Марина дошла до 6 этажа с пакетом картошки в одной руке и коробкой молока в другой. Лифт второй день стоял на 1 этаже с распахнутыми дверями. На кнопке вызова висел листок от управляющей компании, приклеенный скотчем.
На площадке между 5 и 6 этажами стоял Павел Иванович.
Он держал мусорный пакет, но к мусоропроводу не шёл. Серую домашнюю кофту застегнул криво, один край воротника загнулся внутрь. Марина остановилась, переставила пакет на бедро.
— Марина Сергеевна, — сказал он. — Вы меня простите, я вас задержу.
— Что-то случилось?
Павел Иванович посмотрел вниз по лестнице. Потом на свою дверь. За ней тонко зазвонил телефон, но он не двинулся.
— Не знаю, как вам сказать.
Марина подумала про лифт, про соседей с 8 этажа, про чужую машину, которая третий день стояла поперёк двора. С такими словами в подъезде редко начинали хороший разговор.
— Если про лифт, я уже звонила.
— Это не про лифт.
Он замолчал. Мусорный пакет в его руке тихо шуршал. Снизу хлопнула подъездная дверь, кто-то задержался у почтовых ящиков. По лестнице поднялся запах мокрой куртки и табака.
— Вы Олега сегодня поздно ждёте? — спросил Павел Иванович.
Марина крепче сжала ручки пакета.
— Он на работе. Сказал, после 21:00 будет.
Сосед кивнул так, будто получил ответ, который уже знал.
— У меня кухня на другую сторону выходит. На 18-й дом. Второй подъезд весь как на ладони. Машины тоже.
Коробка молока начала выскальзывать из пальцев. Марина поставила её на ступеньку.
— Павел Иванович, говорите прямо.
Он достал из кармана сложенный листок в клетку. Бумага была помята на сгибе. Он протянул её Марине, потом задержал руку.
— Я лезть в чужую жизнь не хотел. У меня своих дел хватает. Но Олег ваш туда ездит часто. Почти каждый день. Днём. С пакетами. Иногда выходит оттуда с женщиной и мальчиком. Мальчик зовёт его папой. Я из окна слышал.
Марина посмотрела на листок. Почерк у соседа был крупный, стариковский, с нажимом.
— Кого зовёт?
— Олега.
По лестнице поднялась женщина с собакой. Собака потянулась к пакету с картошкой. Марина отступила ближе к стене. Женщина поздоровалась и пошла выше. Её шаги ещё звучали над головой, когда Павел Иванович снова заговорил:
— Я, может, ошибся бы один раз. Но он был там 14 марта, 15 марта, 18-го, 19-го. Сегодня тоже. В 15:20 примерно. Белый пакет из магазина нёс. Женщина в синей куртке дверь открывала.
Марина взяла листок.
Там было написано: «18/2, подъезд 2, квартира 12». Ниже даты и время: 14 марта — 15:18, 15 марта — 15:24, 18 марта — 15:21, 19 марта — 15:17. Последняя строка была сегодняшняя.
— Я один раз снимал двор, — сказал Павел Иванович. — Курьер у них застрял, я сыну хотел отправить, как опять проезд заставили. В кадр ваша машина попала. Если надо, покажу. Только вы лучше с кем-то идите, Марина Сергеевна.
Она сложила листок пополам.
— Спасибо.
Дальше до своей двери она поднималась медленно. У квартиры пришлось дважды попасть ключом в замок. В прихожей пахло гуашью, жареным луком и мокрой тканью. Даша сидела на кухне в наушниках и выводила чёрным маркером заголовок на ватмане. На холодильнике висело расписание её пробных экзаменов. Жёлтый магнит-домик держал квитанцию за свет.
— Мам, картошка? — спросила Даша, не снимая наушники.
— Картошка.
Марина поставила пакет на пол, молоко убрала в холодильник. На средней полке стояла кастрюля с супом, контейнер с котлетами и баночка огурцов. Крышка от баночки лежала рядом, липкая по краю. Олег открыл огурцы утром и ушёл, оставив крышку на полке.
— Папа писал? — спросила Марина.
— Да. Сказал, что у них завал. Попросил ужин оставить.
Даша снова наклонилась над ватманом. Олег часто писал ей первым: «Доехала?», «Ключи взяла?», «Маме помоги». Марина привыкла считать эти короткие сообщения заботой.
Она сняла пальто и только у зеркала заметила, что листок соседа всё ещё зажат в руке. Бумага смялась у края.
На тумбочке у двери лежала запасная связка Олега. Он утром оставил её дома, потому что искал ключ от почтового ящика и торопился. На связке было 4 ключа и жёлтый пластиковый брелок с цифрой 12. Этот брелок появился месяца 2 назад. Олег сказал, что это от кладовки на работе, где они держат образцы товара. Марина тогда спросила, почему кладовка с номером, как гостиница. Он из ванной ответил, что у начальника свои порядки.
Сейчас брелок лежал на тумбочке лицом вверх.
— Мам, ты чего в коридоре стоишь? — спросила Даша.
— Куртку повешу.
Марина повесила пальто, вымыла руки и поставила картошку в нижний ящик. Потом открыла банковское приложение. Сначала своё, потом семейную карту, которой они платили за продукты и коммуналку. Олег подключил её год назад: сказал, что так удобнее считать расходы.
В истории операций было привычное: магазин у дома, заправка, аптека, доставка воды. Марина ввела в поиск название улицы рядом с 18-м домом.
Появилось 5 строк.
