- Если ты сейчас же не снимешь с Юли этот отчет, я кладу заявление на стол. Доделывать за нее по ночам я больше не буду.
Ольга Сергеевна аккуратно, но с глухим стуком положила на стол Максима серую пластиковую папку. Она не повышала голос, но от этого ее слова прозвучали еще тяжелее.
Максим оторвал взгляд от монитора и потер переносицу. Под глазами у его ведущего аналитика, женщины пятидесяти лет, которая тянула на себе половину отдела, залегли темные тени. Ее обычно идеально выглаженная блузка сегодня была измята на рукавах. Она снова уезжала из офиса за полночь.
- Оль, давай без ультиматумов, - тихо сказал Максим, отодвигая от себя клавиатуру. - Что на этот раз?
- Она не сделала сводку по «ТехСтрою». Вообще. Я открыла ее файл на общем диске двадцать минут назад. Там пустая таблица. А презентация для клиента завтра в два часа дня.
Максим почувствовал, как внутри начинает пульсировать глухая, тягучая злоба. Он посмотрел через стеклянную перегородку своего кабинета в общий зал.
За крайним столом сидела Юля. Перед ней стоял большой стакан с рафом из модной кофейни на первом этаже. Юля методично прокручивала колесико мышки, глядя в монитор, где отчетливо пестрели фотографии детских колясок на сайте маркетплейса. На часах было 10:45. Рабочий день в отделе начинался в девять.
- Я понял, - Максим закрыл глаза на секунду. - Оставь папку. Я все сделаю сам.
- Максим, - Ольга Сергеевна оперлась руками о край его стола. - Мы с Игорем вторую неделю делаем за нее всю первичку. Мы тоже люди. У Игоря жена ругается, что он дома только спит. У меня внук вчера выступал на утреннике, а я сидела тут и сводила ее дебет с кредитом, потому что нашей будущей маме «нельзя нервничать от цифр». Это не может продолжаться до ее декрета. Мы просто сломаемся.
Она развернулась и вышла из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.
Максим смотрел на серую папку. Внутри лежали распечатки черновиков, которые нужно было превратить в стройную финансовую модель. Работы часов на шесть, если не отрываться.
Он взял телефон и набрал внутренний номер Юли. Через стекло он видел, как она нехотя перевела взгляд от колясок, посмотрела на экран телефона и, вздохнув, сняла трубку.
- Зайди ко мне, пожалуйста.
Юля появилась в дверях через три минуты. Шла медленно, демонстративно придерживая рукой чуть округлившийся живот. Она опустилась в кресло для посетителей с тяжелым вздохом.
- Макс, ну что опять? У меня спина отваливается на этих ваших стульях сидеть.
***
Они выросли в одном дворе. Их мамы до сих пор обменивались рецептами закаток и вместе ездили на дачу. Четыре месяца назад Юля позвонила ему, плакала в трубку, говорила, что ее сократили на прошлой работе, что ипотека душит, и умоляла взять к себе в отдел. Максим тогда пошел к директору, поручился за нее головой. А через два месяца Юля принесла справку о беременности. И с этого дня работа закончилась.
- Юль, где сводка по «ТехСтрою»? - ровным голосом спросил Максим.
Она хлопнула ресницами. Лицо тут же приняло обиженное выражение.
- Макс, ну я же говорила вчера, что у меня токсикоз вернулся. Я смотрела на эти цифры, и меня прямо мутило. Я физически не могла сосредоточиться.
- Почему ты не сказала об этом вчера вечером? Почему Ольга Сергеевна узнает об этом сейчас, за сутки до сдачи проекта?
- Ну а что Ольга? - Юля скривила губы. - Она женщина в возрасте, ей вечерами делать нечего, муж на даче живет. Могла бы и подстраховать. Я, между прочим, человека вынашиваю. Врач сказал: любой стресс - это угроза. Ты хочешь, чтобы я из-за твоих таблиц ребенка потеряла?
Она всегда била в эту точку. Прикрывалась беременностью как непробиваемым щитом, превращая любую претензию по работе в личное оскорбление и покушение на святое.
- Иди на рабочее место, - сухо сказал Максим. - И закрой маркетплейс. Открой базу данных и начни собирать статистику за прошлый год. Это механическая работа, от нее не мутит.
