Утром туман стоял низко.
Он лежал на крышах, на заборах, на мокрой земле. Дальше сарая ничего не было видно. Ветви яблонь торчали из белой пелены чёрными руками.
Анастасия сидела на краю кровати и смотрела в окно.
В комнате пахло лекарствами, старым деревом и сырой тканью. На спинке стула висело её домашнее платье. Подол за ночь не высох.
Она провела пальцами по ладоням.
Кожа потрескалась.
Мелочь. Но больно.
За стеной кашлянула Татьяна. Коротко. Сухо.
Анастасия поднялась.
Пол под ногами скрипнул. Она замерла.
Слишком громко.
В этом доме даже половицы будто докладывали о каждом шаге.
Она вошла к матери.
Татьяна лежала, отвернувшись к стене. Одеяло сползло почти до колен. Волосы сбились на виске.
– Мам, – тихо сказала Анастасия.
Татьяна не ответила.
Анастасия поправила одеяло. На тумбочке стоял стакан с водой и блюдце с таблетками. Одной таблетки не хватало.
Нужно было идти в аптеку.
Она взяла пустой пузырёк, прочитала название, хотя знала его наизусть, и сунула в карман передника.
В коридоре уже ходил Андрей.
Он не просто шёл. Он наступал.
Шаги били по половицам. Тяжёлые. Неровные.
Анастасия прикрыла дверь в комнату матери и вышла.
Андрей стоял у кухни в мятой футболке. Лицо серое. От него пахло табаком и ночным потом.
– Ты чего там возишься?
– Таблетки заканчиваются. Я схожу в аптеку.
Он хмыкнул.
– С утра уже бегать собралась?
– Нужно.
– Всё тебе нужно. Дома дел нет?
Она промолчала.
Он подошёл ближе. Взгляд прошёл по её лицу, по волосам, по карману передника.
– Только быстро. А то знаю я эти твои аптеки.
Анастасия подняла глаза.
– Какие?
Андрей сузил взгляд.
– Не прикидывайся. Там этот крутится. Пётр.
Имя ударило неожиданно.
Она сжала край передника.
– Он просто работает рядом.
– Просто, – Андрей усмехнулся. – У тебя всё просто. То сумку донёс. То поздоровался. То ещё чего.
Щёки стали горячими.
Не сейчас.
– Я за лекарствами, Андрей.
– За лекарствами так за лекарствами. Только не шляйся. Мать у тебя тут не молодеет.
Из кухни донёсся голос Варвары Петровны:
– Настя, ты чайник поставила или опять забыла?
Анастасия закрыла глаза на секунду.
Слишком много голосов.
Она вошла на кухню.
Варвара Петровна сидела за столом прямо, как всегда. Перед ней стояла пустая чашка. Пальцы лежали на краю стола, будто на чужой ошибке.
– Сейчас поставлю.
– Сейчас, сейчас, – повторила свекровь. – У тебя всё сейчас. А потом весь день кувырком.
Анастасия налила воду в чайник.
Металл стукнул о плиту.
– В аптеку пойдёшь?
– Да.
– Не задерживайся. И гляди, чтобы сдачу дали правильно. Там сейчас все норовят обмануть. Особенно когда видят, что человек в облаках.
– Я не в облаках.
Варвара Петровна усмехнулась.
– А где же ты? Дома вроде стоишь, а толку нет. Руки есть, глаза есть, а всё мимо. Женщина должна быть собранная. Не кисель.
Анастасия положила пузырёк в сумку.
Ответить было нечего.
Любое слово становилось поводом.
Она накинула старую куртку, взяла платок и вышла на крыльцо.
Туман сразу коснулся лица.
Холодный.
Мокрый.
После кухни он показался чистым.
Она закрыла калитку тихо, почти без звука, и пошла к центру села.
Под ногами чавкала грязь. Слева тянулся покосившийся забор. За ним чернели грядки. На одной торчали прошлогодние палки от помидоров.
Село ещё не проснулось.
Только где-то лаяла собака.
Анастасия шла и слушала свой шаг.
Один.
Другой.
Третий.
У аптечного киоска она увидела Петра.
Он стоял у забора. В простой тёмной куртке, без шапки. Смотрел не на дорогу, а в туман, будто видел там что-то своё.
Она хотела пройти мимо.
Не получилось.
Он повернул голову.
– Доброе утро.
Голос был тихий.
Без нажима.
Анастасия почувствовала, как плечи сами опустились.
– Здравствуй.
Пётр посмотрел на её сумку.
– За лекарствами?
– Да. Сердечные заканчиваются.
– Аптекарша ещё не открыла. Видел, как она к магазину пошла.
Она кивнула.
Нужно было сказать что-то ещё. Простое. Обычное.
Слова не шли.
Пётр не торопил.
Он просто стоял рядом.
В этом было что-то странное. Дома молчание всегда значило угрозу. Здесь молчание ничего не требовало.
– Туман сильный, – сказала она.
– До обеда рассеется.
– Ты уверен?
– Тут всегда так. Сначала будто всё пропало. Потом выходит солнце.
Она посмотрела на него.
Он сказал это просто. О погоде.
Но внутри что-то шевельнулось.
Сначала всё пропало.
Потом солнце.
Аптекарша появилась из тумана, поправляя платок и прижимая к груди связку ключей.
– О, Настя, ты уже тут? Опять к матери?
– Да.
– Плохо ей?
Анастасия почувствовала, как Пётр чуть отступил. Не вмешался. Не стал слушать слишком близко.
– Ночью металась. Таблетки заканчиваются.
– Сейчас открою.
Дверь киоска скрипнула.
Внутри пахло валерьянкой, спиртом и старой бумагой.
Анастасия купила лекарства. Проверила сдачу. Сунула пакет в сумку.
Когда вышла, Пётр всё ещё стоял у забора.
Она остановилась.
– Ты меня ждал?
– Да.
Сказал просто.
Не оправдываясь.
Ей стало неловко.
– Не надо было.
– Знаю.
Он улыбнулся краем губ.
И опять ничего не потребовал.
Анастасия пошла по дороге. Пётр двинулся рядом.
Не близко.
Так, чтобы она могла отойти.
Туман между домами стал тоньше. За крышами проступало светлое пятно.
– Ты в детстве боялась такого тумана, – сказал Пётр.
Она повернула голову.
– Я?
– Да. Говорила, что в нём дома меняются местами.
Анастасия вдруг улыбнулась.
Не сразу поняла, что улыбается.
– Я такое говорила?
– Ещё говорила, что если долго идти прямо, можно выйти в другой двор. Не в свой.
Память открылась резко.
Старая тропинка за школой. Резиновые сапоги. Мокрые колени. Пётр несёт в руке палку, как ружьё. Она идёт за ним и делает вид, что не боится.
– А ты говорил, что знаешь дорогу, – сказала она.
– Я всегда так говорил.
– А сам не знал.
– Не знал.
Он засмеялся тихо.
Она тоже.
Смех вышел короткий, непривычный. Почти чужой.
Анастасия сразу оглянулась.
Будто кто-то мог услышать.
Пётр заметил.
– Боишься?
Она хотела сказать «нет».
Но кивнула.
– Иногда кажется, что здесь всё слышно.
– Здесь многое слышат. Только мало понимают.
Она задержала на нём взгляд.
Слова были спокойные. Без деревенского ехидства.
Они дошли до развилки.
Книга целиком
📌 Чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь на канал