14 марта — магазин «У дома», 2860 рублей.
15 марта — детский центр, 1200 рублей.
18 марта — пекарня, 740 рублей.
19 марта — аптека, 1630 рублей.
Сегодня — супермаркет, 4210 рублей.
Марина сидела на краю кровати в спальне и смотрела на экран. Из кухни доносился скрип маркера по ватману. За стеной у соседей включили воду. В прихожей на тумбочке лежала связка с жёлтым брелоком.
Олег написал в 19:43.
«Марин, сегодня поздно. Не жди. У клиента накладка».
Она набрала: «Ты где?»
Ответ пришёл через минуту.
«На складе. Потом к маме заеду, она смеситель просила посмотреть».
Свекровь жила на другом конце района. От склада до неё было минут 40 на машине. От 18-го дома до их квартиры — 6 минут пешком через двор и арку.
Марина написала: «У мамы смеситель?»
Олег прислал раздражённый смайлик.
«Да. Что за допрос?»
Она выключила экран и снова включила. Открыла переписку со свекровью. Последнее сообщение от Нины Аркадьевны было 3 дня назад: «Олег опять ко мне не доехал. Ты его там совсем загоняла? Кран течёт, а сын занят вашими капризами».
Марина перечитала сообщение. Потом открыла семейную карту ещё раз.
— Мам, у тебя лицо странное, — сказала Даша из дверного проёма.
Марина закрыла приложение.
— Устала.
— Папа опять поздно?
— Да.
Даша прошла к холодильнику, достала сок, налила в стакан. На ней была старая футболка Олега с выцветшей надписью. Она спала в ней с 10 лет, когда отец уехал на неделю в командировку. Тогда Даше казалось, что так он ближе.
— Он в субботу обещал меня отвезти на проект, — сказала Даша. — Помнит?
— Напомню.
— Он сам обещал.
Даша положила маркер на стол. Колпачок покатился и упал на пол. Марина наклонилась, подняла его и положила рядом с ватманом.
— Я напомню, — сказала она.
Олег пришёл в 22:37. Ключ повернулся тихо. Марина сидела на кухне с выключенным светом. Лампа над плитой подсвечивала чайник и тарелку с котлетами. Даша ушла в комнату, но дверь оставила приоткрытой.
— Ты чего в темноте? — Олег заглянул на кухню.
На нём была синяя куртка. На рукаве у локтя блестело маленькое пятно соуса. Олег заметил его, провёл пальцем и вытер о салфетку.
— Устала.
— Я тоже. День адский.
Он сел, потянул к себе тарелку и начал есть стоя, в куртке.
— У мамы сделал кран?
Ложка остановилась над тарелкой.
— Какой кран?
Марина посмотрела на него. Олег опустил ложку и взял хлеб.
— А, смеситель. Там прокладка нужна. Я посмотрел, сказал завтра сантехника вызвать.
— Она писала, что ты к ней 3 дня не доезжал.
Олег жевал, глядя в тарелку.
— Марин, я сейчас никакой. Давай завтра.
— Где склад?
Он поднял глаза.
— Что?
— Адрес склада.
— Ты серьёзно?
Марина молчала. Олег отодвинул тарелку. На клеёнке остался белый круг от горячего.
— У нас на работе завал. Я весь день на телефоне, потом к клиенту, потом к матери. Прихожу домой, и ты с адресами.
— Назови.
Из комнаты Даши стихла музыка.
Олег услышал это. Лицо у него стало собранным.
— Я спать. Завтра поговорим.
Он ушёл в ванную. Через минуту потекла вода. Марина смотрела на тарелку с недоеденной котлетой. Вода шумела долго. Олег вышел уже в домашней футболке, прошёл мимо кухни и положил на тумбочку основную связку ключей. Жёлтого брелока на ней не было. Он остался на запасной связке рядом с почтовым ключом.
Утром Олег ушёл в 7:12. Сказал, что встреча в 8:00. Поцеловал Дашу в макушку, Марине махнул рукой из прихожей.
— В субботу Дашу отвезёшь? — спросила она.
— Куда?
Даша стояла у зеркала и застёгивала рюкзак. Пальцы остановились на замке.
— Пап, проект. Я тебе адрес кидала.
— Точно. Посмотрю. Если встреча не сорвётся.
— Ты обещал.
Олег взял со стола телефон.
— Даш, я работаю. С утра началось.
Он ушёл быстро. Дверь закрылась, ключ щёлкнул в замке. Даша ещё несколько секунд стояла с рюкзаком.
— Я сама доеду, — сказала она.
— Мы посмотрим.
— Он забудет.
Марина подошла и поправила ей воротник. Даша отступила на полшага, потом обняла мать одной рукой, с рюкзаком между ними.
— Ладно. Я побежала.
Когда дверь за дочерью закрылась, Марина взяла запасную связку Олега. Жёлтый брелок был тёплый от солнца, которое падало на тумбочку. На маленьком ключе была свежая царапина. Ключ выглядел новым, плоским, с чёрной пластиковой головкой.
Марина положила связку в карман куртки и вышла из дома в 14:40.
Через двор до 18-го дома она дошла за несколько минут и села на лавку у детской площадки. На лавке отслаивалась зелёная краска. Девочка лет 6 катала кукольную коляску по мокрому песку. У подъезда курил мужчина в рабочей куртке.
В 15:16 во двор въехала их машина.
Марина сразу узнала номер. Олег припарковался у клумбы, где висела табличка «Газон». Он вышел, достал из багажника 2 пакета. В одном были продукты, во втором что-то объёмное в красной подарочной бумаге. Олег оглянулся на двор и поднял руку.