Юля резко встала, скрипнув ножками кресла.
- Какой же ты стал черствый, Макс. Корпоративная крыса. Тебе только планы твои важны.
Она вышла, громко цокая каблуками. Максим пододвинул к себе папку и открыл пустой файл Excel.
***
Вечером офис опустел. Уборщица тетя Нина уже протерла полы в коридоре и выключила половину ламп. В отделе аналитики горел свет только над тремя столами.
Максим сидел за компьютером Ольги Сергеевны, они вдвоем проверяли макросы. Игорь, молодой стажер, ел остывшую пиццу прямо из коробки, не отрывая глаз от экрана.
- Тут не бьется сумма, - Максим ткнул пальцем в монитор. - Смотри, она в прошлом месяце внесла коэффициенты с ошибкой на один ноль. Вся колонка поехала.
Ольга Сергеевна молча достала из ящика стола таблетки от давления, выдавила одну и запила остывшим чаем.
- Я пересчитаю, - тихо сказала она. - Идите домой, Максим. У вас жена.
- Вместе закончим.
Они вышли из офиса во втором часу ночи. Максим ехал по пустой Москве, чувствуя, как от усталости песок скрипит под веками. Дома было темно. Он снял ботинки, прошел на кухню и налил стакан воды из фильтра.
Сзади скрипнула дверь. На кухню вошла Аня, его жена. Она накинула на плечи плед и включила подсветку над плитой.
- Снова за Юлю работали? - спросила она, глядя на его осунувшееся лицо.
Максим молча кивнул, поставив стакан на столешницу.
- Макс, это не может дальше так продолжаться. Ты угробишь свой отдел. Люди уволятся.
- Ань, ну что я сделаю? Она беременна. Ее по закону нельзя уволить. Вообще никак. Даже если она будет просто приходить и спать на столе. И она это прекрасно знает.
- Значит, ищи способы. Она использует тебя. И не просто как начальника, а как друга. Она знает, что ты не пойдешь на открытый конфликт из-за ваших мам и всей этой дворовой дружбы.
Максим ничего не ответил. Он слишком устал.
***
На следующий день презентация для «ТехСтроя» прошла на грани провала. Клиент, жесткий мужчина с колючим взглядом, сразу заметил нестыковки в прогнозах. Максиму пришлось выкручиваться на ходу, обещать дополнительные скидки и перенос сроков. Компания потеряла на этом контракте около двух миллионов рублей потенциальной прибыли. Директор после встречи вызвал Максима к себе и просто сказал: «Еще один такой косяк в твоем отделе, и мы будем прощаться с тобой, Максим».
Спускаясь от директора, Максим принял решение. Дружба закончилась.
Он зашел в кабинет директора по персоналу. Нина Павловна, сухая, педантичная женщина с короткой стрижкой, выслушала его, не перебивая.
- По статье мы ее не уволим, Максим, - сразу сказала она, перебирая бумаги на столе. - 261 статья Трудового кодекса. Расторжение трудового договора по инициативе работодателя с беременными женщинами не допускается. Точка. Даже за прогулы.
- И что делать? Терпеть, пока она не уйдет в декрет? Это еще четыре месяца. Мой отдел ляжет.
- Единственный вариант - увольнение по соглашению сторон, - Нина Павловна посмотрела на него поверх очков. - Она должна сама написать заявление.
- Она не напишет. Зачем ей терять зарплату, если можно ничего не делать?
- Значит, нужно сделать так, чтобы остаться ей стало невыгодно. Собери на нее досье. Каждый опоздавший приход - акт. Каждое невыполненное задание - служебная записка от тебя. Запроси у айтишников выгрузку ее интернет-трафика. Создай ей невыносимые, но строго законные условия. Лиши всех премий. Оставь голый оклад. И когда соберешь папку - зови ее сюда. Будем разговаривать.
Следующие две недели превратились для Максима в шахматную партию. Он больше не просил Юлю ничего делать. Он ставил задачи в корпоративной системе с жесткими дедлайнами. Когда задача не выполнялась, он молча составлял акт о невыполнении должностных обязанностей и давал на подпись Ольге и Игорю как свидетелям.
