Если смена выпадает на будний день, то самое лучшее её время – после пяти, когда начальство уходит, работа почти всегда уже сделана и до самого конца смены – до восьми часов - можно находится в дежурном режиме, занимаясь своими делами, а то и вовсе отпроситься у Николаича для решения всякого рода неотложных вопросов. Поэтому случившийся аванс решили отметить именно после пяти. Конечно, аванс - не бог весть какое событие, но накануне авиатехник Саня Деткин наловил и засолил омуля, начальник смены Виталий Николаевич Бойко как раз сегодня получил месячную норму спирта, а в столовой испекли свежих калачей, в общем звёзды сошлись, и надо полагать не только над лабораторией диагностики - Саня не единственный рыбак в Иркутском авиаотряде, да и кроме лаборатории, спирт получают ещё много где. Столовую же не посещает разве только, обедающий дома, Борис Иванович. Так он и участия в подобных мероприятиях никогда не принимает. Даже в День Воздушного флота, ну так вольному воля. Остальные об участии заявили и, собравшись в условленное время на участке неразрушающего контроля, благожелательно наблюдали как Саня нарезает омуля, Виталий Николаевич разводит и разливает спирт, а Фёдор, отмыв от герметика руки, ломает калачи, принесённые Гришей Покровским из столовой.
После первой, отметив, что спирт нормальный, омуль хорош и развел Николаич правильно, вышли на крыльцо, закурили. Лаборатория делит с инженерами по технике безопасности и медпунктом отдельно стоящее деревянное здание, в сотне метров за ангаром. Кому надо, тот знает, а кто не знает, тому не надо, как любит повторять Бойко. Такое расположение имеет плюсы и минусы. Сегодня вечером плюсы были очевидны. Покурили. Вернулись. После второй, Саня подробно рассказал, как ловил омуля. Его вдумчиво выслушали, сделав пару толковых замечаний. Но не все в лаборатории рыбаки, и тема развития не получила. Выпили ещё по одной. Посмотрели на Виталия Николаевича. После третьей – законное время занимательных историй. А Николаич – их неисчерпаемый источник.
С сожалением посмотрев на полупустую бутылку, Бойко немного помолчал, бросил взгляд в окно, откашлялся и начал.
- А вот ещё был случай в «Аэрофлоте». Есть в нашем управлении один аэропорт. И вот как-то закрывают его по метеоусловиям. Все борты уходят на запасной. Два рейса вылететь не успевают – объявляют задержку. Пассажиры сидят - не ропщут. Экипажи тоже ждут. Техники отдыхают пока, знают, что когда борты с запасных возвращаться начнут, ещё набегаются. Лето или осень, может конец августа, в общем, туман. Сильный туман. На перроне два самолета. Начальник смены говорит технику, чтобы тот сходил на первую стоянку и принёс оттуда что-то или отнёс, или посмотрел, в общем, к самолёту его посылает. А самолёт этот - Ту-154 - их, базовый. Его к вылету готовят, но вот задержка. Техник идёт на стоянку, но по дороге слышит, кто-то по имени его называет и просит подойти помочь. Туман, не видно, он в ту сторону, откуда голос, поворачивается и спрашивает, чего мол надо. Не отвечают, он пару шагов в ту сторону делает, ещё спрашивает – молчат. Ну он разворачивается и дальше идёт, да направление видно теряет. Идёт, идёт, а нет самолёта, хотя и пора уже по времени. Понимает – не туда идёт, сбился из-за голоса этого. Возвращаться надо. А туман всё такой же – не видно ничего дальше пары шагов. Решает идти с места, где стоит по спирали – так рано или поздно на что-нибудь наткнётся. И вот идёт. Через какое-то время видит смутные очертания крыла самолета, но не «полтинника», хотя и туман, но видно - у того крыло выше и шире. Он думает, что это другой самолёт на перроне, ведь там ещё Як-40 где-то рядом стоит, или не рядом, но всё равно, должен быть. Подходит к крылу, целиком весь самолёт рассмотреть не получается и видит – что-то не то. Обходит весь самолёт, осматривает его по частям, шасси там, двигатели и понимает, что никогда ничего подобного не видел и не слышал даже он о таких самолётах. Такие самолёты только где-нибудь в Жуковском могут быть или на базе Эдвардс в Калифорнии. И откуда он на стоянке взялся, совершенно непонятно. Не летают к ним такие самолёты, не летали никогда и не будут летать. А он самолёта этого даже видеть был, скорее всего, не должен. Теперь понятно ему, почему туман. Отходит он подальше, а самолет уже двигатели запускает и рулит к полосе. Разбег, взлёт. А тут и туман уходит. Ну а дальше всё как обычно – с запасного возвращаются, задержанные вылетают. Техники встречают, выпускают, рассказать или расспросить кого некогда. После смены уже сидят, автобус ждут, он рассказывает, но никто не верит, он и сам не верит, всё в шутку переводит, да и забывает быстро. А через пару лет по телевизору смотрит фильм «Солярис» Тарковского и всё понимает, но не рассказывает больше уже никому.
Некоторое время все молчали, обдумывая историю. Затем Саня, хмыкнув, спросил у Бойко, - Так, выходит, это ты был, Николаич, раз техник тот больше никому не рассказывал. А чего ж ты вдруг вспомнил?
Бойко пожал плечами и разлил по четвертой. Выпили.
- Да я, когда курили, мужика видел, на Баниониса он похож, вот и вспомнилось. Дай, думаю расскажу. Времени с того случая уже изрядно минуло.
- Так что же это за самолёт был, Николаич, – спросил Покровский. – Аналог «Бурана», что ли?
- Да, типа того, - неохотно ответил Бойко. – Ладно, закругляемся. Кто последний – тот *** и гасит свет.