Из второго подъезда вышла женщина в синей куртке. Невысокая, с тёмными волосами, собранными резинкой. За руку она держала мальчика в серой шапке с ушами. Мальчик увидел Олега, отпустил её руку и побежал.
— Папа! — крикнул он.
У мужчины в рабочей куртке дрогнул пепел на сигарете.
Олег присел, подхватил мальчика одной рукой, пакеты поставил на асфальт. Мальчик обнял его за шею. Женщина подошла ближе и сказала что-то короткое. Олег засмеялся. Дома он в последние месяцы чаще говорил, что устал.
Мальчик потянулся к пакету с подарочной бумагой.
— Дома посмотришь, Тима, — сказал Олег.
Женщина взяла один пакет. Олег взял второй и мальчика за руку. Все трое вошли во второй подъезд.
Марина осталась на лавке. Девочка с кукольной коляской объехала её ботинки и сказала:
— Тётя, подвиньтесь.
Марина подвинула ноги. В кармане куртки жёлтый брелок упирался в ладонь.
Через 8 минут она встала и подошла к подъезду. Домофон был старый, с потёртыми цифрами. Кнопка 12 была исцарапана сильнее остальных. Марина достала ключ. Он вошёл в нижний замок и повернулся с сухим щелчком.
В подъезде пахло кошачьим кормом, детским шампунем и жареными блинами. На 3 этаже у двери стояла коробка из-под обуви с детскими сапогами. На 4 этаже висел велосипед без переднего колеса. У квартиры 12 лежал коврик с серыми полосами. На ручке двери болтался маленький пластиковый самолёт на верёвочке.
Марина не нажала звонок. Достала телефон, сфотографировала дверь, коврик и номер квартиры. Потом спустилась вниз и вышла во двор.
У подъезда 18-го дома стоял Павел Иванович. Он мял в руках кепку.
— Вы одна? — спросил он.
— Одна.
— Видели?
Марина кивнула.
Павел Иванович посмотрел на окна 5 этажа.
— Я боялся, что вы подумаете, будто я сочиняю.
— Нет.
Он достал телефон в старом чехле.
— Вот. Я тогда курьера снимал. Плохо видно, но машина ваша. И он с мальцом.
На видео двор трясся: Павел Иванович снимал из окна через москитную сетку. Сначала была машина курьера, потом серебристый седан Олега. Олег вытаскивал из заднего сиденья детское кресло. Мальчик стоял рядом и хлопал ладонью по капоту. Женщина поправляла ему шарф. Видео длилось 18 секунд.
— Перешлите мне, пожалуйста.
— Сейчас.
Телефон соседа долго думал, потом файл ушёл в мессенджер. Марина поблагодарила его. Павел Иванович хотел что-то добавить, но только кивнул и убрал телефон.
Дома она сняла куртку, достала ключи и положила их на тумбочку. Жёлтый брелок стукнул о дерево.
Марина открыла шкаф в прихожей и достала старую синюю папку. Там лежали документы на квартиру, страховки, свидетельство Даши о рождении, квитанции за последние месяцы. Папку она положила на кухонный стол. Потом распечатала банковские операции за март и апрель. Принтер в спальне зажевал один лист, пришлось тянуть бумагу двумя руками.
К 18:00 на столе лежало 9 листов: выписка, скриншоты переводов, фотографии подъезда, кадр с видео Павла Ивановича, листок с датами. Марина смотрела на эти листы и думала об Олеге, который покупал Даше мандарины без косточек, потому что она с детства выбирала только такие.
В 18:22 позвонила Нина Аркадьевна.
— Марина, ты чего Олегу весь день сообщения кидаешь? — начала она без приветствия.
— Я ему сегодня ещё ничего не писала.
— Не надо мне. Он сказал, ты вчера его допрашивала. Мужик работает, деньги домой несёт, а ты ему нервы треплешь.
Марина посмотрела на выписку. В строке за 22 марта было написано: «Перевод А. К., 36000 рублей».
— Нина Аркадьевна, он к вам вчера приезжал?
Свекровь замолчала. В трубке работал телевизор.
— Приезжал, — сказала она потом.
— Во сколько?
— Марина, ты меня проверяешь?
— Во сколько?
— После работы. Я на часы не смотрела.
— Он сказал, что смотрел у вас смеситель. У вас течёт смеситель?
Телевизор в трубке стал громче. Нина Аркадьевна, видимо, отошла от него, потом вернулась.
— Течёт.
— Вы 3 дня назад писали, что он к вам не доехал.
— Сегодня доехал.
— Сегодня он был в 18-м доме. Во втором подъезде. В квартире 12.
Свекровь резко вдохнула.
— Кто тебе сказал?
Марина взяла ручку и поставила точку на пустом краю выписки. Потом ещё одну.
— Вы знали.
Нина Аркадьевна заговорила тише.
— Ты сейчас не горячись. Там ребёнок.
Ручка потекла, на бумаге расплылось синее пятно.
— Какой ребёнок?
— Мальчик. Он к Олегу привязался. Там сложная ситуация. Алёна одна, ей тяжело. Олег по-человечески помогал.
— Вы давно знаете?
— Марина, ты взрослая женщина. У тебя дочь почти самостоятельная. Там малыш. Мужчина иногда нужен там, где женщине трудно одной.
Марина положила ручку. Пальцы испачкались пастой.
— Он мальчику отец?
