— Света, ты только не волнуйся, но крыша на даче подождет, — Арсений возник на пороге кухни с таким выражением лица, будто только что спас человечество от падения метеорита, причем совершенно бесплатно. — Маме нужнее. Там у Клавдии Егоровны на рынке завезли голландскую селекцию, эксклюзивный сорт, понимаешь?
Светлана медленно опустила половник в кастрюлю, где мирно булькал куриный бульон с домашней лапшой. Конец мая выдался жарким, в открытую форточку тянуло тополиным пухом и шашлычным дымом с соседнего двора, а в кошельке у Светы сиротливо шуршала заначка, из которой только что испарились сорок тысяч рублей. Те самые сорок тысяч, которые она три месяца откладывала со своих премий, отказывая себе в приличных туфлях, чтобы перестелить текущий рубероид на веранде.
— То есть, три листа профнастила и банка олифы у нас теперь называются голландской селекцией? — Света повернулась к мужу, вытирая руки о фартук с дурацкими подсолнухами. — Арсений, у нас в углу спальни на даче после каждого ливня можно карасей разводить. Какая рассада?
— Светочка, это не просто рассада, это «Черный принц» и гибрид «Изумрудный поток»! — Сеня замахал руками, пытаясь изобразить масштаб катастрофы. — Мама два года за этими кустами гонялась. Если бы я не перевел ей деньги сейчас, Клавдия Егоровна отдала бы их прокурорше из третьего садоводства. Ты представляешь, какой это удар по маминому гипертоническому кризу?
Света вздохнула. Виталина Ивановна и ее гипертонический криз были главными режиссерами-постановщиками в их семейной жизни последние двадцать лет. Криз приходил строго по расписанию: во время прополки картошки, при покупке Светой нового пальто и, как сейчас, при распределении семейного бюджета. Мама мужа обладала уникальным талантом — тратить чужие деньги с выражением лица великомученицы, спасающей фамильную честь.
***
В коридоре загремело. Это вернулся из школы Максим, семнадцатилетний одиннадцатиклассник, у которого в голове сейчас путались формулы тригонометрии и гормоны. Он бросил огромный рюкзак прямо посреди узкого коридора, наступив на резиновый коврик.
— Ма, жрать охота, сил нет, — прогудел Максим, заглядывая в кухню через плечо отца. — О, супчик. А к супу чего-нибудь мясного выдадут?
— К супу у нас сегодня голландские гибриды в устной форме, — отрезала Света. — Спроси у папы, он у нас теперь спонсор аграрного сектора.
Следом за братом из своей комнаты выползла пятнадцатилетняя Ирина. Девочка находилась в том нежном возрасте, когда весь мир кажется несовершенным, а собственная мать — главным источником этого несовершенства. Ирина держала в руках телефон и уныло разглядывала свои ногти.
— Мам, мне на выпускной в девятом классе нужны туфли, — заявила она, игнорируя отца. — Все девчонки идут на каблуках. А я что, как сирота, в прошлогодних кедах?
— Ирочка, — ласково вмешался Арсений, — туфли — это преходящее. Вот бабушка вырастит экологически чистые огурчики, мы их засолим...
— Папа, я не могу надеть огурчики на выпускной бал! — Ирина закатила глаза так глубоко, что Света испугалась, как бы они не застряли там навсегда. — Меня же заткут в соцсетях. Скажут, что у меня предки — нищеброды.
— Так, тихо всем, — Света выключила плиту. — Значит, расклад у нас следующий. Крыша течет. У Ирины обувной кризис. Максиму через неделю сдавать первый экзамен, а у него из учебных материалов только крошки от чипсов на клавиатуре. И на фоне этого парада благополучия наш папа инвестировал сорок тысяч в землю. Арсений, ты гений финансов. Тебе в министерстве экономики цены бы не было.
Арсений обиженно шмыгнул носом и ушел в комнату, бормоча что-то про «отсутствие семейной солидарности» и «черствость ближних». Из комнаты тут же донеслись звуки телевизора — там как раз шел какой-то старый советский фильм, и бодрый голос Юрия Никулина вещал про «дитям — мороженое, бабе — цветы». Света мысленно добавила: «А свекрови — всю мамину зарплату».
