Наши отношения с Димой всегда напоминали мне один старый анекдот, где жена тащит на себе и быт, и детей, и мужа, а он гордо называет себя «главой семейства, которое в нем нуждается». Мой муж искренне считал, что взрослая жизнь — это когда ты сам решаешь, что на ужин будут пельмени, а не макароны. В тот вечер я стояла у плиты, помешивая соус и пытаясь унять дрожь в коленях. Третий тест за месяц показывал две полоски. Я репетировала речь о том, что нам в этот раз не удалось запланировать мальчика, и представляла, как он нахмурится. Дима вплыл на кухню в своем любимом растянутом свитере, который помнил еще его студенчество. В руке он торжественно держал гаечный ключ, которым только что «починил» кран. Правда, из-под мойки теперь ритмично капала вода, создавая атмосферу весенней капели в середине декабря. — Лен, ты только не паникуй, — начал он, и я внутренне сжалась. — Я тут подумал... Ты знаешь, я чувствую, что готов стать серьезным отцом. Но только если будет пацан. Девчонки — это банти