Юля сначала усмехалась. Потом начала раздражаться.
- Ты что, бумажки на меня собираешь? - бросила она как-то, проходя мимо его кабинета. - Совсем с катушек слетел? Я маме твоей позвоню, расскажу, как ты над беременной издеваешься.
Максим ничего не ответил.
***
В пятницу он получил от системного администратора распечатку. Из восьми рабочих часов Юля в среднем проводила в рабочих программах двенадцать минут. Остальное время - социальные сети, форумы для мам, онлайн-магазины.
В понедельник утром он вызвал ее к Нине Павловне.
Юля зашла в кабинет кадровички уверенной походкой, села, закинув ногу на ногу.
- Юля, добрый день, - Нина Павловна положила перед собой толстую папку. - Мы пригласили вас, чтобы обсудить ваше увольнение по соглашению сторон.
Юля рассмеялась. Искренне, громко.
- Вы шутите? Я беременна. Вы не имеете права. Я никуда не уйду. Буду сидеть тут до декрета, а потом еще три года.
Максим придвинулся к столу.
- Юля, послушай меня внимательно. Я больше не твой друг Макс. Я руководитель отдела, работу которого ты саботируешь.
Он открыл папку.
- Здесь двадцать восемь актов о невыполнении прямых обязанностей. Здесь распечатка с турникета: за месяц ты ни разу не пришла вовремя, опоздания от сорока минут до двух часов. А здесь, - он положил сверху толстую пачку листов, - логи твоего интернет-трафика. Двенадцать минут работы в день.
- И что? - ее голос дрогнул, но она продолжала держать лицо. - Уволить вы меня все равно не можете.
- Не можем, - спокойно согласилась Нина Павловна. - Но мы можем перевести вас на голый оклад. Это двадцать две тысячи рублей минус налоги. Никаких премий, никаких бонусов. Каждое ваше опоздание будет фиксироваться и вычитаться из зарплаты. Каждая ошибка будет сопровождаться выговором. Вы будете сидеть за пустым столом с девяти до восемнадцати и смотреть в стену, потому что доступ к интернету мы вам закроем.
- А когда ты выйдешь из декрета, - продолжил Максим, глядя ей прямо в глаза, - я лично прослежу, чтобы тебя уволили в первый же день. По статье. За неоднократное неисполнение трудовых обязанностей. База для этого уже собрана. Кроме того, наша сфера узкая. Я знаю всех руководителей аналитических отделов в городе. Я лично перешлю им эти логи. Ты больше нигде не найдешь нормальную работу.
Юля побледнела. Ее руки судорожно вцепились в ремешок сумки.
- Макс... ты же не серьезно? Мы же с песочницы вместе. Тетя Лена... она же...
- Моя мама здесь не работает. Здесь работаю я, Ольга Сергеевна, у которой давление под двести из-за твоих недоделок, и Игорь, которого ты используешь как бесплатную рабсилу.
Максим положил перед ней два листа бумаги.
- Это соглашение сторон. Мы выплачиваем тебе два оклада в качестве компенсации, и ты уходишь сегодня. Это больше, чем ты заработала бы здесь на голом окладе до декрета. Подписывай.
Юля смотрела на бумагу. Ее нижняя губа задрожала. В глазах появились слезы - на этот раз настоящие, злые слезы загнанного в угол человека, который внезапно понял, что манипуляции больше не работают.
- Будь ты проклят, - прошипела она, выхватывая ручку из подставки. - Капиталистический урод. Ради своих циферок беременную на улицу выкидываешь.
Она размашисто расписалась на обоих экземплярах, бросила ручку на стол и выбежала из кабинета.
Когда дверь закрылась, Максим почувствовал, как напряжение, державшее его несколько недель, начало медленно отпускать. Нина Павловна забрала документы и сухо кивнула:
- Правильное решение, Максим. Жесткое, но правильное.
***
Вечером того же дня начался ад в мессенджерах.
Экран смартфона мигнул в шестой раз за минуту. Всплывали новые сообщения из чата «Школьные годы», где состояло человек пятнадцать их общих знакомых.
Антон: «Макс, ты вообще берегов не видишь? Юлька звонила в истерике. У нее давление скакануло, врачи угрозу выкидыша поставили! Скорую вызывали!»