***
На следующий день, в субботу, Виталина Ивановна прибыла лично. Она не приехала, а именно воцарилась в прихожей, благоухая ландышами и оптимизмом. За ней Арсений тащил три огромных пластиковых ящика, из которых торчали зеленые замученные хвостики той самой элитной рассады.
— Светочка, деточка, ты только посмотри на эту прелесть! — запела свекровь с порога, даже не думая разуваться. — Это же не просто помидоры, это золото! Клавдия Егоровна уступила со скидочкой, всего по четыреста рублей за кустик. Ну, я и взяла сто штук, чтоб два раза не вставать.
Света посмотрела на эти сто кустиков, которые обошлись ей в цену хорошего металлопрофиля, и почувствовала, как внутри просыпается тихое, но очень решительное земноводное. Жаба не просто душила Свету, она деликатно намекала, что пора переходить к партизанской войне.
— Виталина Ивановна, — приторным голосом начала Света, — какая роскошь. Сто кустов. Это же сколько труда надо, чтобы их высадить, полить, подвязать. А у Сени как раз спину прихватило, он у нас теперь хрустальный.
— Ой, да что там делать! — махнула рукой свекровь, проходя в комнату и усаживаясь в кресло. — Выходные впереди. Вы со Сенечкой поможете, молодежь подтянем. Максимочка, деточка, иди к бабушке, посмотри, какие я тебе конфетки принесла!
Максим, завидев барбариски, которые бабушка возила в сумке, кажется, еще со времен съезда КПСС, вежливо отказался, сославшись на внезапный приступ подготовки к математике.
— Ну, как знаете, — обиделась Виталина Ивановна. — В общем, план такой. Завтра утром Арсений берет машину, грузим эту красоту и везем на дачу. Света, ты приготовь с собой что-нибудь перекусить. Ну, там, яичек отвари, огурчиков свежих купи, колбаски нарежь. Работать-то на свежем воздухе будем.
Света посмотрела на мужа. Сеня старательно изучал узор на линолеуме, делая вид, что он здесь вообще случайно и паспорт у него другой страны.
— Конечно, мама, — улыбнулась Света так широко, что у Сени по спине побежали мурашки. Он слишком хорошо знал эту улыбку. Обычно после нее Света покупала что-то очень дорогое или уезжала к сестре в Кострому на неделю. — Обязательно поедем. Все поедем. И рассаду твою устроим по высшему разряду.
***
Воскресное утро началось в шесть часов. Арсений, кряхтя, упаковывал ящики в багажник их старенькой «Нивы». Рассада занимала все свободное пространство, включая заднее сиденье. Дети, разбуженные в такую рань, напоминали двух зомби из малобюджетного фильма ужасов. Ирина бурчала, что у нее от утренней росы испортится цвет лица, а Максим просто спал на ходу, прислонившись к дверному косяку.
До дачи доехали с ветерком и ароматом перегноя. Виталина Ивановна сидела на переднем сиденье и всю дорогу читала лекцию о правильном уходе за пасынками томатов. Света молчала. Она смотрела на серое майское небо, которое явно намекало на скорый дождь. Конкретный такой, затяжной майский ливень.
Когда приехали, дачный участок встретил их тишиной и легким запустением. Старый деревянный домик с верандой смотрел на мир грустными окнами. Тот самый угол веранды, где рубероид окончательно сдался под напором времени, уже слегка просел.
— Так, мальчики, разгружаем! — скомандовала Виталина Ивановна, выходя из машины как генерал на парад. — Света, ты займись грядками, надо лунки подготовить. Земля как раз прогрелась.
— Виталина Ивановна, — ласково сказала Света, выходя из машины с пустой сумкой. — Вы знаете, я подумала... Ведь эти сорок тысяч были моими. Ну, то есть, заработанными мной на годовом отчете.
— Светик, ну какая разница, чьи деньги? — отмахнулась свекровь. — Семья же! Всё в один котел.
— Вот и отлично, — Света вытащила из кармана ключи от машины и демонстративно положила их в свою сумочку. — Раз всё в один котел, то и ответственность у нас общая. Сеня, разгружай.
Арсений начал таскать ящики. Виталина Ивановна суетилась рядом, давая ценные указания, куда ставить «принцев», а куда «поток». В этот момент небо не выдержало, и сверху капнуло. Сначала редко, а потом ка-а-ак припустил настоящий летний ливень, с громом и молнией.
