Сидорова козЪя & Истории из прошлого, тайны Востока и факты о великих

Помните мистический сериал «Твин Пикс». Лора Палмер — юная красавица, чья страшная тайна медленно всплывает наружу: её годами истязал собственный отец. Это кажется леденящим душу сюжетом, вымыслом, слишком ужасным, чтобы быть правдой. Но что, если я скажу вам, что почти идентичная история — не на экране, а в реальной жизни — произошла в семье одного из самых богемных и харизматичных актёров Германии? Только в этом фильме ужасов никто не умер. Физически. Потому что душа… душа может умирать годами, в тишине собственного дома, подаренного за молчание...

Майкл Кларк Рокфеллер (1938–1961) родился в семье Нельсона Рокфеллера — губернатора Нью-Йорка и будущего вице-президента США. Он также являлся правнуком Джона Рокфеллера, основателя династии и одного из богатейших людей в истории. Будущее Майкла казалось предопределённым: финансы, политика, влияние. Однако сам он видел свою жизнь иначе. Ещё до того, как вступить в семейный бизнес, Майкл решил отправиться в путешествие. Он жаждал увидеть дикий мир первобытной природы, подобно многим другим людям, которым претила обыденность...

Он провел в тюрьме почти всю свою жизнь. Сорок три года в четырех стенах дворца Топкапы, в комнатах, которые назывались «Кафес» — «Клетка». Он вошел туда мальчиком, а вышел пожилым человеком, с радикулитом и подагрой. Он забыл, как пахнет ветер с Босфора. Забыл звук волн и крики торговцев на базаре. Его мир сузился до размеров комнаты, до страниц книг, которые он читал при тусклом свете лампы. Когда двери его тюрьмы наконец открылись, и он узнал, что станет султаном, во дворец вошел не грозный правитель, а уставший, нездоровый мужчина...

Знаете, есть люди, чья слава со временем не тускнеет, а лишь обрастает новыми легендами. Таким человеком был Чак Норрис. Для одних — это непобедимый боец с экрана, для других — автор философских книг, для третьих — герой бесчисленных интернет-мемов, наделённый божественной силой. Но за этим гранитом мускулов и улыбкой, не знающей страха, скрывалась история невероятного жизненного пути. Пути от забитого мальчишки, жившего в автоприцепе, до кумира миллионов людей во всем мире, который в итоге променял всю свою голливудскую карьеру на шанс спасти жизнь любимой женщины...

Лондон. 1874 год. В этот день из-за густого тумана трудно было рассмотреть дорогу. Однако, движение не останавливалось. В карете, скрипящей по булыжникам Гайд-парка, сидели джентльмен и дикарка — Артур Линдси и Айоми. Он держал её изящную руку в своих холеных пальцах, чувствуя, как дрожит её ладонь. «Не бойся, моя милая, — прошептал он, глядя в её огромные черные глаза, столь непохожие на ледяную голубизну англичанок. — Мать и Маргарет примут тебя. Они должны». Но они не приняли. Салон леди Линдси напоминал музей — холодный, безупречный и безжизненный...

Представьте: середина XIX века, викторианская Англия, где царит чопорная мораль, строгие костюмы и незыблемые социальные устои. А теперь перенеситесь мысленно на другой край света — на крошечный, затерянный в бескрайних просторах Тихого океана коралловый остров Палмерстон. Здесь нет законов большого света, здесь нет никого. Только бирюзовая лагуна, только кокосы и абсолютная свобода. Именно сюда в 1863 году прибыл Уильям Мастерс — простой английский плотник с необыкновенной судьбой. Он не открыл новых земель, не сражался в великих битвах...

В Париже и сегодня можно увидеть особняки времен "Прекрасной эпохи", бывшие свидетелями кипучей светской жизни и громких на всю страну скандалов. Например, на Рю Шабане, 12, рядом с Лувром, стоит неприметный дом. Однако век назад это было легендарное заведение «Ле Шабане». «Здесь для будущего короля Эдуарда VII обустроили личные покои, где он принимал ванну с шампанским. Позже его медную ванну приобрёл Сальвадор Дали. «Ле Шабане» славилось интерьерами, затмевавшими дворцы. Здесь висели 16 работ Тулуз-Лотрека, а в «диснеевской» комнате царила атмосфера сказки...

Клавдия впервые почувствовала на себе его пристальный взгляд еще в полумраке ресторана. Он сидел в сторонке, за небольшим столиком у колонны, и наблюдал за ней. Когда оркестр сменил ритм и заиграл медленный танец, он поднялся и, не спрашивая разрешения, взял ее за руку. Его пальцы были сухими и прохладными. Звучала громкая музыка, разговаривать было невозможно. Поэтому «Миружан», — представился он во время танца, едва наклоняясь к ее уху, чтобы было слышно. Он говорил четко, с легким, едва уловимым акцентом...

Здесь время течёт не по минутам, а по солнцу, точнее приливам и отливам. На Мангаиа живут пятьсот человек, хранящие мудрость предков. Пока мир спорит о воспитании, здесь уже веками учат мальчиков любви опытные женщины. Странное дело, ранее мы писали как проводят брачный ритуал на острове Гуам, где девушки накануне свадьбы должны провести ночь с опытным наставником, пожилым человеком. А тут все наоборот. Это не наказание, а почётный долг! Хотите увидеть, как она работает? Тогда вперёд, навстречу древней традиции...

Казалось, фортуна избрала Джиа Каранджи своей любимицей, одарив её сполна: скромная девушка из Филадельфии мгновенно покорила вершины модельного бизнеса. Такие издания, как Vogue и Cosmopolitan, выстраивались в очередь, чтобы заполучить её на свои обложки. Фотограф Артур Элгорт однажды заметил: «В её взгляде была целая вселенная — дикая, неукротимая, гипнотизирующая. Она не просто позировала, она проживала каждый кадр». Всего за пару лет Джиа заработала титул одной из первых супермоделей в истории...

1617 год. Топкапы, покои валиде-султан. Хаджи Мустафа-ага склонился в почтительном поклоне и произнес: — Валиде-султан, ваш сын Ибрагим взойдёт на трон. Османская империя обретёт нового повелителя. Мать падишаха, ещё не ведая, что её судьба уже предрешена, кивнула в ответ. Она не заметила, как пальцы евнуха впились в ткань кафтана с такой силой, что ногти вонзились в ладонь, оставив на коже красные следы. Он сжимал складки так яростно, будто в руках у него была не ткань, а горло невидимого врага...

На протяжении всей истории человечества правители редко довольствовались лишь данным при рождении именем. К нему неизменно добавлялось второе, «публичное» имя — прозвище или почётный титут. Эти приставки, будь то «Великий», «Мудрый» или «Справедливый», быстрее всего запоминались народом. От фараонов Древнего Египта до императоров Византии и королей Европы — традиция нарекать властителей особыми имена была универсальной. Механизм «наречения» мог быть разным: Если не считать Эртогрула, основателя династии Османов, все последующие члены правящей семьи предпочитали имена арабского происхождения...