— Это не мой секрет.
— А чей?
Нина Аркадьевна зашуршала чем-то у телефона.
— Грязь не разводи. Даша узнает — кому легче станет? Олег сам разберётся. Он никого не бросал.
— Он почти год ездил в другую квартиру.
— Значит, были причины.
— Вы мне врали про смеситель.
— Я мать. Я сына прикрыла. Любая мать прикрыла бы.
Марина отключила звонок. Телефон сразу завибрировал снова. На экране высветилось «Олег». Она положила телефон экраном вниз.
Даша пришла в 19:05, мокрая после мелкого дождя, с тубусом для ватмана под мышкой.
— Мам, учительница сказала, что проект можно сдать в понедельник. Папа в субботу может не ехать.
Она сняла кроссовки, увидела на кухонном столе бумаги и остановилась.
— Что это?
Марина перевернула верхний лист.
— Рабочее.
— У тебя на листе наша машина.
Даша подошла ближе. Марина положила ладонь на фотографию, но дочь уже увидела достаточно.
— Это папа?
— Даша, иди переоденься.
— Это он с кем?
Марина начала собирать листы в папку. Один лист упал на пол. Даша подняла его быстрее. На листе была выписка с переводами.
— «А. К.», — прочитала она. — Кто это?
— Дай сюда.
— Мам.
Марина протянула руку. Даша не отдала лист, но опустила его ниже.
— Скажи мне. Только нормально.
В дверях стояла девочка 14 лет, в мокрой толстовке, с тубусом под мышкой. На носу у неё была капля дождя. Марина вспомнила, как Олег в роддоме боялся взять её на руки, пока медсестра не показала, как держать голову. Он тогда сказал: «Она такая маленькая, я её сломаю». Потом долго стоял у стекла и смотрел на свёрток.
— Я сама пока не всё понимаю, — сказала Марина.
— Он кого-то нашёл?
Марина взяла у неё лист. Даша позволила.
— Есть женщина. Есть мальчик. Я сегодня видела их рядом.
Даша кивнула, поставила тубус к стене и прошла в ванную. Дверь закрылась без хлопка. Через несколько секунд потекла вода.
Олег вернулся в 20:11. Дверь открылась медленно. Он вошёл, увидел папку на столе, Марину у окна и сразу остановился.
— Ты зачем к матери звонила? — спросил он.
— Она сама позвонила.
— Ты её довела.
— Я сегодня была у 18-го дома.
Олег снял куртку и аккуратно повесил на спинку стула. Такая аккуратность появлялась у него в трудные минуты. Когда Даша разбила экран телефона, он так же медленно поставил чашку в мойку, прежде чем говорить о деньгах.
— Значит, следишь.
— Я видела тебя с мальчиком.
Он сел напротив. Между ними лежала синяя папка.
— Марин, давай без театра. Я всё объясню.
— Объясняй.
Олег потёр переносицу.
— Алёна работает у нашего партнёра. У неё ситуация сложная. Ребёнок растёт без отца. Я помогал сначала с документами, с машиной, потом Тима ко мне привык.
— Он зовёт тебя папой.
— Дети так говорят, когда привязываются.
— Три месяца?
— Дольше.
Марина взяла верхний лист выписки и повернула к нему.
— Сколько?
Олег посмотрел на строки с переводами. Потом перевёл взгляд на окно.
— Почти год.
Из ванной донёсся щелчок. Даша выключила воду. Олег повернулся к коридору.
— Она дома?
— Дома.
— Зачем ты при ней?
— Ты сам пришёл домой.
Он сжал губы.
— Алёна знает про нас? — спросила Марина.
— Все всё знают в той мере, в которой им надо.
Марина смотрела на мужа и впервые за вечер ясно увидела его раздражение. Его поймали в неудобный момент, и он хотел быстрее вернуть разговор под свой контроль.
— Даша в какой мере должна знать?
— Дашу трогать нельзя.
— Ты уже тронул.
— Я никого из семьи не бросал. Деньги дома есть, квартира оплачена, холодильник полный. Ты чего хочешь? Чтобы я сказал, что был козлом, и ползал на коленях?
Дверь ванной открылась. Даша вышла в сухой футболке, волосы убраны в полотенце. Она остановилась в коридоре.
— Ты правда там папа? — спросила она.
Олег встал.
— Даш, иди в комнату.
— Ответь.
— Это взрослые дела.
— Я твоя дочь.
Он сделал шаг к ней, но Марина подняла руку. Олег остановился.
— Там ребёнок, который ко мне привык, — сказал он мягче. — Я помогал. Так получилось.
— Ты меня в субботу на проект не можешь отвезти, потому что у тебя там ребёнок?
Олег вздрогнул.
— Даша, не говори глупости.
— Я ждала 3 недели. Ты сказал, что точно. А ты возил ему подарок.
Она развернулась и ушла в комнату. Дверь закрылась, и Марина услышала, как щёлкнул замок.
Олег сел обратно.
— Вот зачем? Зачем было доводить до этого?
— Это я довела?
— Ты могла поговорить со мной спокойно.
Марина придвинула к себе жёлтый брелок, который лежал рядом с папкой. Олег увидел его и протянул руку.
— Дай.
— От квартиры 12?
— Это запасной.
— От квартиры 12?
Он убрал руку.
— Да.
— Кто платит аренду?
— Я помогаю.
— Сколько?
— Марина.
— Сколько?
— 36000 в месяц. Иногда больше. У неё не всегда хватает.
