— Ты мне зубы не заговаривай, Лёня, где секатор с красными ручками? — Нелли стояла посреди веранды, уперев руки в бока и с подозрением оглядывая супруга. — Я им вчера вечером сухие ветки у смородины чистила, положила на крыльцо. Сейчас там лежит обглоданная куриная кость и какой-то пластиковый стаканчик. К нам что, цыганский табор через забор прыгал?
Лёня, худой, меланхоличный мужчина пятидесяти семи лет, усердно делал вид, что регулировка старого радиоприемника «Океан» — это дело его жизни, требующее максимальной концентрации. Приемник хрипел, ловил волну «Ретро ФМ» и категорически отказывался выдавать чистый звук.
— Нелли, ну откуда я знаю, — пробормотал Лёня, не поднимая глаз от шкалы частот. — Может, сорока утащила. Они же любят всё блестящее. А кость... Ну, соседский кот заходил, угощался.
— Сорока, говоришь? — Нелли прищурилась. — С каких это пор сороки начали пить газировку из стаканчиков с трубочкой и оставлять за собой шлейф ядреного цитрусового освежителя? Лёня, не зли меня. Конец мая на дворе, у меня рассада помидоров в парнике ждет ручного полива, а у меня ощущение, что на моем газоне ночью снимали передачу «В мире животных».
СНТ «Энтузиаст» находилось в черте города, что делало его лакомым куском для всех родственников, не имевших собственного клочка земли. Всего двадцать минут на автобусе от центра — и вот ты уже среди березок, яблонь и аккуратных грядок. Нелли свою дачу обожала. Это был не просто участок с покосившимся сараем, а предмет её пятилетней гордости. Муж Лёня под её чутким руководством выровнял газон так, что на нем можно было играть в гольф. Мангальная зона была выложена плиткой, а внутри двухэтажного домика красовался свежий ремонт: светлые обои, ламинат, аккуратная кухонька с индукционной плитой и холодильником. Никакого хлама, никаких старых фуфаек и сломанных лыж, которые обычно свозят на дачи доживать свой век.
Она зашла в дом, намереваясь налить в лейку теплой воды, и застыла на пороге кухни. На белоснежной скатерти, купленной в марте со скидкой, красовалось отчетливое жирное пятно. В раковине сиротливо лежали три грязных бокала, на дне которых темнели остатки чего-то липкого.
— Так, — Нелли глубоко вдохнула, вспоминая совет из журнала по психологии: «Если вас всё бесит, сосчитайте до десяти и представьте себя каплей росы на лотосе». Лотос не помогал. В голове крутилась исключительно мысль о тяжелой чугунной сковороде. — Лёня! Сюда иди, быстро.
Муж нехотя вошел, шаркая старыми шлепками.
— Что случилось? — спросил он, уставившись на раковину.
— Кто здесь был? — ледяным тоном осведомилась Нелли. — Рита с Женей в городе, у них сессия на носу. Рита вчера весь вечер зубрила историю, Женя со своим мотоциклом в гараже возился. Мы с тобой уехали в пятницу в семь вечера к твоей маме в больницу, вернулись только что, в субботу к обеду. Ключи были только у нас. Лёня, у нас что, завелся вежливый домовой-алкоголик, который пьет из хрусталя?
Лёня замялся, переступил с ноги на ногу, и в этот момент на крыльце послышался бодрый стук каблуков. Дверь распахнулась, и в дом буквально влетела Лида — младшая сестра Лёни. Женщина сорока пяти лет, вечная тусовщица, находящаяся в перманентном поиске себя, богатого мужа и «положительных вибраций». На ней были огромные солнцезащитные очки на пол-лица и яркий сарафан.
— Ой, приветик! — защебетала Лида, как ни в чем не бывало отодвигая Нелли плечом и направляясь к холодильнику. — А вы уже вернулись? А мы думали, вы у мамы до вечера останетесь. Слушайте, у вас тут так классно, просто курорт! Лёньчик, дай водички холодной, а то после вчерашнего в горле пересохло.
Нелли медленно повернулась к золовке. Картина мира мгновенно сложилась. Пазл сошелся с таким оглушительным щелчком, что у Нелли даже слегка заложило уши.
— Лида, — ласково, как тяжелобольной, спросила Нелли. — А что именно было вчера? И, главное, где оно было?
