Если опираться на турецкий сериал, черкешенка Махидевран выделялась аристократическими чертами и утончёнными линиями лица.
Её соперница Хюррем, напротив, выглядела как простая деревенская девушка — пышущая здоровьем, крепкая, «кровь с молоком». Однако султан, перед которым распахивались двери сотен красавиц, полюбил её не за внешность, а за отвагу, живость ума, энергию и, наконец, за пылкость натуры.
Как же складывалась ситуация в реальности? Кто из двух наложниц был по-настоящему прекрасен?
В Османской империи существовала традиция: хозяин давал девушкам имена, чаще всего на персидском — языке, в котором привыкли слагать стихи о любви и красоте. Не стал исключением и этот случай. Махидевран с фарси переводится как «луна счастья», хотя более точным был бы смысл «неувядающая красота». При дворе острили, сравнивая её с луной, не ведающей затмений.
Черкешенка действительно слыла образцом изящества и благородства. Европейские послы не созерцали её воочию, но улавливали столичные пересуды и отправляли на родину донесения: мать наследника престола шехзаде Мустафы — первая среди красавиц, жемчужина султанского гарема.
О ней говорили как о женщине исключительно привлекательной, с узкими запястьями, высоким для той эпохи ростом, стройным станом, который не испортили роды, бледной кожей и светлыми волосами — две последние черты ценились особенно высоко. В те времена бледность считалась не признаком нездоровья, а знаком происхождения.
Итальянец Ляфор утверждал, что прочие одалиски меркли рядом с «кавказской розой»: её глаза были выразительны, скулы — чётко очерчены, губы — полны и соблазнительны. Когда ему довелось увидеть её при отправке шехзаде Мустафы в санджак, одежда скрывала тело Махидевран, но линия фигуры угадывалась безошибочно. Его соотечественник Брагинни был убеждён: годы не убавили ей привлекательности, напротив, она сделалась ещё более пленительной, точно вино, которое с течением времени лишь набирает силу.
Что до Хюррем, её имя в переводе с персидского означает «веселящая» или «дарующая радость».
Иноземные послы, видевшие султаншу или наслышанные о ней, всегда выделяли её остроумие, твёрдость духа и весёлый нрав, однако о её внешности отзывались скупо или вовсе умалчивали. Венецианец Тревизано, к примеру, замечал: «Она молода, но не хороша собой, хотя изящна и невелика ростом». Помимо миниатюрности, все единодушно отмечали, что рыжеволосая русинка склонна к полноте — что едва ли удивительно после такого количества родов.
Вероятно, Хюррем всё же была достаточно миловидна.
Историки рассуждали: если бы не это, похитившие её татары не стали бы везти девушку в целости до далёкой Кафы, а расправились бы с ней на месте. Гарем султана также вряд ли принял бы непривлекательную наложницу. К тому же, по самой распространённой версии, Хюррем была преподнесена Сулейману в дар его матерью.
И всё же в вопросах внешности Махидевран не оставляла сопернице шансов. Но и Хюррем — или, если угодно, Роксолана — безоговорочно превосходила её в уме и силе характера. Летописцы отмечали: с той минуты, как султан увидел её, у славянской наложницы не осталось соперниц. В гареме не велось никакой тайной борьбы — победа Хюррем была полной и окончательной.
У османских историков, к слову, существовал негласный рейтинг красоты среди обитательниц гарема. Девушек никто не видел воочию, но молва и описания создали своеобразный «табель о рангах». Первое место единодушно отдавали Кёсем — фаворитке Ахмеда I и матери нескольких падишахов. Второй неизменно называли Нурбану — возлюбленную Селима II. Махидевран делила третью-четвёртую строчку с Турхан-султан (наложницей Ибрагима I) и Сафие-султан (одалиской Мурада III). Хюррем же в этом списке не фигурировала вовсе.
Подписывайся на наш канал, чтобы не пропустить другие интересные материалы