— А мне ты говорил, что премии урезали.
— Урезали.
— Поэтому мы отложили Дашину поездку на летнюю смену.
Олег прикрыл глаза.
— Это разные вещи.
— Для тебя.
Он ударил ладонью по столу. Папка подпрыгнула, жёлтый брелок сдвинулся к краю.
— Я живой человек. Я устаю. Там мне рады. Там меня ждут.
Он сам услышал эти слова. В комнате Даши стало тихо.
Марина подняла брелок с пола. Он упал, когда папка сдвинулась. Пластик был сколот сбоку.
— Сегодня ты спишь у мамы, — сказала она.
Олег коротко засмеялся.
— Ты меня из моей квартиры выгоняешь?
— Сегодня ты спишь у мамы. Завтра в 12:00 говоришь с Дашей. Сам. После этого будем решать, как жить дальше.
— Ты решила за всех.
— Сегодня я решила за себя и за дочь.
Он смотрел на неё долго. Потом встал, взял куртку.
— Ты пожалеешь.
— Возьми лекарства матери. Они в пакете у двери. Она вчера просила купить.
Олег увидел в прихожей аптечный пакет. Марина купила его утром, до разговора с Павлом Ивановичем, по списку Нины Аркадьевны. Он взял пакет и вышел.
Дверь закрылась в 20:48. Через минуту в комнате Даши щёлкнул замок. Дочь вышла и села за кухонный стол. Полотенце с волос сползло на плечи.
— Он ушёл?
— К бабушке.
— Бабушка знала?
Марина положила перед ней чистую чашку и налила чай.
— Да.
Даша смотрела на чай. Пар поднимался к её лицу.
— Я завтра не хочу с ним говорить.
— Можно позже.
— Он всё равно скажет, что я маленькая.
— Я буду рядом.
Даша взяла чашку двумя руками. Марина села напротив. На столе между ними лежала синяя папка. Она убрала её на подоконник, освободила место для сахара и хлеба. Даша потянулась за хлебом, отломила кусок и начала есть мелкими кусочками.
Ночь прошла с короткими звонками. Сначала Олег. Потом Нина Аркадьевна. Потом неизвестный номер. Марина не взяла. В 23:12 пришло сообщение от Олега: «Ты разрушила всё за один вечер». В 23:18 — ещё одно: «Завтра приеду домой. Не устраивай цирк». В 23:40 Нина Аркадьевна написала: «Мужчину надо держать умом, а не гордостью».
Марина прочитала и положила телефон экраном вниз.
Утром она встала раньше будильника. В кухне было темно, за окном двор только начинал сереть. На столе лежал жёлтый брелок. Олег оставил его, когда уходил. Марина взяла ключ, провернула в пальцах и положила в конверт.
В 9:03 она позвонила Алёне.
Номер нашла в переводах: в одном платеже Олег оставил комментарий «Алёна квартира». В мессенджере по номеру открылась фотография женщины в синей куртке и мальчика в серой шапке.
Алёна ответила не сразу.
— Да?
— Это Марина. Жена Олега.
На другом конце стало тихо. Потом мальчик что-то спросил рядом, и Алёна прикрыла микрофон рукой.
— Я сейчас говорить не могу.
— Сможете через час? В кафе у вашего дома. Мне нужно вернуть ключ.
— Какой ключ?
— От квартиры 12.
Алёна дышала в трубку несколько секунд.
— Хорошо. В 10:30.
Кафе у 18-го дома было маленькое, с 3 столиками и стойкой с пирожными. Марина пришла в 10:20, взяла чай без сахара и села у окна. Конверт с ключом лежал в сумке. Она не взяла синюю папку. С собой у неё были распечатка 3 переводов и фотография Олега во дворе.
Алёна пришла ровно в 10:30. Без ребёнка. Вблизи она выглядела моложе, чем со двора, но у глаз были следы недосыпа. Сумку она держала двумя руками перед собой.
— Я не знала, что он живёт с вами, — сказала она сразу.
Марина посмотрела на неё.
— Он каждый вечер возвращался домой.
— Он говорил, что вы давно отдельно. Что дочь тяжело переживает, поэтому он ночует дома иногда. Что у вас договорённость.
— Почти год?
Алёна опустила глаза.
— С сентября.
Марина достала фотографию и положила на стол. На ней Олег держал мальчика за руку.
— Ваш сын зовёт его папой.
— Он сам разрешил. Сначала я ругалась. Потом... — Алёна сжала сумку. — Тима отца не знает. Олег хорошо с ним общался.
— Деньги вы у него просили?
— Он сам давал. Говорил, что может. Говорил, что дома все обеспечены.
Марина достала распечатку с переводами. Алёна посмотрела и побледнела.
— Я не знала про лагерь дочери, — сказала она.
— Я пришла не выяснять с вами отношения.
— Тогда зачем?
Марина достала конверт.
— Это ключ. Олег сказал, что он от вашей квартиры. Он оставил его у нас. Я возвращаю.
Алёна не взяла конверт сразу.
— Оставьте себе.
— Зачем?
— Сегодня поменяю замок.
Марина подняла на неё глаза.
Алёна достала телефон. На экране было 6 пропущенных от Олега.
— Он вчера приехал ко мне около 22:00. С пакетом вещей. Сказал, что вы устроили сцену, что ему нужно переночевать. Тима уже спал. Я спросила, когда он скажет мне правду. Он начал про трудный период. Я оставила его в прихожей.
— Где он ночевал?
— В машине, наверное. Потом уехал.