— Ну как где? — Лида сделала большой глоток прямо из кувшина, проигнорировав чистые стаканы. — Здесь, конечно! У Людочки из планового отдела был день рождения. Ну, тридцать пять лет, юбилей, понимаешь? Мы сначала хотели в кафе, но там такие цены — просто грабеж среди белого дня! За один салат просят столько, сколько ведро молодой картошки на рынке стоит. Ну я и говорю: девчонки, а поехали к моему брату на дачу! Там газон, мангал, птички поют. Настоящий катарсис и единение с природой.
Лёня судорожно сглотнул и попытался слиться со шкафом.
— На мою дачу? — тихо переспросила Нелли. — Без спроса? Лида, а ничего, что ворота были заперты на замок, а на двери висел навесной «краб», который даже с ломом не сразу откроешь?
Лида легкомысленно махнула рукой, сверкнув свежим маникюром.
— Ой, Нелль, ну не делай драму из ничего. Какая разница — со спросом, без спроса. Мы же свои люди. Я просто в прошлые выходные, когда помогала тебе шторы вешать, взяла твои ключи из сумки и сделала дубликат в мастерской у вокзала. Всего триста рублей делов. Зато теперь у меня есть доступ к семейному очагу. Мало ли что, вдруг пожар или наводнение, а у меня ключик есть.
У Нелли внутри всё похолодело, а потом резко закипело, как старый самовар на углях. Поведение золовки давно выходило за рамки здравого смысла, но это был уже верх наглости. Сделать дубликат ключей от чужого дома — это, в понимании Нелли, стояло где-то между мелким воровством и государственным переворотом.
— Семейный очаг? — Нелли сделала шаг вперед. — Лида, ты в своем уме? Ты привела толпу посторонних баб на мой газон, топталась тут, пила из моих бокалов, оставила жирное пятно на скатерти...
— Да ладно тебе, постираешь, — отмахнулась золовка, усаживаясь на чистый диван прямо в уличной одежде. — Мы посидели-то всего до трех ночи. Девчонки были в восторге от мангала. Правда, у вас угли закончились, так мы взяли те доски, что за баней лежали. Ну, такие ровненькие, сухие.
Лёня внезапно пискнул.
— Лида... Это же был дубовый паркет для веранды! Я его три месяца искал, по объявлению у одного деда за полцены выкупил!
— Да? — Лида удивленно приподняла брови. — А горел плохо, дымил сильно. В общем, Нелль, не ворчи. Мы за собой почти всё убрали. Ну, подумаешь, пару стаканов забыли. И еще, кстати, у вас там в парнике... Людочка случайно наступила на какую-то зелень. Она на каблуках была, темно уже, не заметила. Но там вроде ничего страшного, просто пара кустов помялась.
Нелли почувствовала, как у неё начинает дергаться правый глаз. Она без лишних слов развернулась, вышла на улицу и направилась к парнику. За ней, семеня и преданно заглядывая в глаза, трусил Лёня. Лида шла позади, насвистывая какой-то мотивчик.
В парнике Нелли ждала катастрофа местного масштаба. Три элитных куста томатов «Бычье сердце», которые она бережно выращивала на подоконнике с февраля, подвязывала, подкармливала и разве что колыбельные им не пела, были безжалостно вдавлены в чернозем. Рядом валялась пластиковая вилка.
— Людочка, значит, наступила, — мертвым голосом произнесла Нелли, глядя на руины своего урожая. — На каблуках. В парнике. Она что, Лёня, в парнике искала смысл жизни в три часа ночи?
— Нелли, ну прости её, она выпила лишнего, пошла воздух искать, — попытался заступиться за сестру Лёня. — Мы новые кусты купим на рынке, там бабки продают по сто рублей штука.
— По сто рублей? — Нелли повернулась к мужу, и в её взгляде Лёня прочитал приговор. — Эти помидоры — сортовые! Мне их подруга из Краснодара посылкой отправляла! Ладно. Хорошо.
Она вернулась в дом, взяла со стола сумку Лиды, которая мирно лежала на стуле, расстегнула молнию и вытряхнула всё содержимое на диван. Студенческий билет тридцатилетней давности, помада, зеркальце, связка ключей. Нелли быстро нашла новенький, блестящий ключ от дачного замка, отцепила его и положила себе в карман.
— Эй! — возмутилась Лида, заходя в комнату. — Ты чего в моих вещах роешься? Это частная собственность!
— Частная собственность — это этот дом, Лидочка, — спокойно ответила Нелли, садясь за стол. — Который построен на мои деньги и деньги Лёни. А твоя частная собственность — это комната в коммуналке, где ты до сих пор прописана, и куча долгов по микрокредитам, которые твой брат за тебя в прошлом году выплачивал. Ключ я забираю. И чтобы ноги твоей здесь больше не было.