— Ой, дождичек! — обрадовалась свекровь. — Землю промочит, сажать легче будет! Побежали в дом переждем.
Вся честная компания рванула на веранду. И тут наступил момент истины.
Вода с дырявой крыши полилась не просто каплями, а приличной такой струей прямо на старый диван, который стоял в углу. От дивана пошел густой запах мокрой шерсти и старого поролона.
— Сеня, таз подставь! — закричала Виталина Ивановна, прыгая в сторону. — Зальет же всё!
— Таза нет, — спокойно ответила Света, присаживаясь на сухой стул у входа. — Таз у нас треснул еще в прошлом году, а новый я планировала купить с тех денег, что на крышу шли.
Вода тем временем нашла новую дорожку и потекла прямо по стене, аккурат туда, где стояли ящики с элитной голландской рассадой. Причем лило так удачно, что нежную землю в пластиковых стаканчиках начало стремительно размывать, превращая сорок тысяч рублей в аккуратные кучки грязи на полу веранды.
— А-а-а! Мой «Черный принц»! — взвыла свекровь. — Сеня, сделай что-нибудь! Переставь ящики!
Арсений бросился к ящикам, поскользнулся на мокром линолеуме и с размаху сел прямо в один из ящиков с «Изумрудным потоком». Раздался характерный хруст сочных стеблей. Стоимость разбитых надежд Клавдии Егоровны только что уменьшилась примерно на десять тысяч.
— Папа, ты убил огурцы, — меланхолично заметил Максим, наблюдая за происходящим с безопасного расстояния. — Они пали смертью храбрых за экологию.
— Сеня, обалдуй! — запричитала Виталина Ивановна. — Вставай немедленно! Ты же фамильное достояние раздавил!
Света сидела, подперев щеку рукой, и с искренним интересом наблюдала за этой картиной. Ей не было жалко ни диван, ни огурцы. В ней проснулся тонкий ценитель прекрасного. Такого театра абсурда она не видела даже в местном ДК на юбилее пожарной охраны.
— Света, ну что ты сидишь как неродная?! — закричал Арсений, пытаясь отскрести от джинсов остатки голландской селекции. — Помоги маме!
— А чем я могу помочь? — удивилась Света. — У меня диплома агронома нет. И плотницкого тоже. Вот если бы у нас были сорок тысяч, мы бы сейчас сидели под сухой крышей, пили чай из термоса и смотрели на дождь. Но у нас вместо крыши — «Черный принц». Радуйся, Сеня. Ты же хотел как лучше.
***
Дождь лил часа два. За это время веранда превратилась во влажные тропики. Виталина Ивановна сидела на стуле, поджав ноги, и с ужасом смотрела на выжившие кусты, которые сиротливо мокли под струями воды. Арсений, мокрый и грязный, пытался соорудить из старого куска брезента какое-то подобие навеса внутри помещения. Дети тихо сидели в углу и шуршали телефонами, благо интернет еще ловил.
Когда ливень наконец утих, Света встала, поправила прическу и громко сказала:
— Так, дорогие мои земледельцы. Концерт окончен, переходим к фуршету. Максим, Ира, собирайте вещи, мы уезжаем.
— Как уезжаем?! — всполошилась свекровь. — А сажать кто будет? Столько кустов пропадает! Их же надо срочно в землю, пока они окончательно не загнулись от стресса!
— Вот вы, Виталина Ивановна, вместе со своим любимым сыном Сеничкой и займетесь этим увлекательным процессом, — ласково ответила Света. — Земля мокрая, копать легко. А мы с детьми поехали в город. У Ирины туфли не куплены, у Максима репетитор по математике не оплачен.
— Света, но машина-то одна! — закричал Арсений. — Как мы отсюда выберемся? Тут автобус ходит раз в три часа!
— Пешочком, Сенечка, пешочком до трассы. Там всего три километра по лужам. Для спины, говорят, очень полезно. Физический труд на свежем воздухе облагораживает, — Света достала из сумки ключи и покрутила их на пальце. — А сорок тысяч я себе верну. Твоя заначка на новые зимние шины как раз в шкатулке под бельем лежит. Я проверяла.
