Самолет доставил нас в Канаиму, прямо в сердце тропического леса, где на берегу небольшого озера стоят деревянные хижины, предоставляющие ночлег некоторым туристам. Здесь наши пути - к счастью или нет - пролегали в основном по воде, по каналам длиной до двадцати метров, но шириной немногим более одного.
В узких лодках с мотором, над носами которых, как страж, всегда сидит обитатель леса, расставив ноги и свесив их над водой, мы плыли по озеру мимо водопада Канайма, который с грохотом низвергался широким фронтом, но полностью скрывался за стеной поднимающихся брызг, если смотреть на него с лодки.
Так мы путешествовали по широким джунглям, протекающим вдоль лесных массивов, которые изредка увенчивались одинокой пальмой и из которых порой доносилось пение птиц.
На этих грубо отделанных и покрытых черной смолой машинах мы также, с выключенным двигателем, скользили по боковым протокам всех водоемов, на берегах которых неожиданно часто открывались тропинки.
Нам нередко приходилось пробираться через лес друг за другом, по влажной, скользкой земле и в удушающей жаре, потому что лес был повсюду - зеленый лес с бесчисленными ланцетными листьями, настоящий кошмар из стволов, ветвей, листьев и усиков.
Но то, что давало начало новой жизни на этом огромном просторе живой зелени - то, что постоянно питало эту массу растений, а именно вода, - было столь же вездесущим, как и сам лес. Каждую ночь в наших хижинах мы слышали шум сильного дождя, а каждое утро нам приходилось ждать под широким навесом, пока густой, нежный дождь не превращался в тонкую струйку, чтобы мы могли возобновить наши прогулки по джунглям и путешествия по черным водам, во время которых, кстати, лесные обитатели нас избегали.
Иногда мы все же заходили в их круглые хижины; в лучшем случае нас рассматривали детские глаза сквозь ромбовидную сетку гамака, или женщина могла предложить нам терпкий, освежающий сок юкки.
В качестве помощников во время прогулок по лесу и в лодках мы видели только мужчин. Неле и Мигелито находились на речном пароходе и в Сан-Феликсе; и сочинение бессмысленных куплетов продолжалось.
- Даже если я порежусь,
Если ущипну себя,
Давайте наслаждаться счастливой жизнью!
Они были полностью поглощены моментом в джунглях и всем тем, что они предлагали их чувствам. Но они оставались городскими детьми, по-прежнему считая все в денежном эквиваленте, пока я не сказал им, что здесь, в лесу, поскольку все растет для людей - будь то фрукты или рафия для гамаков - люди живут без денег; даже телефон бесплатный, поскольку в джунглях бесплатно бьют в барабан для всех, кто может его услышать.
Еще я случайно подслушал разговор на эту тему - в одну дождливую ночь, когда далёкие вспышки молний пробивались сквозь простую соломенную циновку перед моим окном, а гром за громом производил ровный, глухой раскат. Вот тогда я и проснулся, услышав голоса снаружи.
Я встал, подошёл к окну, немного отодвинул соломенную циновку и увидел, появляясь во время молний и снова погружаясь во тьму, спину худого мужчины под карнизом соседней хижины, где спали Неле и ее опекунша. Напротив стояла сама мисс Винтер в халате цвета виноградной лозы, густые волосы которой были собраны в пучок. Она говорила почти шёпотом (вероятно, чтобы не разбудить Неле):
- В первобытном лесу человек всё ещё живёт в раю. Есть дерево познания, но здесь все пошло по-другому.
- Даже запретного плода не было? - насмешливо спросил мужчина.
- Здесь запрещен только этот золотой плод, деньги, - услышал я ответ мисс Винтер, - они не только запрещены, но и совершенно излишни. В конце концов, Владыка Рая - не калькулятор. Он раздает все, что имеет
- А как же дьявол?
- У него ничего не бывает бесплатно. Сатана скупой и расчетливый; за всё приходится платить дьяволу. Каждый вздох записывается в счёт.
За этим замечанием последовала пауза.
Когда ударила молния, раздался насмешливый смех, а когда вспышка снова осветила ночь, я увидел, что мисс Винтер была одна, плотнее закутавшись в свое легкое, зеленоватое пальто, и что затем, с легкой улыбкой в уголках губ, она вошла в хижину.
Она ясно дала понять президенту, который теперь неуклонно следовал по нашим следам, то, что я также пытался объяснить детям: а именно что здесь, в этой зеленой глуши, даже если первобытный лес отнюдь не рай, можно найти многое: счастье без денег, радость от того, что получаешь без звона кассового аппарата; ликование и восторг даже без выигрыша в лотерею.
Я сам с удовольствием наслаждался этой безналичной жизнью, хотя и знал, что кто-то оплачивает наше пребывание в джунглях. Я больше не задумывался о "счастливом образе жизни".
Но когда после недели проливных дождей и множества воды, хлынувшей под доски лодки, мы покинули джунгли (любуясь из самолета самым высоким в мире водопадом, Ангельским), у меня снова зазвучала мелодия Бобби Рейнбоу, вместе с той глупой строчкой о пути к счастью.