Когда речь заходит об авиации Второй мировой, в головах обывателей часто всплывает снисходительный штамп: советские летчики воевали на «деревянных истребителях» и «полотняных тихоходах», в то время как Запад рассекал небо исключительно на алюминиевых шедеврах. Этот миф, старательно культивировавшийся в годы холодной войны, разбивается о суровую реальность той эпохи.
Да, на Западе любили посмеиваться над нашими самолетами. Но смех этот был не искренним, потому что сами союзники и даже противники до самого конца войны активно применяли точно такие же — деревянные, полотняные и, казалось бы, безнадежно устаревшие машины. Просто, в отличие от нас, они называли это не «отсталостью», а «рациональным использованием ресурсов» или «гениальной конструкторской находкой».
Главные объекты насмешек: важно не то, из чего сделано, а то, как воюет
Небесный тихоход По-2 (У-2): «ночные ведьмы» и немецкая нервозность
Главным объектом для острот был, конечно, По-2. «Рус-фанера», «кофемолка», «швейная машинка» — как только ни называли этот учебный биплан немцы. Поначалу они откровенно смеялись над тихоходом, который едва развивал скорость автомобиля. Смех закончился быстро, когда выяснилось, что сбить эту «летающую этажерку» ночью практически невозможно. Истребители люфтваффе просто проскакивали мимо цели, рискуя уйти в штопор на скорости сваливания По-2, а зенитные пулеметы только рвали полотняную общивку, не нанося машине критического урона.
Массированное применение По-2 в качестве ночного бомбардировщика стало настоящим бедствием для переднего края немцев. Сотни полков, самый известный из которых — 46-й гвардейский Таманский, где воевали исключительно женщины, изматывали врага еженощной «звездной каруселью». Немцы, втихарю проклиная «ночных ведьм» и «ведьмаков», были настолько впечатлены советским опытом, что сами начали создавать аналогичные подразделения легких ночных бомбардировщиков. Эффективность «русс-фанер» оказалась выше высокомерных стереотипов.
ЛаГГ-3 и Як-3: «деревянный» и «облегченный» против «собачьей свалки»
Другой пример — истребитель ЛаГГ-3. Да, за «невязочный» шпон дельта-древесины его прозвали «лакированным роялем». Он был перетяжеленным для маневренного боя, но его живучесть поражала: деревянная конструкция держала такие очереди, от которых дюралевый «мессер» просто развалился бы в воздухе. Этот «деревянный солдат» честно провоевал до 1944 года, пока его не сменили более совершенные типы.
А затем появился Як-3. В одной британской книге о нем высокомерно написали, что он создан по технологиям «деревенской кузницы». Но ключевое слово в том отзыве было не «кузница», а «хороший». Гениальность авиаконструктора Яковлева заключалась в идее создать предельно облегченную машину для боя на малых высотах. Когда немецкие «густавы» (Messerschmitt Bf-109G) и тяжелые «фоккеры» (Focke-Wulf FW-190) становились все более мощными, но инертными, появление юркого Як-3 произвело эффект разорвавшейся бомбы. В «собачьей свалке» — маневренном бою на виражах и вертикалях — у немцев просто не было шансов. Материал здесь был вторичен, первичной была математика тяговооруженности и гениальное чувство гармонии конструктора.
А что у них? Двойные стандарты в действии
Пройдемся по авиапарку союзников
«Свордфиш» (Swordfish): штопка на флоте Его Величества
Устаревший биплан-торпедоносец, выглядевший как гость из Первой мировой, провоевал до самого конца Второй. Ближайший наш аналог — разведчик Р-5. Британские авианосцы несли эти «этажерки» не от хорошей жизни: на качающуюся палубу коротких эскортных авианосцев тяжелые машины просто не могли нормально сесть. «Свордфиш» прощал пилотам ошибки.
