Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Куда уходят деньги Андрея Палыча

Жена жалуется подруге. Что у мужа кризис среднего возраста. Дочь уверена – папа компенсирует. Друг Серёга говорит: «Ну ты и барахольщик, братан». А Андрей Палыч не барахольщик. Он собиратель. Коллекционер. Исследователь. Он просто покупает вещи, которые ему совершенно необходимы. Каждая – совершенно необходима. Прямо вот сейчас. Вот, скажем, дрель. У него есть дрель. Нормальная, рабочая, «Бош». Но на маркетплейсе выскочила «Макита» с бесщёточным двигателем. Бесщёточным! Он даже не знал месяц назад, что такое бесщёточный двигатель. А теперь знает, и жить с щёточным больше не может. Это как узнать, что земля круглая, и продолжать плавать вдоль берега. «Макита» приехала во вторник. В среду он сверлил ей одну дырку, повесить полку. Полку повесил. «Макита» лежит в шкафу рядом с «Бошем». Они там, наверное, общаются. Обсуждают хозяина. Это про то, как он стоит ночью на балконе, и листает каталог туристических ножей. Ему пятьдесят, он в турпоход последний раз ходил при Горбачёве. Но нож – шве
Оглавление

Жена жалуется подруге. Что у мужа кризис среднего возраста. Дочь уверена – папа компенсирует. Друг Серёга говорит: «Ну ты и барахольщик, братан».

А Андрей Палыч не барахольщик. Он собиратель. Коллекционер. Исследователь. Он просто покупает вещи, которые ему совершенно необходимы. Каждая – совершенно необходима. Прямо вот сейчас.

Вот, скажем, дрель. У него есть дрель. Нормальная, рабочая, «Бош». Но на маркетплейсе выскочила «Макита» с бесщёточным двигателем. Бесщёточным! Он даже не знал месяц назад, что такое бесщёточный двигатель. А теперь знает, и жить с щёточным больше не может. Это как узнать, что земля круглая, и продолжать плавать вдоль берега.

«Макита» приехала во вторник. В среду он сверлил ей одну дырку, повесить полку. Полку повесил. «Макита» лежит в шкафу рядом с «Бошем». Они там, наверное, общаются. Обсуждают хозяина.

Нет, это не про дрель.

Это про то, как он стоит ночью на балконе, и листает каталог туристических ножей. Ему пятьдесят, он в турпоход последний раз ходил при Горбачёве. Но нож – шведская сталь, рукоять из оливкового дерева, клинок фиксируется со щелчком. Он прямо слышит этот щелчок. Через экран слышит.

Заказывает.

И даже не вспоминает…

Что раньше у отца было всего три рубашки. Три!

Белая на праздник, клетчатая на дачу, голубая на работу. И отец не страдал. Отец был спокоен как удав, потому что выбирать не из чего. Зато в субботу он полдня чинил табуретку, и табуретка стояла потом двадцать лет.

А у Андрея Палыча одиннадцать курток. Он не считал, жена считала, когда двигала в шкафу, чтобы впихнуть своё пальто. Одиннадцать. Среди них есть мембранная, которая дышит. Куда она дышит и зачем, Андрей Палыч объяснить не может, но точно знает, что в обычной куртке он больше не пойдёт, потому что она не дышит.

Жена сначала ругалась. Потом считала. Потом устала считать.

Теперь просто смотрит, как в прихожую приезжают коробки. Курьер уже здоровается по имени. Как с родственником здоровается, которого не звали, но он всё равно приходит каждый день.

Дочь говорит: «Пап, тебе нужен психолог». Андрей Палыч отвечает, что ему нужен нормальный мультитул, а не эта китайская ерунда, которую он купил в прошлом месяце. То есть нужен другой мультитул. Правильный. Тот самый. Он его найдёт.

В этом вся штука – он ищет тот самый.

Идеальные наушники, от которых не болят уши. Идеальные кроссовки, в которых нога как в облаке. Идеальный рюкзак – городской, но чтоб и в поход можно, и ноутбук влезал, и спина не потела. Он перебрал четыре рюкзака. Спина потеет в каждом.

Потому что дело не в рюкзаке.

Дело в том, что ему пятьдесят, и он каждый вечер приходит с работы, где всё одинаковое уже лет семь.

Садится на кухне, ест суп, смотрит в стену. Стена бежевая. Суп нормальный. Жизнь нормальная. Всё нормальное и ничего не происходит.

А посылка – происходит.

Вот ты заказал, и у тебя ожидание. Трек-номер. Статус «в пути». Уже предвкушение, уже что-то движется, что-то едет к тебе через всю страну – лично тебе, Андрей Палыч, с твоим именем на этикетке. Потом распаковка. Запах нового. Пузырчатая плёнка, которую можно лопать, пока жена не отберёт.

Пятнадцать минут ты счастлив по-настоящему.

Потом вещь ложится к остальным. И на донышке снова пусто.

И ты снова открываешь приложение. Потому что где-то есть та самая вещь, от которой пустота закроется навсегда. Фонарик на тысячу люменов. Термокружка, которая держит восемь часов. Набор отвёрток с намагниченными битами.

Он же не шмотки покупает, если разобраться. Он покупает «завтра будет интересно». Маленькое завтра в картонной коробке.

Гараж забит. Балкон забит. На антресолях спальный мешок, рассчитанный на минус тридцать. Андрей Палыч живёт в Краснодаре.

А недавно жена нашла в истории браузера: «Надувная лодка ПВХ с жёстким дном». Говорит тихо: «Палыч, у нас даже дачи нет с прудом, куда тебе лодка?»

Он молчит. Потому что правильный ответ – «мне некуда плыть, но хочется знать, что могу» – этот ответ он и сам от себя прячет.

Одиннадцать курток, четыре рюкзака, два ножа, лодка в корзине.

И тихий мужик на кухне, который просто хочет, чтобы хоть что-нибудь щёлкнуло и встало на место.

___________________________________________________________________________

@Холодова Екатерина

Приглашаю в мой канал MAX - просто, понятно, о поведенческих зависимостях (пов. аддикциях). О том, как они мешают жить полной жизнью, почему их часто не видно (а они есть), почему не получается справиться. И, что с этим делать.