Они молчали. За стойкой девушка доставала из витрины пирожное щипцами. Звякнула тарелка.
Алёна взяла конверт, раскрыла и посмотрела на жёлтый брелок.
— Он сказал, что это запасной от офиса.
— Мне сказал про кладовку.
Алёна коротко усмехнулась и сразу отвела взгляд.
— Умеет.
Марина не ответила.
— Что вы будете делать? — спросила Алёна.
— Сначала поговорю с дочерью.
— А с ним?
— Когда он перестанет говорить за всех.
Алёна кивнула. Пальцы у неё лежали на конверте. Потом она достала из сумки маленькую красную машинку, видимо, случайно захваченную из дома, и быстро убрала обратно. На крыше игрушки были царапины.
— Я не хочу, чтобы Тима видел его сегодня, — сказала Алёна. — Он будет ждать. Я скажу, что Олег уехал по делам.
— Он потом спросит снова.
— Да.
Марина вышла из кафе в 11:05. Во дворе у второго подъезда женщина в красной шапке вешала на коляску дождевик. Машина Олега стояла у соседнего дома. На лобовом стекле лежал штрафной листок от дворовой службы. Марина прошла мимо.
Дома Даша сидела на кухне в пижаме и клеила что-то на ватман. На столе стояла тарелка с бутербродами, один был надкушен. Марина сняла ботинки, вымыла руки и села рядом.
— Ты с ней встречалась? — спросила Даша.
— Да.
— Она красивая?
Вопрос прозвучал тихо.
— Обычная. Уставшая.
— А мальчик?
— Маленький.
Даша взяла клей-карандаш и намазала край листа слишком густо. Бумага пошла волной.
— Он ему отец?
— По документам я не знаю. По жизни он сделал так, что мальчик его ждёт.
— Понятно.
Даша прижала лист ладонью. Клей выступил по краю.
— Мам, только не говори мне, что он нас любит по-своему. Я это уже слышала в кино.
Марина убрала со стола лишний кусочек бумаги.
— Не скажу.
В 12:02 Олег позвонил в дверь.
Даша дёрнулась, но осталась сидеть. Марина подошла к двери. В глазок было видно Олега в той же синей куртке, небритого, с красными глазами. Рядом стояла Нина Аркадьевна в коричневом пальто и с сумкой на локте.
Марина открыла дверь на цепочку.
— Открой нормально, — сказал Олег.
— Даша на кухне. Говори отсюда, если пришёл начать с неё.
— Ты совсем?
Нина Аркадьевна наклонилась к щели.
— Марина, хватит позориться перед соседями.
— Соседи помогли мне понять, где мой муж проводил день.
Свекровь выпрямилась.
— Ты ещё и старикам по подъезду жалуешься?
Олег положил ладонь на дверь.
— Открой. Я хочу поговорить с дочерью.
— Начни.
Он посмотрел в сторону кухни. Марина отошла так, чтобы Даша могла его видеть, но цепочку не сняла.
Даша стояла у края кухонного стола, руки в карманах пижамных штанов.
— Даш, — сказал Олег. — Я виноват, что ты узнала так. Между взрослыми бывает сложно.
Даша молчала.
— Я тебя люблю. Это главное.
— Ты вчера сказал, что там тебя ждут, — сказала она.
Олег моргнул.
— Я был на эмоциях.
— А когда ты мне обещал проект, ты был на чём?
Нина Аркадьевна вмешалась из-за двери:
— Дашенька, папа работает, чтобы вы жили хорошо.
Даша посмотрела на бабушку через щель.
— Бабушка, вы знали?
Нина Аркадьевна прижала сумку к боку.
— Я знала, что у твоего отца доброе сердце.
Даша отвернулась и села обратно за стол. Олег сделал шаг к двери, цепочка натянулась.
— Марина, открой. Так нельзя.
— Сейчас можно только так.
— Ты мне дочь против меня настраиваешь.
Марина открыла дверь шире, насколько позволяла цепочка, и протянула ему синюю папку. Внутри лежали копии выписок, распечатка фотографии и листок Павла Ивановича. Оригиналы остались у неё.
— Посмотри сам. Вечером напишешь, когда готов говорить без матери и без фраз про сложность.
Нина Аркадьевна резко взяла папку первой.
— Что это за цирк с бумажками?
— То, что вы помогали прятать.
— Я сына защищала.
— От меня и Даши?
Свекровь не ответила. Олег вытащил папку у неё из рук.
— Ты была у Алёны? — спросил он.
— Была.
— Ты не имела права.
— У неё был ключ с жёлтым брелоком. Теперь его нет у нас.
Олег посмотрел на тумбочку в прихожей. Его взгляд пробежал по поверхности, потом вернулся к Марине.
— Ты отдала ей ключ?
— Да.
— Ты понимаешь, что натворила?
— Она сказала, что поменяет замок.
Нина Аркадьевна ахнула.
Олег опустил папку.
— Она тебе так сказала?
— Да.
— Ты довольна?
Марина держала дверь рукой. Цепочка чуть дрожала.
— Нет.
Он долго смотрел на неё. Потом на кухню, где Даша наклеивала на ватман последнюю фотографию своего проекта. Клей снова выступал по краю.
— Я вечером приеду за вещами, — сказал Олег.
— Я соберу часть. Остальное позже.
— Моё здесь тоже есть.
— Есть. Поэтому позже.
Свекровь подняла сумку повыше.
— Ты его сейчас на улицу выставляешь? Мужа? Отца ребёнка?
