критически важные товары (зерно, уголь, корма). Взамен Швеция гарантирует, что эти товары не попадут в Германию, и ограничивает экспорт собственного сырья немцам. Но соглашение провалилось, Яльмар Хаммаршёльд категорически отказался ратифицировать этот договор. Из-за отказа подписать соглашение Великобритания и вступившие в войну в апреле 1917 года США полностью заблокировали шведский импорт. В Швеции начался жесточайший дефицит хлеба и массовые "голодные бунты", что привело к падению правительства Хаммаршёльда в марте 1917 года и замене его на Карла Шварца, но это тоже не решило проблему.
Осенью 1917 года к власти в Швеции пришло новое, либерально-социалистическое коалиционное правительство Нильса Эдена. В итоге к 1918 году, после долгих препирательств, было подписано оглашение между Ассоциированными правительствами (Антантой) и Швецией. По нему Швеция обязалась резко сократить экспорт железной руды в Германию и предоставить Антанте в аренду половину своего торгового флота (около 400 000 тонн водоизмещения) для военных перевозок. И уже в 1918 году экспорт руды немцам составил 0,9 млн тонн.
Но расскажу также и о переговорах с Берлином. Шведы честно предупредили немецких партнёров, что британцы требуют сократить поставки. И немцы понимали это, поэтому тоже шли на уступки. Потому что тоже не хотели терять шведский нейтралитет. Более того, они нарастили поставки угля в Швецию, компенсируя возможные потери от британского давления. По сути, Стокгольм получил уголь от немцев, зерно от датчан и норвежцев (с оглядкой на британцев) и сохранил прибыльный экспорт руды на уровне, который вполне устраивал Берлин (до 1918 года).
На войне нейтралитет – это товар, и за него надо брать плату с обеих сторон. Шведы этот товар продавали виртуозно, балансируя на грани фола и ни разу не сорвавшись в пропасть.
Отдельно хочу рассказать о тех, кто, собственно, эту руду добывал и продавал. Потому что за всеми манёврами стояла совершенно конкретная организация – компания LKAB (Luossavaara-Kiirunavaara Aktiebolag) – предприятие, которое в 1907 году стало государственным.
Казалось бы, что раз есть такой экспорт в другие страны, то они купаются в деньгах? Не тут-то было, в годы войны прибыль, как бы это не было парадоксально, упала. Посмотрите на динамику чистой прибыли LKAB (1913–1919 гг.):
- 1913 год: около 17–18 млн шведских крон. Компания процветала за счет масштабного экспорта (более 4,5 млн тонн) и высоких цен. Чистая прибыль на одну тонну составляла около 4 крон.
- 1914 год: около 12 млн крон. Вспыхнувшая война парализовала морские пути в августе. Экспорт временно встал, из-за чего доходы сократились почти на треть.
- 1915 год: возле 11 млн крон. Германия смогла наладить логистику через Балтийское море и порт Лулео, выкупая руду по фиксированным ценам, что удержало доходы компании от полного краха.
- 1916 год: чуть больше 8,5 млн крон. Британская морская блокада стала плотнее. Из-за инфляции в Швеции начали резко расти расходы на добычу и рабочую силу, что снизило маржинальность тонны руды.
- 1917 год: 5-6 млн крон. Вступление США в войну и прекращение поставок угля ухудшили работу шахт. Доходы упали до минимума из-за сокращения объемов отгрузки.
- 1918 год: Менее 2 млн крон. После подписания шведско-британского соглашения (май 1918) экспорт руды в Германию принудительно урезали. Добыча почти замерла, компания едва сводила концы с концами.
- 1919 год: 4-5 млн крон. Окончание войны и подписание Версальского мира убрали блокаду, но разрушенная экономика Европы и тяжелый послевоенный кризис в самой Швеции (падение курса кроны) не позволили компании быстро вернуться к довоенным доходам.
И это только показывает, что Швеция просто была вынуждена торговать с Германией. В ином случае проблемы 1917 года появились бы еще раньше.
Нейтралитет цвета железной руды
Ну что ж, давайте подведём черту. Швеция вышла из Первой мировой войны с репутацией "Формально нейтральная, фактически незаменимая". Страна, объявившая неучастие в войне своей национальной идеей, оказалась встроена в военную машину кайзера достаточно глубоко.
Можно ли их осуждать? Конечно же нет. Давайте на секунду представим, что Стокгольм повёл себя иначе. Скажем, полностью прекратил поставки в Германию под давлением Лондона. Что бы случилось? Возможно Берлин ввёл бы войска в Швецию, а немецкий флот на Балтике вообще доминировал. Швеция могла стать полем боя, потеряла бы и рудники, и нейтралитет, и жизни своих граждан. А британцы, скорее всего, ограничились бы сочувственной телеграммой. Ну, или прислали бы пару крейсеров, что вряд ли помогло бы против германских дредноутов. Или даже если немцы не отправили бы свои войска, в самой Швеции мог бы случиться очень сильный кризис.
Так что выбор у шведов был, прямо скажем, небогатый. И, кстати, именно это позволило им после войны не лежать в руинах, а спокойно развиваться. Антанта закрыла глаза на шведский нейтралитет потому, что реальных рычагов воздействия у неё не было. Невозможно наказать того, кого не можешь достать, не начав новую войну.
В 1939-м, когда Европа снова запылает, этот опыт заставит и Берлин, и Лондон смотреть на Стокгольм с совершенно определёнными ожиданиями. Но это уже совсем другая история.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Все статьи по этому циклу и ссылки на них вы можете увидеть здесь: