Захват территории или маникюр стал важнее годового отчета
– Верочка, ты же у нас золото, нет, бриллиант, просто спасительница офисного масштаба!
Эльвира нависла над моим столом. Она источала аромат Baccarat Rouge в такой удушающей концентрации, что у несчастного фикуса в углу кабинета мгновенно пожелтели листья. Я медленно оторвала взгляд от монитора, где как раз сводила дебет с кредитом по сложнейшему контракту. Мой внутренний счетчик офисного абсурда тихо щелкнул. Пятница, на часах без пятнадцати четыре, время, когда даже самые трудолюбивые и преданные корпорации сотрудники начинают мысленно мариновать шашлыки.
Люди в это время уже выбирают сериал на вечер или хотя бы планируют маршрут побега из здания. Но только не Эльвира. Эля – наш старший менеджер по работе с ключевыми клиентами. Ее самый ключевой и, пожалуй, единственный отточенный навык заключался в виртуозном умении делегировать. Если бы Международный олимпийский комитет ввел дисциплину по перекладыванию ответственности, Эля стояла бы на высшей ступени пьедестала. Она грациозно помахивала бы золотой медалью, которую за нее, естественно, завоевал бы кто-то другой, пока она сама пилила форму.
– Слушаю тебя, Эля, – я откинулась на спинку кресла.
Старое офисное кресло жалобно скрипнуло. Оно издавало этот звук каждый раз, когда я морально готовилась к круговой обороне. Я приготовилась слушать очередную невероятную историю из жизни нашего отдела продаж. Эльвира шумно выдохнула и оперлась руками о мой стол. Ее идеальный маникюр барабанил по стеклянной поверхности.
– Понимаешь, тут такое дело… – она сделала максимально трагическое лицо.
Губы, накачанные гиалуроновой кислотой до состояния спелой, готовой лопнуть черешни, обиженно надулись. В ее глазах читалась вселенская скорбь пополам с легкой паникой. Она нервно теребила пуговицу на своем новом кремовом тренче. Казалось, что сейчас прозвучит новость о банкротстве нашей компании. Но причина ее страданий оказалась куда более прозаичной и типичной.
– У меня окно образовалось совершенно внезапно! – наконец выдала она.
– В рассудке? – вежливо уточнила я, не меняя интонации.
Эльвира даже не моргнула в ответ на мою колкость. Ирония отскакивала от нее, как сухой горох от дорогого тефлонового покрытия. Эта женщина обладала удивительным талантом игнорировать все, что не вписывалось в ее картину мира. Она искренне считала себя центром корпоративной вселенной, вокруг которого обязаны вращаться остальные сотрудники. Поэтому мой сарказм был воспринят просто как дружеская шутка.
– У Женечки, моего мастера по маникюру! Представляешь, кто-то отменился в последнюю минуту, и она мне написала. Прямо умоляла приехать, а у меня кутикула, Вер, ты просто посмотри на этот кромешный ужас!
Она бесцеремонно сунула мне под нос правую руку. Нормальная рука, где ногти длинные и острые. В темной подворотне их вполне можно использовать как средство самообороны. Никаких видимых повреждений кутикулы я не обнаружила, даже если бы вооружилась лупой. Кожа была идеальной, увлажненной и совершенно здоровой.
– Действительно, катастрофа вселенского масштаба, так что Организация Объединенных Наций уже в курсе? Резолюцию приняли?
– Вера, ну не язви, я серьезно! – Эля картинно закатила глаза, демонстрируя наращенные ресницы объемом 5D.
Она убрала руку и обиженно скрестила руки на груди. Весь ее вид говорил о том, что я совершенно не понимаю тонкой душевной организации. Вздохнув, она решила пустить в ход свою главную артиллерию. Для Эльвиры не было ничего важнее, чем произвести впечатление на противоположный пол. И ради этой святой цели она была готова пожертвовать кем угодно, желательно мной.
– У меня сегодня свидание с Игорем, тем самым Игорем из отдела логистики. Мы идем в тот новый ресторан на набережной, а у меня отросший френч. Понимаешь, это же моветон, мужчины такие вещи сразу считывают. Они подсознательно, прямо на уровне инстинктов понимают, что женщина за собой не следит.
– Мужчины подсознательно считывают миллиметр отросшего френча? – я взяла шариковую ручку и начала методично щелкать кнопкой.
Щелк, щелк, щелк. Этот звук отлично помогал мне сохранять душевное равновесие. Я посмотрела на коллегу с нескрываемым научным интересом. Ее логика всегда поражала меня своей абсолютной, непробиваемой абсурдностью. В ее мире логисты только и делали, что изучали кутикулы своих спутниц.
– Эля, тебе бы диссертацию по эволюционной психологии писать. Цены бы не было в научном мире.
Она пропустила мой сомнительный комплимент мимо ушей и наконец перешла к сути. На мой идеально чистый стол с глухим, зловещим стуком легла пухлая розовая папка. Эта папка всегда появлялась в те моменты, когда Эля хотела избавиться от работы. Внутри скрывался тот самый злополучный квартальный отчет по ключевым клиентам. Я перестала щелкать ручкой, понимая, что вечер пятницы перестает быть томным.
– В общем, тут мой отчет за квартал, сводная таблица по поставкам ключевым партнерам. Нужно просто цифры подбить, формулы протянуть, красоту навести и Игорю Михайловичу на почту кинуть до шести вечера.
В кабинете повисла пауза, нарушаемая только монотонным гудением кулера. Я смотрела на розовую папку, как на ядовитую змею, готовую к прыжку. Мой мозг уже начал просчитывать варианты элегантного отступления. Но Эля смотрела на меня с такой искренней наглостью, что отступать было некуда. Нужно было расставить все точки над «i» прямо здесь и сейчас.
– Твой отчет за твой квартал с твоими бонусами, которые напрямую зависят от этих самых цифр. Я правильно излагаю факты?
– Ну да! – она радостно закивала, сверкнув идеальными белоснежными винирами.
Ее совершенно не смущала абсурдность происходящего. В ее вселенной было абсолютно нормально получать премии за чужой труд. Она считала свою красоту вполне достаточным вкладом в развитие компании. Остальные же должны были обеспечивать техническую сторону вопроса. И я, по ее мнению, была идеальным кандидатом на роль бесплатного исполнителя.
– Там делов на пятнадцать минут, честное слово, ты же в Экселе как бог. А я там вечно путаюсь, эти ячейки, макросы, сводные таблицы. Для меня это темный лес, сама знаешь, у меня гуманитарный склад ума. Ты же сделаешь? Я с шефом уже договорилась, сказала, что до конца дня финальный вариант будет у него на электронной почте.
– А ты? – сухо поинтересовалась я.
– А я полетела!
Женечка ждать не будет, у нее запись на месяц вперед! Эльвира не стала дожидаться моего согласия, так как это вообще не входило в ее планы. Она резко развернулась на своих двенадцатисантиметровых шпильках, рискуя сломать лодыжку, и порхнула к выходу. На ходу она уже накидывала на плечи бежевый тренч, явно купленный на последней распродаже. При этом вещь уверенно выдавалась всем за эксклюзив из Милана.
– Вер, с меня шоколадка, самая вкусная, огромная, с цельным фундуком, обещаю! – крикнула она.
– Эля, – громко позвала я, когда она уже взялась за ручку двери.
Она затормозила и обернулась с легким раздражением на лице. Я должна была попытаться воззвать к ее совести хотя бы для проформы. У меня был свой огромный фронт работ, который никто не отменял. Финансовое закрытие месяца маячило на горизонте грозовой тучей. Но мои аргументы разбились о ее непробиваемую уверенность в собственной правоте.
– А если я не успею? У меня тут, знаешь ли, финансовое закрытие месяца, если ты не забыла.
– Ой, да брось прибедняться, ты всегда все успеваешь, ты же наш мозг! Просто скопируй из прошлой базы, вставь новые значения и готово. Целую, хороших выходных!
Дверь с легким щелчком захлопнулась, оставив меня наедине с этой проблемой. Я осталась совершенно одна в просторном, гудящем от тишины кабинете. На моем столе лежала кричаще-розовая папка с ее бумагами. Внутри, как я обоснованно подозревала, скрывался портал в производственный ад. И теперь мне предстояло решить, как именно с этим адом разбираться.