Марина: «Жесть просто. Выкинуть беременную подругу на мороз. Макс, ты монстр какой-то. Деньги совсем глаза застили?»
Антон: «Нашел на ком отыгрываться. Показатели ему важнее человека. Да чтоб тебе эти премии поперек горла встали».
Максим сидел на диване в гостиной, читая этот поток ненависти. Пальцы сами потянулись к клавиатуре, чтобы написать, как эта «бедная девочка» скидывала работу на пожилую женщину, как сидела на маркетплейсах, как чуть не подставила всю компанию. Но он остановился. Он понял, что никому из них не нужна правда. Им нужна была удобная жертва и понятный злодей. Беременная - всегда святая. Начальник - всегда сволочь.
Он нажал на название чата, выбрал «Покинуть группу» и подтвердил действие.
***
На следующий день ему позвонила мать. Разговор был тяжелым. Юлина мама уже успела преподнести ей историю в нужных красках: Максим издевался, требовал невозможного, довел до скорой помощи, заставил уволиться угрозами. Максим долго, сухо и с фактами объяснял матери ситуацию. Мать молчала, потом вздохнула: «Я понимаю, сынок. Но с тетей Светой мы, видимо, больше общаться не будем».
В офисе все было иначе.
Утром, когда Максим пришел на работу, на его столе стоял горячий кофе и свежая выпечка. Ольга Сергеевна сидела на своем месте. Лицо ее выглядело отдохнувшим, тени под глазами стали светлее.
- Доброе утро, Максим, - она улыбнулась уголками губ. - Я вчера закрыла квартальный отчет. В срок.
- Спасибо, Ольга Сергеевна, - он кивнул, садясь за стол.
Через неделю на место Юли взяли новую сотрудницу - собранную, тихую девушку, которая за два дня вникла в специфику и начала молча и быстро разгребать накопившиеся завалы. Отдел впервые за полгода ушел домой в шесть вечера в пятницу.
Осадок от разрыва с друзьями оставался. Максиму было тошно от несправедливости. Он потерял часть своего круга общения, стал антигероем в глазах тех, с кем когда-то гонял мяч во дворе.
***
Прошло два месяца. Жизнь вошла в привычную колею.
Как-то вечером Максим возвращался домой с работы. В кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя Антона - того самого, который громче всех кричал в чате про «капиталистического урода».
Максим не хотел отвечать, но после третьего звонка всё же смахнул зеленую трубку.
- Да.
- Макс... привет, - голос Антона звучал неловко и сдавленно. - Слушай, ты извини, что я тогда так наехал.
- Что случилось? - сухо спросил Максим.
Антон тяжело вздохнул в трубку.
- Да Юлька... Короче, она месяц назад заняла у нас с Маринкой двести тысяч. Сказала, на ведение беременности, там какие-то осложнения, платная клиника нужна была срочно. Мы ей свои отложенные на отпуск отдали, жалко же.
- И?
- И пропала. Трубки не берет. А вчера Маринка увидела в инстаграме ее сестры фотки. Юлька с мужем на Мальдивы улетели. На две недели. Маринка ей дозвонилась с чужого номера, а Юлька заявила: «Вы что, у беременной деньги назад требуете? Мне сейчас положительные эмоции нужны, я вам потом отдам, через год». И заблокировала.
Максим остановился у подъезда, глядя на темнеющее небо.
- Ясно.
- Макс, мы тут с ребятами пообщались... Она, оказывается, еще у Пашки полтинник заняла, тоже на «лекарства». Мы поняли, короче. Ты был прав. Она просто... ну, берегов не видит. Извини.
- Проехали, Антон, - спокойно ответил Максим. - Пусть это будет платным уроком. Для всех нас.
Он положил трубку. Доверие к этим людям не вернулось по щелчку пальцев. Он не собирался завтра же бежать с ними пить пиво. Глухая трещина между ними останется навсегда. Но внутри вдруг стало легко и спокойно.
Он открыл дверь подъезда и пошел домой, зная, что завтра его ждет нормальный рабочий день, спокойный отдел и люди, которые работают, а не паразитируют на чужом чувстве вины. Справедливость не бывает громкой. Иногда она просто наступает, расставляя всё по своим местам.