13 июня можно смело назвать днем рождения бумажного рубля. То есть, по факту, бумажных купюр в том виде, в каком мы их знаем. Потому что именно 1-го (а по нашему стилю – как раз 13-го) июня 1843 года вышел в свет Высочайший манифест Николая I о замене ранее принятых для денежных расчетов ассигнаций кредитными билетами. Бумажными купюрами, во всем равными серебряному рублю. Впрочем, слово «ассигнация» прижилось в русском языке настолько прочно, что и сегодня еще не вышло из употребления, даром, что лет минуло немало.
Строго говоря, ассигнации деньгами не были, а представляли собой ценные бумаги. Что-то типа государственных векселей для крупных расчетов. Появились они в правление Екатерины II, причем выпуск их был мерой вынужденной, вызванной нехваткой в казне серебряной монеты. Монеты медной было сколько угодно, но вести с ее помощью расчеты было делом неблагодарным и тяжелым. В прямом смысле слова: один рубль медяками весил порядка килограмма. Сбор налогов и подушных податей, оплата крупных партий товара и выплата кредитов становились таким образом просто неподъемными. Для перевозки каждых 500 рублей медной монетой требовалась подвода с парой лошадей.
Вот эта вот ситуация и привела правителей Российской Империи к мысли о необходимость ввести платежное средство полегче. Идея эта, строго говоря, принадлежала Петру III. Мало того, он даже отдал все необходимые распоряжения, но тут случился переворот, а там и колики с императором приключились – не то геморрагические, не то вилкой в шею, – мутная история. И в результате учреждение Ассигнационного банка с конторами в Москве и Петербурге и выпуск ценных бумаг, упрощающих оборот финансов, приписали государыне Екатерине.
В обращение было выпущено ассигнаций на 1 миллион, с номиналами в 25, 50, 75 и 100 рублей. Красивые были бумаги – размером 19 на 25 сантиметров, цветные, с надписями «Любовь к Отечеству» и «Действует к пользе оного». Потом их то изымали из обращения, выпуская новые, то меняли номиналы, то усложняли технологию печати, чтобы воспрепятствовать подделке, но, как бы там ни было, в обиходе они были целых 80 лет. По факту, в стране параллельно существовали две валюты, одна из которых – чеканный серебряный рубль – обладала реальной стоимостью, обеспеченной содержанием драгметалла в монете, а другая – государственные ассигнации, – обеспечивалась исключительно доверием народа к власти. При этом бумага на медь менялась без проблем, а вот курс ее к серебряному рублю постоянно колебался. И хаос это в экономическую систему России вносило немалый.
К царствованию Николая I беспорядок во внутренних финансовых отношениях в России достиг какого-то космического уровня. Хождение имели одновременно несколько образцов серебряной и медной монеты, ассигнации разных выпусков, депозитные и кредитные билеты, причем одни платежные средства обменивались на другие по очень запутанной схеме и, имея одинаковый номинал, обладали различной реальной стоимостью. Николая Павловича, всерьез озабоченного такой неразберихой в отечественной финансовой сфере, это совсем не устраивало, и он принял решение о введении нового платежного средства – государственного кредитного билета.
Хождение ассигнаций прекращалось, вместо них были выпущены бумажные купюры достоинством в 1, 3, 5, 10, 25, 50 и 100 рублей, обеспеченные серебром, то есть имеющие одинаковую ценность с серебряной монетой. Их можно было разменять на серебро по курсу один к одному и без каких бы то ни было проблем. При этом купюры были намного лучше защищены от подделки, чем все государственные ценные бумаги, выпускавшиеся прежде. А к началу 1890-х технология их печати стала настолько сложной, что подделывать бумажные рубли стало уже просто не выгодно. Находились, конечно, «академики», способные нарисовать десятку так, что и не отличишь, но это были подлинные уникумы, талант которых неизменно вознаграждался командировкой за Урал, на каторгу, на срок в дюжину лет.
В 1897 году кредитные билеты стали обеспечиваться уже не серебром, а золотым запасом страны. Это подняло авторитет бумажных денег на небывалую высоту: в конце концов, рубль золотом – это рубль золотом, пусть даже в кармане он не звякает, а шуршит. Собственно, с этого момента медные и серебряные монеты ушли на второй план, превратившись в «размен» и «мелочь». И в новый, ХХ век Россия вошла под звуки шелеста купюр. Которые, как ни смешно, по-прежнему нет-нет, да и называли ассигнациями.