Арсений открыл рот, хотел было сказать что-то веское, мужское, но посмотрел на решительное лицо жены, на мокрые джинсы в огуречном пюре и тихо закрыл его обратно.
***
Вечером того же дня Света с детьми сидела в уютном городском кафе. Перед Ириной стояла коробка с умопомрачительными туфлями на шпильке — пудрового цвета, с аккуратным ремешком. Максим уплетал вторую порцию мороженого, блаженно зажмурившись.
— Мам, а папа там не помрет с бабушкой? — спросил Максим, облизывая ложку. — Там комары, наверное, пошли после дождя.
— Не помрет, — спокойно ответила Света, отпивая кофе. — Бабушка у нас закаленная, она этих комаров на лету взглядом сбивает. А папе полезно побыть наедине с природой и результатами своих инвестиций. Может, поймет наконец, чем профнастил отличается от «Черного принца».
Телефон на столе завибрировал. На экране высветилось сообщение от Арсения: «Света, мы всё посадили. Спина не разгибается. Мама уехала на такси за три тысячи. Прости меня, я был неправ. Завтра приеду, сниму деньги с карточки на крышу».
Света улыбнулась и отложила телефон. Жизненная справедливость — штука тонкая, как гибридный огурец. Главное — вовремя дать ей правильную подкормку.
Света вернулась домой в отличном настроении, предвкушая спокойный вечер, но стоило ей открыть дверь квартиры, как из коридора донесся странный гул, похожий на работу небольшого авиационного завода. Навстречу ей с таинственным видом выскочил Арсений, напрочь забывший про свою больную спину. Из большой комнаты тянуло нестерпимым жаром и пахло паленой проводкой, а Максим и Ирина испуганно жались у стены.
— Сеня, ради всего святого, скажи, что ты просто забыл выключить старый пылесос «Вихрь», — Света замерла в прихожей, так и не сняв один туфель.
Пакет с коробкой из-под новых пудровых туфель Ирочки выпал у неё из рук и мягко приземлился на коврик. Гул в квартире стоял такой, что хрустальные подвески на люстре в коридоре мелко и жалобно звенели. Из большой комнаты шёл отчётливый, плотный поток горячего воздуха, густо приправленный запахом раскалённого металла и дешёвой пластмассы. Конкретный такой майский зной, плавно переходящий в филиал ада на отдельно взятых квадратных метрах.
Арсений выскочил из зала, тяжело дыша и вытирая лоб полотенцем, которым обычно вытирали собачьи лапы после прогулки. Лицо его выражало крайнюю степень научного триумфа, пополам с паникой загнанного в угол суслика.
— Светочка! Ты только не заходи туда сразу, там температурный режим настраивается! — Сеня замахал руками, преграждая ей путь грудью, на которой красовалась майка с надписью «Лучший рыбак 2012». — Понимаешь, тут такое дело… Мы с мамой на обратном пути в электричке встретили одного человека. Умнейшая голова! Инженер-конструктор на пенсии. Он нам открыл глаза на то, как сейчас выживают интеллигентные люди.
Света молча отодвинула мужа плечом. За её спиной испуганно жались дети. Максим пытался рассмотреть происходящее через плечо матери, а Ирина уже включила камеру на телефоне, готовая снимать очередной семейный конфуз для истории.
В большой комнате, прямо посреди ковра с оленями, на чемодане и двух старых табуретках стояла странная конструкция. Она состояла из четырёх огромных вентиляторов, которые ревели как турбины бомбардировщика, кучи алюминиевых радиаторов и толстых проводов, тянувшихся к розетке через сетевой фильтр. От этого агрегата веяло таким теплом, что шторы на окнах шевелились без всякого ветра. На полу валялись обрезки изоленты, пустые коробки с непонятными английскими надписями и Светина любимая отвёртка с магнитной ручкой.
— Арсений, — Света заговорила тем самым страшным, ровным голосом, от которого у Сени обычно начинали чесаться старые спортивные травмы. — Это что? Это адский перегонный куб? Или ты решил построить домашний крематорий для моих нервных клеток?