— Ах вот ты как! — Лида поджала губы, её лицо пошло красными пятнами. — Брат, ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает? Она меня из родового гнезда гонит! Да у меня тут, может, душа отдыхает! Вы зажрались на своей даче, копейку считаете, за три помидорины готовы человека со свету сжить! Лёня, скажи ей!
Лёня открыл было рот, посмотрел на Нелли, встретил её взгляд, в котором читалось ясное «скажешь слово — пойдешь жить к сестре в коммуналку», и благоразумно закрыл рот обратно. Он лишь тяжело вздохнул и уставился на свои шлепки.
— Понятно, — пафосно произнесла Лида, собирая свои вещи обратно в сумку. — Подкаблучник. Тряпка. Никакой мужской солидарности. Ноги моей тут не будет! Пойдем мы к Людочке, у неё хотя бы душевность есть, не то что у некоторых сухарей корыстных.
Лида громко хлопнула дверью, так что звякнули стекла в серванте, и гордо удалилась в сторону автобусной остановки.
Весь оставшийся день прошел в режиме сурового молчания. Нелли отмывала скатерть, Лёня уныло собирал осколки какого-то стакана возле мангала и пытался спасти оставшиеся помидоры. К вечеру приехали дети — шестнадцатилетняя Рита и двадцатилетний Женя. Ребята были голодные, усталые после учебы и сразу потребовали ужина.
За столом, под аккомпанемент жареной картошки с солеными огурцами, Нелли поведала детям о ночных похождениях тети Лиды.
— Ну, тетя Лида как всегда, в своем репертуаре, — философски заметил Женя, отправляя в рот приличный кусок огурца. — Она на прошлой неделе у меня просила мотоцикл «покататься с подружками». Я ей сказал, что у меня бензина нет, так она пыталась из бака соседа слить. Благо, сосед её вовремя приметил и пообещал крапивой отходить.
— Да уж, — вздохнула Рита. — Она мне вчера звонила, спрашивала, какой у нас пароль от вай-фая на даче. Я подумала, что вы ей сами разрешили приехать, и сказала. Ой, мам, извини, я не знала!
Нелли только рукой махнула. Конфликт казался исчерпанным, враг изгнан, ключи возвращены законной владелице. Жизнь в СНТ «Энтузиаст» снова входила в свое мирное, размеренное русло. Нелли даже начала успокаиваться, решив, что три куста помидоров — это, в конце концов, не конец света, а дубовый паркет Лёня всё равно планировал перебирать.
Однако катарсис, о котором так пеклась Лида, наступил гораздо быстрее, чем ожидали хозяева дачи.
В следующую пятницу Нелли и Лёня приехали на участок пораньше, около четырех часов дня. Погода стояла чудесная, солнце припекало, птицы надрывались в березах. Нелли вышла из машины, вдохнула свежий воздух и... застыла.
Из-за забора их участка доносилась бодрая, ритмичная музыка. Басы буквально сотрясали забор из профнастила. Пахло не просто дымом, а дорогим маринадом и шашлыком.
— Лёня... — тихо сказала Нелли. — Ты замок на воротах менял?
— Не успел, Нелль, — заискивающе улыбнулся муж. — Работы много было, всю неделю на заводе аврал...
Нелли решительно толкнула калитку. Та оказалась незапертой.
То, что они увидели на газоне, превосходило все масштабы предыдущего бедствия. На ухоженной траве был раскинут огромный шатер, который явно взяли напрокат. За длинным столом сидело человек пятнадцать. Мужчины в ярких рубашках, женщины с высокими прическами. На мангале шкворчало мясо, причем жарил его какой-то незнакомый Нелли плотный мужчина в фартуке с надписью «Шеф-повар от Бога».
В центре этого великолепия, на шезлонге, с бокалом чего-то искрящегося восседала Лида. Увидев Нелли и Лёню, она ничуть не смутилась. Напротив, она радостно поднялась навстречу, раскинув руки.
— О, а вот и хозяева! — зычно крикнула Лида, перекрывая музыку. — Заходите, присаживайтесь! Знакомьтесь, это Эдуард, мой новый жених! А это его друзья из автосервиса. Мы решили отпраздновать нашу помолвку. Нелль, ну не злись, Эдуард за всё платит! Он такой щедрый!
Нелли посмотрела на Эдуарда, потом на уничтоженный окончательно газон, на котором теперь стояли тяжелые ножки шатра, потом на Лёню, который медленно бледнел.
