🏠Кому в многоэтажке жить хорошо (или проблемы домового в хрущёвке)

Глава 1. Переезд

Главный герой этой истории — домовой. Зовут его Шурка. Тридцать лет он хранил одну квартиру. А потом бабушка Лена решила переезжать в новостройку с евроремонтом. И всё пошло не так.

Когда бабушка Лена сказала: «Мы переезжаем, Шурка», — я подумал, что это шутка.

Ну серьёзно. Какой домовой в здравом уме согласится добровольно покинуть насиженное место? Тридцать лет я хранил эту квартиру. Тридцать лет я выгонял тараканов, усмирял сквозняки и по ночам поправлял ковёр, чтобы никто не споткнулся.

А мне что? «Шурка, у нас тут хрущёвка, а в новостройке — евроремонт!»

И плевать, что у меня лапы.

🏠 Первые дни в новостройке

Первые дни я забился за батарею и отказывался выходить.

Слышал только голоса грузчиков, скотч и это ужасное «осторожно, стекло!». Потом хлопнула входная дверь в последний раз. Я приоткрыл один глаз.

Квартира была пуста. Даже пауки и те собрали вещи.

— Шурка, выходи, — позвала бабушка Лена. — Не позорься.

Я вышел. И сразу пожалел.

Новая квартира пахла пластиком, краской и чем-то чужим.

Ни тебе запаха щей из соседней квартиры. Ни скрипучей половицы, которая идеально знала, когда нужно скрипнуть, чтобы разбудить хозяина. Ни тёплого угла у печки — потому что печки, конечно, не было. Был кондиционер, который свистел, как большая белка.

❄️ Алюминиевая катастрофа

— Ну как тебе? — спросила бабушка Лена, раскладывая вещи в идеально ровный шкаф-купе.

Я молча показал на батарею.

Она была алюминиевая.

Алюминиевая, Карл! Да на такой батарее суп не согреешь. Я присел на подоконник — пластиковый, скользкий — и попытался вспомнить, за что люблю эту женщину.

— Шурка, не дуйся, — бабушка Лена вздохнула. — Знаю, что ты старый и консервативный. Но тут лифт, пандус для колясок и мусоропровод. Я старая, мне удобно.

Мусоропровод.

Тридцать лет я защищал её от подвальной нечисти, а она променяла меня на мусоропровод.

Я спрыгнул с подоконника и деловито потопал осматривать владения. Ванная — плитка, холодная, эхо гуляет. Кухня — столешница из искусственного камня, пахнет формальдегидом. И ни одной щели, куда можно спрятать запасную варежку.

Кладовки нет.

Балкон застеклён и даже не завален старыми лыжами.

Я сел на пороге и обхватил себя хвостом. Всё пропало.

🍵 Чай и новая надежда

— Шур, — бабушка Лена поставила на новую плиту чайник. — Помнишь, как в прошлой квартире трубу прорвало? А ты её голыми лапами заткнул?

Я кивнул, но без энтузиазма.

— А как ты соседа-музыканта из дома выжил? Он же по ночам на гитаре бренчал, а ты батареи так стучал, что он съехал через месяц.

Это была хорошая победа. Гитару я до сих пор вспоминаю с теплом.

— Ну вот, — бабушка Лена разлила чай по кружкам (в моей — блюдце, как я люблю). — В новой квартире новые проблемы. И новых соседей надо учить уму-разуму.

Я задумался.

Она, конечно, хитрая старуха. Но в чём-то права. Не век же мне за батареей прятаться. Если я здесь живу — значит, здесь будет порядок. И уют. И запах пирогов, даже если для этого придётся взломать вентиляцию.

Я взял блюдце, отхлебнул чай и строго посмотрел в сторону входной двери.

Посмотрим, что за народ тут поселился.

Продолжение следует...