— Светочка, это сушильный агрегат замкнутого цикла с турбонаддувом! — гордо провозгласил муж, хотя голос его слегка дал петуха. — Тот инженер, Эдуард кажись, подсказал маме гениальную вещь. Раз у нас на даче крыша течёт, а рассаду мы уже посадили, нам нужно наладить высокотехнологичное производство сушёных овощей и зелени на дому! Это же золотая жила! Мы высушим тонну укропа и петрушки, сдадим в рестораны, и через месяц у нас будет не просто крыша, а трёхэтажный коттедж!
— И ради этого укропного рая ты снял все деньги с карточки? — Света медленно повернулась к мужу. — Те самые деньги, которые ты обещал завтра перевести мне на профнастил?
— Ну… не все, — Сеня сделал шаг назад, упираясь спиной в сервант с чешским хрусталём. — Там оставалось немного на хлеб и кефир. Но вентиляторы промышленные, Света! Они со скидкой шли, потому что склад закрывался. Эдуард сам нам их привёз с базы. Мама отдала свои три тысячи, что за такси переплатила, а я остальное добавил. Это же инвестиция в будущее!
В этот момент в коридоре снова звякнул замок. На пороге появилась Виталина Ивановна. Она была в домашнем халате, накинутом поверх кофты, и с большим эмалированным тазом, в котором сиротливо увядали несколько пучков прошлогоднего лука.
— О, Светочка пришла! — запела свекровь, проходя в комнату с видом главного технолога кондитерской фабрики. — Ну как тебе наше приобретение? Арсюша, включай вторую скорость, надо проверить, как лук пойдёт! А то в квартире дышать нечем, пусть хоть укропом запахнет.
— Виталина Ивановна, — Света глубоко вздохнула, мысленно вспоминая фильм «Любовь и голуби» и знаменитую фразу про «кака така любовь». — У нас сейчас запахнет не укропом, а палёной фанерой и штрафом от пожарной инспекции. Вы розетку видели? Она у нас со времён Олимпиады-80 не менялась. Она сейчас просто стечёт в плинтус вместе с вашим луком.
— Ой, Света, вечно ты драму устраиваешь на пустом месте! — отмахнулась свекровь, вываливая лук прямо на алюминиевые рёбра конструкции. — Человек с высшим образованием проектировал! Эдуард сказал, что эта штука может даже обувь сушить за три минуты.
Словно в подтверждение её слов, агрегат издал протяжный, утробный звук «вжжжж-мау», вентиляторы крутанулись с утроенной силой, и по комнате полетели сухие чешуйки лука, щедро усыпая ковёр, диван и новую причёску Виталины Ивановны. В ту же секунду раздался громкий щелчок, в прихожей что-то бабахнуло, и квартира погрузилась в полнейшую, звенящую темноту и тишину. Турбины заглохли. Свет погас во всех комнатах.
— Ну вот, — подал голос Максим из темноты. — Финита ля комедия. Папа, ты хакер наоборот. Ты взломал нашу энергосистему.
— Арсюша, что случилось? — испуганно запричитала свекровь. — У меня в холодильнике заливное стоит, оно же пропадёт!
— Пробки выбило, — уныло констатировал Арсений, чиркая спичкой. В слабом огоньке его лицо выглядело как у пойманного на горячем школьника. — Сейчас я автомат в общем щитке посмотрю.
— Не посмотришь, — спокойно отрезала Света, включая фонарик на телефоне. — Наш автомат сгорел ещё в прошлом месяце, когда ты пытался одновременно включить чайник, обогреватель и свой советский паяльник. Там сейчас стоит жучок из медной проволоки, который ты туда скрутил со словами «на наш век хватит». Судя по звуку, жучок улетел в прекрасное далёко вместе со всей проводкой в коридоре.
Ирина в углу жалобно всхлипнула:
— Мам, у меня телефон разряжается. Как я без связи? И туфли… как я их мерить буду в темноте?
— Ничего, Ирочка, — Света поправила фартук. — Зато у нас есть сушёный лук на ковре и незабываемые ощущения единения с природой. Сеня, бери фонарик и иди к дяде Коле, нашему соседу-электрику. И молись, чтобы он был трезв и у него нашлись нужные провода.
Арсений, понурив голову, поплёлся в коридор. Виталина Ивановна присела на диван, который в темноте показался ей подозрительно влажным после дневного ливня на даче.
— Светочка, ну мы же как лучше хотели, — тихо пробормотала она, растеряв весь свой генеральский задор. — Чтобы копеечка в дом шла… Крышу-то делать надо.