— Лида, — сказала Нелли, и её голос прозвучал на удивление спокойно. — Я же забрала у тебя ключ.
Лида победно усмехнулась и достала из кармана сарафана... еще одну связку.
— Дорогая моя, я же сказала — мастерская у вокзала! Я тогда сделала три дубликата. На всякий пожарный случай. И как видишь, случай представился! Эдуард обожает шашлык на свежем воздухе. Лёньчик, ну что ты стоишь, иди, Эдуард тебе нальет, у него там такое дорогое, импортное!
Нелли не стала кричать. Она не стала топать ногами и устраивать сцену перед пятнадцатью незнакомыми людьми из автосервиса. Она просто посмотрела на наручные часы, потом на мужа.
— Лёня, ключ от машины у тебя? — спросила она.
— Да... А что? — непонимающе моргнул Лёня.
— Садись за руль. Мы уезжаем в город. Лидочка, празднуйте. Ни в чем себе не отказывайте. Кушайте шашлык, отдыхайте душой. Эдуард, вам отдельный привет.
Лида удивленно приподняла брови, явно ожидавшая скандала, волочения за волосы и криков «вон с моего участка». Такой мирный исход её даже немного разочаровал.
— Ну вот, видишь, как хорошо, когда всё по-семейному, без нервов, — одобрительно кивнула золовка. — Вечером ключи под коврик положу!
Нелли ничего не ответила. Они сели в машину и поехали обратно в город. По дороге Лёня несколько раз пытался заговорить, но Нелли лишь молча смотрела в окно, на лице её блуждала странная, почти зловещая улыбка.
Приехав в городскую квартиру, Нелли первым делом набрала номер своего старшего сына Жени.
— Женя, привет. Ты со своими ребятами из мотоклуба сегодня где планировал вечер проводить? — спросила она, перебирая пальцами четки на кухонном столе.
— Да собирались в гаражах посидеть, мам, — ответил сын. — А что?
— У меня есть предложение получше, — ласково произнесла Нелли. — Собирай всех. Сколько вас там? Человек двадцать? Берите свои мотоциклы, палатки, спальники. И поезжайте на дачу. Там тетя Лида празднует помолвку с какими-то солидными господами из автосервиса. Музыка у них уже есть, шашлык на мангале тоже. Скажи, что мама разрешила устроить совместный рок-фестиваль под открытым небом. Да, и пусть Коля возьмет свою электрогитару и комбик на полтора киловатта. Соседи в СНТ всё равно привыкли к шуму.
На том конце провода воцарилась минутная тишина, после чего Женя восторженно выдохнул:
— Мама... Ты просто гений стратегической мысли. Мы выезжаем через полчаса. Ребята как раз хотели протестировать новые прямотоки на глушителях.
Нелли положила трубку и повернулась к мужу, который смотрел на неё с нарастающим ужасом и уважением.
— Ну что, Лёньчик, — подмигнула она ему. — Пойдем чай пить с карамельками. Там сейчас начнется самое интересное. Настоящее единение поколений на лоне природы.
***
Субботнее утро в СНТ «Энтузиаст» началось не с пения птиц, а с оглушительного, утробного рыка. Этот звук издавал не доисторический ящер, а потрепанный, но гордый мотоцикл «Урал» с коляской, на котором приехал приятель Жени, Коля-Гитарист. К семи часам утра на аккуратном газоне Нелли была развернута полная тактическая диспозиция: три палатки, шесть тяжелых байков, а на ветках вековой яблони сиротливо сушились чьи-то черные банданы.
Нелли и Лёня подъехали к калитке в начале восьмого. Лёня робко жался к плечу жены, напоминая побитого спаниеля, а Нелли шествовала с гордо поднятой головой, неся в руках термос и пакет с сушками. У ворот их встретил Женя — заспанный, в кожаной жилетке на голое тело, но абсолютно счастливый.
— Мам, ну это был чистый восторг, — шепотом доложил сын, принимая термос. — Твоя золовка сначала пыталась строить из себя королеву бензоколонки. Кричала, что Эдуард — авторитетный человек в сфере шиномонтажа и сейчас нас всех в асфальт закатает. Но когда Коля включил комбик и выдал соло на электрогитаре, Эдуард как-то резко погрустнел. Сказал, что у него от таких децибелов карбюратор в голове барахлит.