– Просто скопируй и вставь, – медленно, по слогам повторила я вслух.
Мой внутренний голос, обычно циничный, холодный и абсолютно спокойный, сейчас гудел как сирена. Я брезгливо открыла розовую папку, словно там лежал радиоактивный изотоп. Внутри, сиротливо прижавшись к краю, лежал один-единственный помятый лист формата А4. На нем от руки, толстым красным маркером, были написаны три названия компаний-клиентов. Рядом с названиями стояли какие-то кривые галочки и небрежные кляксы.
Ниже красовалась небрежная приписка посмотреть остальное в файле на диске. Это была наглость высшей пробы, чистейший, дистиллированный концентрат офисного хамства. Сбагрить свой самый важный финансовый отчет в день жесткого дедлайна, чтобы пойти пилить ногти. Я могла бы взять телефон, набрать ее номер и наорать. Могла бы встать, дойти до кабинета генерального директора и устроить грандиозный скандал. Но я категорически не терплю скандалы, так как это совершенно неэстетично.
Крики портят нервную систему, сжигают драгоценные нейроны и приводят к преждевременному старению. Я предпочитаю совершенно другой подход, более тонкий и изящный. Моим любимым методом всегда было доведение ситуации до полнейшего, кристального абсурда. В таких случаях оппонент сам загоняет себя в ловушку собственной глупости. Поэтому я решила сыграть по правилам Эльвиры, но со своими нюансами.
– Хорошо, Эльвира Викторовна, – предельно тихо сказала я пустому кабинету, поглаживая корешок папки. – Будет тебе отчет, сделаю все ровно так, как ты просила.
Я улыбнулась своим мыслям. Улыбка получилась такой специфической и холодной, что цветы в кабинете задрожали. Фикус в углу, кажется, сбросил еще пару желтых листьев от греха подальше. План мести уже сформировался в моей голове, оставалось только его реализовать. Я повернулась к монитору и приготовилась творить офисное правосудие.
Искусство вежливого согласия и пустая таблица Excel
Открыв общий сетевой диск компании, я минут десять безуспешно пыталась найти нужную директорию. Организация файлов у Эли напоминала стихийную свалку токсичных отходов после ядерного взрыва. Папки назывались абсолютно хаотично и не поддавались никакой логической классификации. Там были шедевры вроде папки свалки, разобрать точно и просто набора цифр. Рядом красовались фотографии с корпоратива и грозное предупреждение документы не трогать. Наконец, я наткнулась на нужный файл с невероятно длинным названием.
Название впечатляло своей драматичностью, требуя переделать финал срочно. Дважды кликнув мышкой, я открыла этот долгожданный документ. Экран моргнул, а мои глаза тоже рефлекторно зажмурились, пытаясь адаптироваться к увиденному. Это был поистине шедевр альтернативной одаренности в мире электронных таблиц. Пикассо в период своего самого радикального кубизма нервно курил бы в сторонке, увидев эту структуру.
Эля умудрилась объединить ячейки в абсолютно хаотичном, неподдающемся логике порядке. Первая строка сливалась с пятой, образуя гигантский, уродливый квадрат. Некоторые столбцы были залиты ядовито-розовым цветом, от которого рябило в глазах. Другие сияли режущим зрение неоново-желтым оттенком. Формул внутри не было вообще, ни одной базовой функции сложения или вычитания. Вместо них Эля вбивала итоговые цифры исключительно вручную, словно печатала на машинке.
Причем в ячейках с суммами, где должны стоять исключительно числа, она писала целые поэмы. Там красовались обещания уточнить суммы в понедельник. В соседней колонке текст был еще более содержательным и загадочным. Клиент описывался как мутный, но обещавший заплатить до пятницы. Я завороженно читала эти финансовые откровения, прокручивая таблицу все ниже и ниже.
– Матерь божья, – хрипло прошептал подошедший сзади сисадмин Паша.
Он имел жуткую привычку появляться бесшумно, словно настоящий ниндзя. Сейчас он стоял прямо за моей спиной и методично жевал засохший пончик. Паша с неподдельным ужасом смотрел на мой монитор, где творилась цветовая вакханалия. Его сисадминская душа явно не могла вынести такого надругательства над программой. Он судорожно сглотнул, чуть не подавившись сладкой пудрой.
