Они шли в обнимку. Спиной к тем, кто только что хотел их убить. И не обернулись.
Эту сцену видел бывший командир афганских моджахедов Абдулла — человек, воевавший против советских войск, потом против талибов, а потом и против американцев. Он рассказал её американским военным, которые взяли его в плен. Те опубликовали историю в газете «The Dallas Morning News». Оттуда она разошлась по всему интернету.
Но прежде чем говорить о пятерых мальчишках на высоте — нужно понять, где они оказались и почему.
Афганистан к тому времени уже привык к войнам. За несколько веков до советского вторжения его пытались завоевать британцы — и дважды уходили ни с чем, оставив за собой три Англо-афганские войны: в 1839–1842, 1878–1880 и 1919 годах. До этого здесь строил города Александр Македонский. Монголы делили территорию на улусы. История этой земли — это бесконечная история людей, которые приходили с силой и уходили с удивлением.
Советский контингент вошёл в Афганистан в 1979 году. Официально — по просьбе афганского правительства. Реально — в самый разгар холодной войны, когда каждая страна на карте была полем для чужой игры.
То, что строили «шурави» — так афганцы называли советских солдат — осталось после ухода. Дороги. Школы. Больницы. Туннель Саланг, по которому и сегодня ездят грузовики. Кабульский политехнический институт. Теплоэлектростанции. Советские специалисты работали рядом с теми же людьми, против которых воевали их солдаты в горах.
Это не оправдание войне. Это просто факт, который важен для понимания того, что случилось потом.
Русский журналист, побывавший в Афганистане уже после прихода американцев, записал слова местных жителей: в магазинах, узнав, что он из России, с него отказывались брать деньги. Говорили, что уважают русских, считают их братьями. А об американцах отзывались совсем иначе.
Британский дипломат и историк Родрик Брейтвейт, расспрашивавший афганцев об отношении к двум интервенциям, записал разговор с пожилым жителем Герата. Тот воевал против советских войск девять лет, потом — против талибов. На вопрос, были ли русские жестче американцев, ответил коротко: совсем нет. Русские воевали лицом к лицу. Американцы убивают с неба.
Сам Абдулла — тот самый командир, взятый в плен — сказал американским военным примерно то же самое. Без дипломатии. Время настоящих сражений было с русскими, сказал он. Это были достойные солдаты. С американцами всё было иначе.
Но это лирика. Вернёмся на высоту.
Ахмад Шах Масуд — полевой командир, которого позже назовут «Панджшерским львом» — приказал отряду Абдуллы занять стратегическую позицию над Панджшерским ущельем. Высота позволяла контролировать передвижение по ущелью. Проблема была в том, что высоту уже держали советские солдаты. Несколько месяцев они мешали свободному проходу через ущелье.
Для штурма собрали ударную группу — несколько сотен человек. По разным оценкам, более двухсот.
Пять дней шёл бой. Пять дней высота держалась. Моджахеды несли потери, не могли подойти, теряли людей на подступах. Только когда у обороняющихся закончились патроны — прорвались наверх.
И увидели пятерых.
Пятеро восемнадцатилетних парней. Грязные, голодные, без боеприпасов. За пять дней они положили, по словам самого Абдуллы, 280 человек его отряда.
Это не опечатка. Двести восемьдесят против пятерых.
Моджахеды были в ярости. Пятеро против армии — и столько потерь. Они хотели мести. Требовали её.
Абдулла приказал им встать на колени и помолиться. Дал понять: сейчас умрёте.
Русские знали, что произойдёт. И вот тут случилось то, чего никто не ожидал.
Они не стали молить о пощаде. Не упали на колени. Не закричали.
Все пятеро молча посмотрели на стоящих перед ними людей. И взялись за руки.
Просто стояли. В обнимку. Грязные и голодные. Ждали.
Абдулла вспоминал: такое зрелище могло поразить даже самых закалённых солдат. Несколько сотен вооружённых людей смотрели на пятерых безоружных мальчишек, которые просто держали друг друга за руки — и не просили ничего.
Командир принял решение отпустить их.
Среди бойцов было много несогласных. Ярость требовала выхода — слишком дорогой оказалась та высота. Но авторитет Абдуллы не оспорили.
Пятерых отпустили с миром.
И они пошли.
Пошли в обнимку. Спиной к тем, от кого только что ждали конца. Спиной — не оборачиваясь. Не проверяя, не выстрелят ли им вслед.
«Это были настоящие мужчины», — сказал Абдулла.
Достоверность этой истории невозможно проверить с документальной точностью — она рассказана со слов бывшего полевого командира и дошла до нас через несколько переводов. Но она не стоит особняком.
Защитники Брестской крепости держались восемь дней против превосходящих сил вермахта в июне 1941 года. Уже после официального падения крепости Гитлер, осматривавший руины, шёл с осторожностью — отдельные выжившие всё ещё были способны стрелять.
В 1945 году в лагере Бадабер на территории Пакистана советские военнопленные подняли восстание, захватили оружие и вступили в бой с охраной и подразделениями пакистанской армии — зная, что шансов выжить нет.
Рядовой Евгений Родионов, попавший в плен в Чечне в 1996 году, отказался снять нательный крест в обмен на жизнь.
Есть что-то, что проходит красной нитью через все эти истории. Не победа. Не выживание. Что-то другое.
Назовём это так: есть момент, когда человек перестаёт бороться за жизнь — и начинает бороться за то, как он умрёт. За то, кем он останется в ту последнюю минуту.
Пятеро мальчишек на афганской высоте не могли победить. Они это знали. Но они могли выбрать, как стоять. И они выбрали — в обнимку, молча, не оборачиваясь.
Именно это решение — не их победа в бою, а их поведение после поражения — остановило несколько сотен вооружённых людей.
Абдулла воевал против русских. Против талибов. Предположительно, против американцев. Он видел много войн и много смертей. Но именно эту историю он рассказал американским военным, которые взяли его в плен.
Наверное, потому что она до сих пор не отпускает.
Пятеро шли в обнимку. И не оглянулись.