— Вот именно, мама, что делать надо крышу, а не сушилку для укропа, — Света зажгла свечу, оставшуюся от какого-то семейного праздника, и поставила её на кухонный стол. — Садитесь чай пить. Благо, у нас плита газовая, её ваши нанотехнологии не повредили.
Через полчаса на кухне собралась вся семья, за исключением Сени, который в подвале вместе с дядей Колей боролся за возвращение цивилизации в отдельно взятую квартиру. В тусклом свете свечи Света разливала чай по чашкам. К чаю были предложены обычные сушки — единственное сухое, что осталось в этом доме после налёта голландских гибридов и сушильных инженеров.
— Мам, — Максим покрутил в руках сушку. — А если папа не починит? Нам что, теперь со свечками жить, как в девятнадцатом веке?
— Не бойся, сын, — Света отпила горячий чай. — Твой отец обладает редким даром: он сначала создаёт проблему библейского масштаба, а потом героически решает её при помощи изоленты и такой-то матери. Это его жизненное кредо. Главное — правильно направить его кипучую энергию.
***
Ближе к полуночи в коридоре наконец зажглась тусклая лампочка. Следом в квартиру вошёл Арсений — чёрный от сажи, с ободранным локтем, но с выражением облегчения на лице. За ним шёл дядя Коля, держа в руках тяжёлый чемодан с инструментами и кусок толстого кабеля.
— Всё, Хозяйка, принимай работу, — прогудел дядя Коля, вытирая пот со лба. — Проводку я вам временно перекинул, но эту вашу адскую машину чтобы я больше в розетке не видел. Она ж жрёт как три трамвая! У вас счётчик чуть со стены не спрыгнул от удивления.
— Спасибо, Николай, — Света протянула соседу купюру, которую предусмотрительно вытащила из кармана летнего плаща. — Спаситель ты наш. На чекушку хватит?
— Обижаешь, Светик, тут и на закуску останется, — улыбнулся сосед и, подмигнув притихшему Арсению, удалился.
Виталина Ивановна, поняв, что опасность миновала, быстро собрала свои пожитки, включая злополучный таз с луком, и направилась к выходу.
— Ладно, дети, пойду я, — сказала она, стараясь не смотреть Свете в глаза. — Что-то у меня голова разболелась. Наверное, давление от этих ваших вентиляторов поднялось. Арсюша, ты проводку-то побереги, не включай больше ничего такого… инженерного.
Когда за свекровью закрылась дверь, в квартире воцарилась тишина. Дети быстро разбрелись по своим комнатам — заряжать истосковавшиеся по току телефоны. Света и Арсений остались на кухне вдвоём.
Сеня сидел на табуретке, разглядывая свои грязные руки. Весь его боевой задор испарился, оставив лишь безграничную усталость и понимание того, что семейный трибунал неизбежен.
— Ну что, Арсений, — тихо сказала Света, садясь напротив. — Поиграли в фермеров? Поиграли в бизнесменов? Теперь давай считать убытки. Сорок тысяч на рассаду ушли в землю под дождём. Ещё тридцать пять, которые ты взял из шкатулки на шины, ушли Эдуарду за вентиляторы. Итого — семьдесят пять тысяч рублей чистых убытков за одни выходные. Плюс сгоревшая проводка и испорченный ковёр в зале.
— Света, я всё верну, — прошептал Сеня, не поднимая глаз. — Я шабашку возьму. На заводе подработку обещали по выходным. Я за лето всё отработаю.
— За лето не надо, Сеня, — Света положила ладонь на его плечо. — Крыша нам нужна сейчас. И туфли Ирочке на выпускной тоже сейчас. Поэтому план у нас такой. Завтра утром ты берёшь свой адский сушильный агрегат, грузишь его в «Ниву» и везёшь обратно на тот склад. Или ищешь своего Эдуарда через маму. Мне всё равно. Но чтобы завтра к вечеру тридцать пять тысяч лежали в шкатулке.
— Да Эдуард телефон отключил, — вздохнул Сеня. — Мама ему звонила, там «абонент не в сети».
