Январь 1942 года, заснеженные поля Подмосковья. Бойцы Вермахта, услышав за спиной нарастающий рёв пропеллеров, поначалу приняли несущиеся по глубокому снегу машины за фантастически быстрые русские танки. То, что вырвалось из белой мглы, не имело ничего общего с привычным образом бронетехники: на четырёх лыжах, с авиационным винтом сзади, плевалось свинцом во все стороны. Чтобы спастись от пуль, фашисты бросались в леса и кустарники, куда самоходные не могли проехать. Так состоялось боевое крещение аэросаней НКЛ-26 — машин, само существование которых до сих пор остаётся одной из самых малоизвестных страниц Великой Отечественной.
От великого князя до Первой мировой
История этих «снежных автомобилей» началась задолго до того, как они стали кошмаром гитлеровцев. Первые самоходные сани с винтом появились в России ещё до революции — их изобрёл инженер Сергей Неждановский. В дореволюционные годы на аэросанях любил кататься великий князь Кирилл Владимирович, кузен Николая II, что, впрочем, не превратило новинку в массовое явление. Во время Первой мировой войны «снежные автомобили» применялись в разведывательных целях, однако на вооружении императорской армии их насчитывалось всего около 30 единиц — капля в море фронтовой техники.
Заказ Государственного комитета обороны
Советская власть отнеслась к идее заметно серьёзнее. К 1939 году в СССР было испытано порядка двадцати конструкций аэросаней, часть из которых изначально предназначалась для ведения боевых действий. Первой серийной машиной московского Глиссерного завода стала модель оСГА-1, однако подлинный звёздный час этого вида техники наступил лишь с началом войны. Летом 1941 года Государственный комитет обороны заказал инженерам разработку новой машины, которая способна была бы быстро передвигаться по снежной целине, оставаясь при этом недорогой и простой в изготовлении. Так родились НКЛ-26, чья аббревиатура расшифровывается как Народный комиссариат лесной промышленности — именно ему подчинялись заводы-производители.
Деревянный корпус и мотор от У-2
Конструкция получилась нарочито аскетичной и одновременно остроумной. Деревянный корпус, защищённый бронещитами, устанавливался на четыре лыжи. Сзади размещался пятицилиндровый авиамотор М-11, снятый с учебного самолёта У-2, — он и приводил машину в движение, вращая пропеллер. Пока водитель-механик управлял санями, командир экипажа вёл огонь прямо на ходу из пулемёта ДТ калибра 7,62 миллиметра, закреплённого на турели. Простота сборки сочеталась с убойной скоростью на снегу — именно то, что требовалось фронту.
Подготовкой экипажей занималось специальное управление в составе бронетанковых войск Красной Армии, координировавшее обучение личного состава аэросанных батальонов и рот. Параллельно существовали и собственные бронесанные подразделения НКВД, что лишний раз подчёркивает, насколько серьёзно в Москве относились к новому виду оружия.
Рокоссовский и «крепкая помощь»
Первый громкий успех пришёл под Козельском и Мещенском, где сражалась 16-я армия Константина Рокоссовского. В её распоряжении тогда оказалось около десятка бронесанных подразделений. Позднее, в книге «Солдатский долг», полководец назовёт аэросани
«очень крепкой помощью и не только для живой связи»,
признавшись, что и сам нередко пользовался НКЛ-26 для быстрого перемещения вдоль линии фронта по бездорожью. Он же оставил описание одной из атак аэросанной роты: машины, поливавшие противника огнём из четырнадцати пулемётов, буквально рассеяли немцев. Пленные после боёв рассказывали красноармейцам, что атакующие сани их попросту поразили — не столько даже огнём, сколько самим зрелищем и звуком.
По льду, по снегу, по Дороге жизни
Снежные поля были не единственной стихией этих машин. НКЛ-26 уверенно ходили и по льду рек и озёр, при необходимости буксируя за собой до двух десятков лыжников. Быстрота и манёвренность делали их трудной мишенью: случаев уничтожения аэросаней было немного, под ответный огонь они попадали редко. Это позволяло использовать их в сотнях десантных, разведывательных и боевых операций — далеко за пределами подмосковных сражений.
Аэросани засветились в Карелии и в окрестностях Пскова, патрулировали и охраняли Дорогу жизни, по которой осуществлялась связь с блокадным Ленинградом, — задача, по своей значимости стоящая особняком. Устрашающий рёв винтов НКЛ-26 сыграл большую роль и при штурме Новгорода 20 января 1944 года, когда психологический эффект от приближающихся «снежных танков» вновь сработал не хуже самих пулемётных очередей.
Немецкий ответ, который не состоялся
Любопытно, что подобную технику пытался освоить и противник. У гитлеровцев тоже были аэросани, причём само немецкое название — Aerosani — оказалось прямым заимствованием из русского языка. Однако Вермахт пользовался ими в куда меньшем масштабе, преимущественно на озёрах Карелии. Немецкие машины с пропеллерами уступали советским по своим техническим характеристикам и потому, как правило, избегали прямых столкновений с НКЛ-26.
Так получилось, что роль «генерала Винтера» в победе над фашистами оказалась подкреплена не только лучшей экипировкой Красной Армии зимней одеждой по сравнению с Вермахтом, но и весьма конкретным железом — точнее, деревом, бронещитами и авиамотором, собранными воедино на четырёх лыжах. Машина, спроектированная за считанные месяцы по сугубо утилитарному заказу, превратилась в одно из самых неожиданных пугал восточного фронта — и, пожалуй, в самое тихо ушедшее в тень оружие Великой Отечественной.