К концу войны «Свордфиш» изменился: нижние плоскости стали металлическими, чтобы полотно не рвалось от тяжелых подвесов, а под брюхом появился радар (из-за чего пришлось пожертвовать торпедой). Но суть осталась прежней: это была летающая мишень. Однако если немецкая подлодка попадала в луч его радара, ей был конец. И самое забавное: до конца войны британские девушки в авиамастерских занимались ровно тем же, чем их мамы и бабушки в 1916 году — штопали и зашивали порванную полотняную обшивку этих бипланов. Но когда «штопка» на «Суордфише» — это славная традиция, а фанера на По-2 — «дикость», это лицемерие.
«Москито» (Mosquito): деревянное чудо, которое разрешили хвалить
Британцы обожают свой самолет de Havilland Mosquito. И правильно: это был лучший двухмоторный бомбардировщик по соотношению скорости и полезной нагрузки. Его строили из канадской сосны и южноамериканской бальзы. Отсутствие тяжелой обшивки и оборонительных пулеметов сделали его аэродинамически вылизанной стрелой, неуязвимой для вражеских истребителей.
Но когда критикуют советские самолеты за отсутствие стратегического алюминия, стоит вспомнить, что англичане тоже строили «Москито» из дерева не от хорошей жизни. Металл шел на «спитфайры» и тяжелые бомбардировщики («ланкастеры» и другие). И да, наш ЛаГГ-3 под занавес производства тоже перевели с дефицитной дельта-древесины на обычную сосну. И сибирская древесина оказалась ничуть не хуже канадской.
«Уайлдкэт» (Wildcat): «бочонок с крыльями» над Тихим океаном
Этот устаревший истребитель называли «главным лузером» начала войны. Американцы дали ему обидное прозвище «бочонок с крыльями». Против легендарных японских «Зеро» у него не было шансов. Выживали американские пилоты только за счет лучшей тактики, более тщательной подготовки летчиков и количества применения. Как только появился более мощный «хэллкэт», «уайлдкэты» списали... но не утилизировали.
Их отправили на британские «эскортные» и «торговые» авианосцы (так называемые MAC-корабли), где более крупные самолеты просто физически не помещались. И эти «бочонки» летали над Атлантикой всю войну, защищая конвои.
«Веллингтон» (Wellington): летающая беседка
Еще один «шедевр» британской конструкторской мысли — бомбардировщик «Веллингтон». Его фюзеляж был построен по «геодезической» схеме: ажурный каркас, напоминающий садовую беседку, обтягивался полотняной обшивкой (перкалью). Шутка природы: на скорости за 300 км/ч ткань раздувалась, и самолет становился похож на объевшуюся рыбу-шар, рискуя лопнуть. Из-за этого из ударных частей его быстро перевели в транспортные и спасательные, но летал он до победного 1945-го. И никому в голову не приходило стыдить Королевские ВВС за «полотняный бомбардировщик».
Суть не в дереве, а в героях
Война — это крайняя нужда. Когда японцы рвались к Австралии, а Британия была парализована шоком от падения Сингапура, австралийцы поднимали в воздух учебные «тексаны» как эрзац-истребители. Это было отчаяние, но это сработало.
Пилоты «уайлдкэтов» с палуб конвойных авианосцев, взлетавшие с катапульт без возможности вернуться, провожали караваны в Мурманск. Инструктаж был страшен: «Как садиться на такую короткую палубу? — Никак. Тяните к русским или прыгайте. — Зачем нам тогда пистолеты? От белых медведей отбиваться? — Нет, сынок, это чтобы застрелиться. Скорее всего, тебя не спасут».
Наши девчонки на У-2 шли в море зенитного огня без парашютов, а британские парни на своих «этажерках» пикировали на линкор «Бисмарк».
Смеяться над тем, из чего сделаны крылья, — не просто неблагородно. Это неуважение к героизму. Неважно, была твоя машина из канадской сосны или архангельской дельта-древесины, прикрывал ли тебя полотняный «веллингтон» или фанерный По-2. Все они летели к одной цели — к Победе. И смех здесь неуместен. Верно?