— Значит, продашь вентиляторы через интернет, — отрезала Света. — Напишешь, что это эксклюзивный импортный товар для разведения страусов в домашних условиях. Ты у нас фантазёр известный, сочинишь что-нибудь. А теперь иди мыться, от тебя пахнет горелой медью и маминым луком.
***
Понедельник начался на удивление тихо. Солнце светило вовсю, май вовсю заявлял о своих правах на лето, и от вчерашнего урагана на веранде остались лишь воспоминания. Арсений ушёл на работу смурной, но решительный. Перед уходом он долго возился в зале, упаковывая промышленные вентиляторы обратно в коробки.
Света сидела на кухне и пила кофе, когда у неё зазвонил телефон. На экране высветился номер председателя их дачного кооператива, Михаила Петровича.
— Светлана привет, — раздался в трубке бодрый мужской голос. — Вы вчера на даче были? Что у вас там за филиал ботанического сада образовался?
— Какого сада, Петрович? — напружинилась Света, ожидая нового подвоха.
— Да я утром обход делал. Смотрю, у вас на участке Виталина Ивановна вчера, видать, трудилась не покладая рук. Вся канава вдоль забора засажена какими-то кустами в пластиковых стаканчиках. Да так ровно, по шнурочку! Только вот незадача — ливнем половину земли размыло, и они теперь там как ориентиры для лягушек стоят. Но самое интересное не это.
— А что? — Света затаила дыхание.
— Да к вам тут цыгане заезжали на грузовичке. Металлолом собирали по посёлку. Увидели ваши кусты, посмеялись, а потом их главный, цыганский барон местный, говорит: «О, сортовые помидоры! У меня жена такие на рынке искала». В общем, они у меня спросили, чья дача, я сказал — твоя. Они оставили мне конверт для тебя и забрали все эти сто кустов прямо с землёй. Сказали, им для теплицы в самый раз.
Света чуть кофе не поперхнулась:
— Какой конверт, Петрович? Сколько там?
— Да я не заглядывал, но на ощупь плотный. Зайди ко мне вечером в правление, задымишь — заберёшь. Они просили передать, что селекция действительно хорошая, Клавдия Егоровна на рынке не обманула.
Света повесила трубку и впервые за эти два дня расхохоталась в голос. Это была победа. Чистая, незамутненная бытовая победа над обстоятельствами, свекровью и голландской агрономией.
***
К вечеру пятницы расстановка сил в семье окончательно стабилизировалась.
В конверте от председателя оказались ровно сорок тысяч рублей — цыганский барон ценил хороший дефицитный товар и торговаться не любил. Арсений, проявив неожиданную коммерческую жилку, умудрился продать промышленные вентиляторы местному владельцу автосервиса для сушки крашеных машин, причём даже с небольшой прибылью в пять тысяч рублей.
Шкатулка под бельём снова потяжелела.
На выходные вся семья снова поехала на дачу, но на этот раз — на большой строительной машине, гружённой новенькими, блестящими листами профнастила глубокого синего цвета. Дядя Коля-электрик за умеренную плату и бутылку хорошего коньяка согласился помочь Сене с монтажом.
Виталина Ивановна тоже приехала. Но вела себя тихо, смирно сидела на крылечке в новых ситцевых рукавицах и вязала Максиму носки на зиму, изредка вздыхая при взгляде на пустую канаву, где ещё недавно должны были цвести «Черные принцы».
Арсений в синем комбинезоне резво стучал молотком по обрешётке новой крыши. Снизу за ним строго наблюдала Света, держа в руках термос с горячим чаем и тарелку с бутербродами.
— Сеня! — крикнула она наверх. — Ты там поаккуратнее, не свались! Нам ещё Ирочку на выпускной провожать в новых туфлях!
— Всё под контролем, Светочка! — отозвался муж, вытирая лоб. — Крыша будет — как монолит! Ни один каприз природы нас теперь не возьмёт!
Света улыбнулась и сделала глоток чая. Жизнь текла своим чередом. Крыша больше не текла, проводка работала исправно, дети были обуты и накормлены, а муж… Ну, муж у неё был обычный, наш, родной Арсений. Со своими чудинками и грандиозными планами, которые, к счастью, всегда можно было вовремя скорректировать твёрдой женской рукой. Вечернее солнце мягко освещало их обновлённую дачу, обещая долгое, тёплое и, главное, спокойное лето.