Даша подняла голову.
— Бабушка, какого ребёнка?
Нина Аркадьевна осеклась.
Олег резко повернулся к матери.
— Мам.
Даша медленно положила клей на стол.
— Он тебе внук?
Свекровь поправила платок.
— Я хотела сказать другое.
— Бабушка.
Олег тихо сказал:
— Тима не мой по крови.
Даша усмехнулась одним выдохом.
— Зато по времени твой.
В подъезде этажом ниже открылась дверь, кто-то вышел с мусорным ведром. Нина Аркадьевна оглянулась.
— Пойдём, — сказала она сыну. — Тут разговаривать невозможно.
Олег не двигался.
— Даш, я вечером позвоню.
— Не сегодня.
— Даш.
— Не сегодня, пап.
Он кивнул. Марина закрыла дверь. Цепочка легла на ладонь и щёлкнула в пазу. Даша за кухонным столом достала салфетку и начала стирать лишний клей с ватмана. Бумага размокла в одном углу.
— Испортила, — сказала она.
— Можно переклеить.
— Уже поздно.
— Тогда сделаем новый лист.
Даша посмотрела на часы на микроволновке. Было 12:41.
— Магазин канцтоваров до 14:00 работает?
— До 18:00.
— Поехали сейчас?
Марина кивнула. Они оделись молча. В прихожей Даша взяла куртку, потом остановилась возле тумбочки.
— Его ключей нет?
— Основные у него. Запасные я убрала.
— А жёлтый?
— Вернула.
Даша застегнула куртку.
— Хорошо.
Они вышли из квартиры. На лестничной площадке Павел Иванович возился с дверным ковриком. Увидел их и сразу сделал вид, что занят щёткой.
— Здравствуйте, — сказала Марина.
— Здравствуйте, Марина Сергеевна. Дашенька.
Даша посмотрела на него.
— Это вы маме сказали?
Павел Иванович застыл с щёткой в руке.
— Я. Да.
Даша кивнула.
— Спасибо.
Сосед опустил глаза.
— Да чего уж.
В магазине канцтоваров Даша долго выбирала новый ватман. Взяла 2 листа, на случай если первый снова поведёт от клея. Марина добавила в корзину новый маркер, клей и прозрачную папку. На кассе вышло 486 рублей. Даша сама приложила карту к терминалу.
— Я из своих карманных, — сказала она.
— Не надо.
— Надо. Это мой проект.
Марина не стала спорить. Кассир выдала чек, Даша сложила его пополам и убрала в карман. На улице дождь почти закончился. Они шли домой через двор, где утром стояла машина Олега. Машины уже не было.
Вечером Олег приехал в 18:30. Один. Марина заранее собрала ему сумку: несколько рубашек, джинсы, бритву, зарядку, документы по работе из ящика комода. Сумка стояла у двери. Рядом лежал пакет с кроссовками.
Даша ушла к подруге делать проект. Сама попросила. Марина написала матери подруги, уточнила адрес и время, получила ответ: «Пусть приходит, накормлю». Потом отправила Даше сообщение: «Я дома. Всё спокойно». Дочь ответила через 3 минуты: «Ок».
Олег вошёл без попытки обнять. Посмотрел на сумку.
— Быстро ты.
— Здесь вещи на несколько дней.
— А потом?
— Потом разговор. Сначала найдёшь, где жить эти дни.
— Мать меня пустила.
— Значит, есть где.
Он прошёл в кухню, увидел пустой стол и чайник. Синей папки на столе уже не было. Марина убрала её в шкаф вместе с документами.
— Алёна трубку не берёт, — сказал он.
Марина молчала.
— Ты понимаешь, что Тима теперь тоже будет страдать?
— Позвони его матери и скажи правду словами, которые поймёт взрослый человек.
— Легко тебе.
— Нет.
Олег сел на табурет. Он выглядел старше, чем вчера. Под глазами залегли тени. Синяя куртка висела на нём мешком.
— Я не планировал так, — сказал он.
— Как?
— Чтобы всё смешалось.
— Оно уже было смешано. Мы с Дашей узнали позже остальных.
Он провёл ладонью по лицу.
— С Алёной сначала правда ничего не было. Я помог с машиной, потом с ремонтом, потом Тима заболел, она позвонила ночью, я отвёз их в больницу. Потом он ко мне прицепился. Я приходил поиграть. Там всё было спокойно. Меня там никто не грузил.
Марина слышала эти слова и понимала, что Олег рассказывает историю вокруг собственной усталости.
— Даша тоже к тебе прицепилась, — сказала она. — С рождения.
Олег посмотрел на неё с упрёком.
— Зачем так?
— Потому что ты говоришь про мальчика так, будто дочь появилась у тебя только после расписания и просьб.
Он встал и прошёл к окну. Во дворе зажглись фонари. На 18-м доме светились окна. Марина не знала, какие из них принадлежат квартире 12, и узнавать не хотела.
— Я запутался, — сказал Олег.
— Тогда распутывай сам.
— Ты со мной так говоришь, будто я чужой.
Марина посмотрела на его сумку у двери. Молния была закрыта не до конца, из щели торчал рукав серой рубашки.
— Сегодня ты ночуешь в другом месте.
— Это всё?
— На сегодня да.
Он вернулся в прихожую, взял сумку. Потом поставил её обратно.
— Дай мне увидеть Дашу.
— Она у подруги.
— Ты специально её убрала?
— Она сама попросила уйти.
— Конечно. Ты уже настроила.