Нелли зашла на участок и с трудом подавила смешок. Роскошный белый шатер, взятый Эдуардом напрокат, теперь слегка покосился и напоминал подбитый вражеский танк. На диванчике на веранде, завернувшись в плед с головой, спала Лида. Самого жениха Эдуарда видно не было — как позже выяснилось, он еще в два часа ночи эвакуировался в свой автосервис, сославшись на внезапный вызов клиента с «проблемными колесами». Друзья из сервиса тоже растворились в предрассветном тумане, оставив после себя гору пустых пластиковых упаковок и недоеденный люля-кебаб.
— Так, молодежь, — громко произнесла Нелли, подойдя к веранде. — Музыкальная пауза окончена. Пора заняться общественно-полезным трудом. Женя, командуй парадом. Твои орлы топтали газон? Вот пусть теперь берут грабли и приводят его в первозданный вид. А ты, Лёня, иди сюда.
Из-под пледа на диване показалась взлохмаченная голова Лиды. Глаза у золовки были круглыми от злости и недосыпа, тушь размазалась по щекам, делая её похожей на грустного енота.
— Нелли! — прохрипела Лида, пытаясь обрести былое величие. — Ты... ты чудовище! Ты сорвала мне историческое событие! Эдуард хотел сделать мне предложение под звездным небом, а вместо этого нам три часа крутили тяжелый рок! У меня до сих пор в ушах звенит! Твой сын и его волосатые друзья сожрали весь наш шашлык!
— Скажи спасибо, Лидочка, что они не сожрали твоего Эдуарда, — спокойно ответила Нелли, присаживаясь на край стула. — Парни молодые, аппетит хороший. А насчет предложения... Если любовь мужчины ломается от звуков электрогитары, то грош цена такой любви, Лида. Это тебе любая женщина старше пятидесяти скажет без всяких психологов. Лёня, где ключи?
Лёня, который за эту неделю развил в себе навыки профессионального следопыта, молча протянул ручную дрель и массивный засов.
— Что это? — подозрительно прищурилась Лида.
— Это, дорогая золовка, финал твоих гастролей, — Нелли поднялась. — Сейчас Лёня срежет старый замок и поставит новый, электронный, с кодовым замком. Код буду знать только я и дети. Так что твоя чудо-мастерская у вокзала может спать спокойно, дубликаты больше не понадобятся. А теперь собирай свои шмотки и шатер. К обеду здесь должно быть чисто, как в операционной.
Лида вскочила с дивана, швырнув плед на пол.
— Да подавитесь вы своей дачей! — взвизгнула она, судорожно запихивая в сумку помаду и зеркальце. — Копите свои копейки, тряситесь над каждым сантиметром травы! Лёня, ты посмотри на неё, она же из тебя веревки вьет! Ты раб, Лёня! Раб на этих грядках!
Лёня, который в этот момент как раз усердно закручивал шурупы нового замка, даже не повернул головы. Он лишь тихонько напевал под нос мотив из «Бриллиантовой руки»: «Помоги мне, помоги мне...»
— Я не раб, Лида, — наконец подал голос муж, затягивая последний болт. — Я просто люблю тишину. И помидоры. А от твоих подруг и автомехаников у меня давление поднимается. Так что иди, Лидочка, с богом. И шатер свой забирай, а то Женя его на тент для мотоциклов пустит.
Лида поняла, что крепость пала окончательно. Под суровыми взглядами пяти байкеров, которые в этот момент синхронно затачивали шомполы для чистки глушителей, она подхватила свои сумки и, спотыкаясь на неровном после ночной дискотеки газоне, высоко неся голову, устремилась к выходу из СНТ «Энтузиаст».
К вечеру субботы на участке воцарился идеальный, звенящий покой. Ребята Жени, надо отдать им должное, после чая с сушками отработали на совесть: газон был причесан граблями, мусор вывезен на свалку, а уцелевшие кусты смородины аккуратно окопаны.
Нелли сидела на веранде, глядя на заходящее майское солнце. Рядом Лёня с чувством выполненного долга чинил старый секатор с красными ручками, который Женя нашел-таки в траве возле забора.
— Ну что, Лёньчик, — тихо сказала Нелли, делая глоток ароматного чая с чабрецом. — Справедливость восторжествовала?
— Восторжествовала, Нелль, — улыбнулся муж, проверяя остроту лезвия. — На сто процентов восторжествовала. Теперь заживем спокойно.
Нелли улыбнулась в ответ. Она знала, что Лида, конечно, пообижается пару месяцев, а к осени обязательно придет просить банку соленых огурцов или кабачки, уверяя, что «прошлое надо оставлять в прошлом». И Нелли, конечно, даст. Но ключи теперь останутся исключительно при ней. На том и стояла, и стоять будет русская дачная дипломатия.