С черной смородиной у меня долго была одна и та же обидная история. Весной куст стоит красавцем: листья жирные, цветет щедро, душа уже делит будущие ведра по родственникам. А потом приходит июнь — и вместо царского урожая получаешь ягоду с ноготь, кислую, да еще половина кистей будто передумала наливаться.
Я, как человек старательный, вокруг этой смородины плясал не хуже ансамбля песни и лейки. Поливал, рыхлил, подсыпал перегной, даже разговаривал с ней пару раз вполне уважительно. А куст, паразит интеллигентный, делал вид, что слушает, но ягодами не отвечал.
В тот день я как раз стоял над ним с мрачным лицом и прикидывал, не пустить ли половину веток под омоложение. А у забора Фёдор Иванович был занят своим обычным «нормальный человек так не делает». Он мастерил из старого алюминиевого дуршлага, проволоки и черенка какой-то гибрид сита и совка для ягод.
Глянул на мой куст один раз и сразу буркнул:
— Жирует.
Я даже обиделся.
Как это жирует, если ягоды кот наплакал?
А он только рукой махнул:
— Листу хорошо. Кисти — голодно. Ты куст кормишь на ботву, а не на ягоду.
И вот тут всё встало на место.
Смородина у меня действительно была вся в силе, но сила эта уходила не туда. Азот и перегной кусту нравились, листья росли бодро, ветки толстели, а вот на налив ягоды ему банально не хватало калия. А без него ягода не наливается как надо: кожица тонкая, мякоть слабая, сахара мало, вес смешной.
Фёдор Иванович объяснил просто, по-дачному:
— Хочешь ведра — не раскармливай вершки. Дай кусту то, чем ягоду набивают.
Тем самым «советским средством» оказался старый добрый сульфат калия — тот самый сернокислый калий, который у старых дачников еще с советских времен лежал в сарае рядом с медным купоросом и веревкой «на всякий случай». Никакой магии, никакой элитной бутылки за ползарплаты. Одна ложка в нужный момент — и куст начинает работать на урожай, а не на показуху.
Делал я так, строго по его схеме:
- Взял 10 литров тёплой воды.
- Растворил в ней 1 столовую ложку сульфата калия.
- Сначала хорошо пролил куст обычной водой, чтобы не жечь сухие корни.
- Потом вылил под взрослый куст примерно 5 литров раствора по влажной земле, не под самый ствол, а по кругу, где работают корни.
- Остаток пустил на второй куст поменьше.
- Делал это в конце мая, когда ягода только завязалась и была размером с мелкую горошину.
- Через 10 дней повторил один раз, если стояла дождливая погода и питание могло вымыть.
— И хватит его жалеть навозом, — добавил Фёдор Иванович. — Смородина не корова.
Честно скажу: чуда на следующее утро я не ждал. Уже привык, что многие дачные рецепты больше бодрят рассказчика, чем куст. Но через пять-шесть дней смородина и правда выглядела по-другому. Лист стал ровнее, кисти будто подтянулись, а завязь перестала сидеть в полусне.
А потом началось самое приятное.
Ягода пошла в налив не по одной ленивой штучке на кисть, а дружно, плотно, тяжело. К июлю куст стоял такой, будто решил отработать все мои прошлые обиды разом. Кисти висели черные, полные, ягода крупная, блестящая, с нормальным весом, а не с дачной фантазией на тему урожая.
С того взрослого куста я в тот сезон снял почти 12 килограммов. Не с хилого подростка у дорожки, а с хорошего, разросшегося куста, который раньше стабильно жадничал. И вот тогда я понял, что Фёдор Иванович опять был прав: иногда весь секрет не в количестве удобрений, а в том, чтобы в нужный момент дать кусту ровно то, что ему сейчас надо.
Через пару дней дед подошел, сорвал ягоду, потер ее между пальцами, попробовал и буркнул:
— Ну вот.
Теперь это смородина, а не недоразумение.
Потом покосился на мои ведерки и добавил уже с привычной издевкой:
— А ты всё компостом хотел подвиг совершить.
С тех пор я запомнил простую вещь.
Черная смородина любит заботу, но не любит бестолковую щедрость. Если в конце мая дать ей точное питание на налив ягоды, она благодарит не словами, а тяжелыми кистями, от которых потом и руки чернеют, и настроение светлеет.
А вы чем подкармливаете черную смородину в конце мая — золой, минеральными смесями или тоже держите какой-то старый проверенный рецепт?