Марина взяла телефон и открыла переписку с дочерью. Протянула Олегу. Там было сообщение Даши: «Можно я у Лизы сделаю проект? Я не хочу быть дома, когда он придёт». Олег прочитал и отдал телефон.
— Я ей позвоню.
— Она просила сегодня не звонить.
— Я отец.
— Она человек.
Он хотел ответить, но звонок телефона перебил. На экране высветилось «Мама». Олег сбросил. Через секунду звонок повторился.
— Возьми, — сказала Марина. — Она волнуется.
Он убрал телефон в карман.
— Ты стала очень жёсткой.
— Я стала говорить короче.
Олег поднял сумку. Взял пакет с кроссовками. У двери остановился.
— Я завтра приеду за остальным.
— Напиши заранее.
— А если не напишу?
Марина открыла дверь.
— Тогда подождёшь на площадке.
Он посмотрел на неё, потом вышел. На площадке у Павла Ивановича щёлкнул глазок. Олег услышал, но промолчал.
Даша вернулась в 21:06. Принесла новый проект в прозрачной папке, аккуратно свернутый в тубус. На щеке у неё была крошка от печенья.
— Лиза сказала, что у них папа тоже однажды ушёл, — сказала она, снимая обувь. — Только потом вернулся. Они сейчас по очереди с ним в кино ходят.
— Ты хочешь в кино?
— Сейчас нет.
Она прошла в кухню, открыла холодильник и достала кастрюлю с супом.
— Мам, а мы его теперь совсем выгоним?
Марина взяла вторую тарелку.
— Я пока не знаю. Сейчас он не живёт дома. Дальше будем решать, когда все смогут говорить нормально.
— У меня голова на месте.
— У тебя завтра школа.
— Это не ответ.
Марина поставила тарелку на стол.
— Я не хочу решать за тебя, любить тебе отца или нет. И не хочу делать вид, что ничего не произошло.
Даша села.
— Я его люблю. Но видеть сегодня не хочу.
— Тогда сегодня не увидишь.
Она кивнула и начала есть суп. После первой ложки поморщилась.
— Пересолила.
Марина попробовала из своей тарелки. Суп правда был пересолен. Она встала, достала сметану и поставила на стол. Даша добавила ложку, размешала и продолжила есть.
На следующий день Павел Иванович встретил Марину у почтовых ящиков. Он держал газету и квитанцию.
— Как вы? — спросил он.
— Держимся.
— Я, может, зря полез.
Марина достала из ящика рекламные листовки, сложила их пополам.
— Вы сказали правду.
— Правда иногда людям жизнь портит.
— Ложь тоже.
Он кивнул, но по лицу было видно, что легче ему не стало.
— Если понадобится, я скажу, что видел. Без лишнего. Только то, что видел.
— Спасибо.
Через 2 недели Олег написал: «Можно завтра встретиться втроём в кафе? На час. Я записал, что хочу сказать». Марина показала сообщение Даше.
— В кафе лучше, — сказала дочь. — Дома я не хочу.
— На час?
— На 40 минут.
Марина ответила: «Завтра в 12:00. Кафе у парка. 40 минут». Олег прислал: «Хорошо».
Утром Даша долго выбирала кофту. Взяла серую, без надписей. Марина надела тёмное пальто. Перед выходом они остановились в прихожей: Даша завязывала шнурки, Марина искала перчатки. На тумбочке лежали ключи от квартиры. Старые, без лишних брелоков. Жёлтого среди них уже не было.
— Мам, — сказала Даша, не поднимая головы. — Если он попросится обратно, ты сразу не соглашайся.
— Не соглашусь сразу.
— И сразу не отказывайся.
Марина посмотрела на неё.
Даша завязала второй шнурок и выпрямилась.
— Я пока не знаю, как мне лучше.
Марина кивнула.
— Я тоже.
Они вышли из квартиры. На площадке Павел Иванович прикручивал новую лампочку. Он обернулся, увидел их и спустился с табуретки.
— Опять лифт встал, — сказал он. — Осторожнее на лестнице.
— Спасибо.
Даша нажала кнопку лифта по привычке. За дверью что-то гудело, но кабина не пришла. Они пошли пешком.
На 5 этаже Даша остановилась.
— Здесь он вам сказал?
— Здесь.
— Эту фразу?
Марина вспомнила Павла Ивановича у двери, пакет картошки, холодную коробку молока и листок в клетку.
— Да.
Даша провела пальцем по перилам и вытерла пыль о салфетку.
— Хорошо, что сказал.
Они спустились во двор. У подъезда было мокро после ночного дождя. В окне 18-го дома кто-то поправлял занавеску. Марина посмотрела туда один раз и отвернулась.
В кафе Олег уже сидел у окна. Перед ним лежал сложенный лист бумаги. Рядом стояли 3 чашки: кофе, чай и какао. Даша увидела какао и села напротив.
— Я сейчас какао не пью, — сказала она.
Олег посмотрел на чашку.
— Я помню, ты любила.
— Я многое раньше любила.
Марина села рядом с дочерью. Олег развернул лист, потом сложил обратно.
— Попробую без бумажки, — сказал он.
Даша положила телефон экраном вниз и посмотрела на часы.
— 40 минут.
Олег кивнул.
— Я понял.
Вопрос к читателям: вы бы после такой правды дали человеку шанс вернуться в семью или закрыли бы дверь окончательно?
Спасибо, что дочитали до конца! Поставьте лайк, если понравился рассказ. И подпишитесь, чтобы мы не потерялись ❤️