Служба в ВОСО — это, как правило, бумажки, эшелоны, графики движения и вечный цейтнот времени. Штаб Уральского военного округа — место суетное, но сидячее. Однако начальство у нас было то ещё. Командующий, генерал-полковник Юрий Греков — фигура монументальная, с ним мы пересекались редко, в основном на построениях. А вот начальник штаба округа, генерал-лейтенант Григорий Касперович… Это был наш фараон, наш куратор и бич божий.
Касперович нас курировал лично. Говорят, он мог взглядом заставить стул под тобой трястись. А уж если говорил: «Заходи, побеседуем» — пиши пропало. Именно от него у меня в послужном списке весело «неполное служебное соответствие». Это отдельная история про один морозный вторник, но суть не в том. Суть в том, что при нем расслабляться было себе дороже.
Каждый месяц, как по нотам, начинался кошмар — занятия по боевой подготовке. Офицеры из отдела боевой подготовки были людьми безжалостными. Для них мы, писари и штабные, были «салагой» из-за стола, который забыл, с какой стороны у автомата приклад.
И вот, бывало, строится колонна у штаба. Полно «Уралов» — бортовых, зачехленных. Офицеры штаба, вчера еще ходившие в кителях и при галстуках, сейчас натягивают полевое обмундирование, кто что нашел. Грузимся, как селедки. И под красивым прикрытием ВАИ (чтобы гражданские не шарахались) вся эта орава выезжает на полигон 34-й мотострелковой дивизии.
Полигон — это особая эстетика. Запах полыни, горелой окалины и солярки.
Там мы отрывались по полной. ПК, АК-74, ПМ — стреляли до звона в ушах. Помню, после пулемета руку трясет не столько от отдачи, сколько от ощущения силы: «свинцовая метла» — шутка ли. Метание гранат отдельно запомнилось. Суешь в ладонь лимонку Ф-1 — она тяжелая, холодная. Сердце ёкает, когда УЗРГМ щелкает . Наступательные РГД-5 полегче, обида за них потом на плечо от замаха.
Но самое яркое — это гранатомет. Встаешь на колено, или стоя , заряжающий подает выстрел — «лягушку». Приклад прижимаешь к плечу. Жмешь спуск... ВУУМ-ХЛОП! Громкость такая, что мир схлопывается в точку. Ждешь, попал или нет? Секунда, вторая. Там, за оврагом, встает черный куст разрыва. А в голове звон, как в колоколе.
Был у меня друг — Серёжа Евкин, полковник., Зам. ЗО УрВО, а до этого ЗКУ Курган. Царствие ему небесное, ныне покойный. Мы с ним всегда в пару цеплялись: он из РПК пулял, я — магазины снаряжаю, и его и свой. Серёга был тот ещё огонь. Бывало, после стрельб сидим на борту «Урала», перепачканные гарью, лицо чернее земли, перекуриваем. Он говорил: «Слушай, Жора, вот зачем ты бумажки в штабе двигаешь? Тебе бы в мотострелки. Приклад чувствуешь, плечо нормальное». А я смеялся: у меня от этой «боевой подготовки» потом неделю спина не разгибалась.
Мы прошли с ним все эти выезды: и в дождь, когда автомат клинит от сырости, и в снег, когда пальцы не гнутся, чтобы гранату вытянуть. Генерал Касперович, бывало, стоит на бруствере, бинокль от лба не отнимает, и зычным голосом кроет тех, кто по мишени мажет. Он мог «выдрать капитально» — так выдрать, что кресло в штабе потом родным не казалось. Но именно за его выучку сейчас, годы спустя, я говорю спасибо.
Сейчас Серёжи Евкина нет. И генералов тех давно нет. А когда начинаю засыпать, иногда слышу тот громкий хлопок гранатомёта и проверенный гул мотора «Урала», который везёт нас, вечно недовольных и уставших, но живучих, на боевые стрельбы. Неполное служебное соответствие я пережил. А вот дружбу, выжженную порохом на полигоне 34-й мсд — нет.