– Это чье творение?
– Эльвиры Викторовны, – невозмутимо ответила я, прокручивая таблицу вниз, где начинался зеленый шрифт на красном фоне.
– Она опять пыталась считать столбиком на калькуляторе и переписывать ответы в Эксель?
Паша с остервенением откусил пончик, и белые крошки щедро посыпались на мой ковер. Возмущению нашего компьютерного гения просто не было предела. Он искренне не понимал, как можно быть такой непроходимой в элементарных вещах. Ведь он тратил столько сил на обучение нашего персонала.
– Я же ей на прошлой неделе целый час, с картинками и примерами, объяснял, как работает элементарная функция сложения! Я ей даже шпаргалку на стикере распечатал и на монитор приклеил!
– Паш, у человека отросший френч, так что какие к черту функции? У нее кутикула в смертельной опасности, а инстинкты логиста Игоря под угрозой.
Паша громко хмыкнул, пытаясь переварить услышанную информацию. Эта логика была слишком сложна для его сугубо технического склада ума.
– И ты реально будешь это разгребать? Вер, тут работы до глубокой ночи, она же вообще данные за август с сентябрем в одну кучу свалила. Смотри, вот здесь у нее крупный клиент покупает сто тонн промышленного цемента. А в соседней колонке они же внезапно заказывают услуги аниматоров на новогодний корпоратив. Откуда тут аниматоры, если мы торгуем строительными материалами?!
– Знаю.
– Шеф ее на британский флаг порвет, он же этот отчет ждет сегодня, чтобы премию ей рассчитать по итогам квартала. Там бонус тысяч на сто намечается, не меньше.
Я внимательно посмотрела на ядовито-розовые ячейки, оценивая масштаб несправедливости. Сто тысяч рублей за то, что человек носит экстремально короткие юбки. Она просто мило улыбается клиентам на встречах, хлопает ресницами и вовремя делегирует работу. А всю черновую аналитику должны разгребать другие люди, оставаясь в тени.
– Не буду я ничего разгребать, Паш.
– В смысле, просто удалишь файл и скажешь, что сервер упал? – сисадмин заметно оживился, готовясь с радостью поучаствовать в диверсии.
– Зачем удалять и зачем врать руководству? Я сделаю в точности то, о чем меня слезно просила коллега. Выполню ее просьбу от и до, буква в букву.
Паша перестал жевать, а его лицо вытянулось в немом изумлении. Он явно ожидал от меня более кровавой и разрушительной расправы.
– Не понял.
– Эля просила подбить цифры, навести красоту и отправить шефу до шести. Я сейчас все сделаю исключительно в рамках предоставленных ею исходных данных.
Я развернулась к клавиатуре, разминая пальцы, как концертный пианист перед сложным выступлением. Мой план был прост, надежен и абсолютно безупречен с юридической точки зрения. Никто не сможет обвинить меня в том, что я проигнорировала просьбу коллеги.
– Паш, иди. У тебя там принтер на втором этаже бумагу зажевал, бухгалтерия уже паникует и звонит во все колокола. Не мешай творить высокое концептуальное искусство.
Когда озадаченный Паша ушел, я с наслаждением приступила к работе. Итак, моя главная цель заключалась в том, чтобы сдать отчет вовремя. При этом главное условие было строгим, ведь я категорически не должна делать чужую работу. Искать цифры в первичке за Эльвиру я точно не собиралась.
Взяв мышку, я выделила всю эту вакханалию цвета, текста и безумных шрифтов. Нажала спасительную клавишу удаления данных. Таблица мгновенно стала девственно чистой, белой и прекрасной в своей пустоте. Затем я предельно аккуратно, используя строгий корпоративный шрифт, написала заголовок в первой ячейке. Отчет по ключевым клиентам за третий квартал текущего года. Чуть ниже добавила имя ответственного исполнителя, чтобы шеф знал своих героев.
Дальше я создала стандартную, красивую шапку таблицы, залив ее бледно-серым, профессиональным цветом. Колонки назывались просто и понятно, отражая объемы отгрузок и статусы оплат. Но самое главное заключалось в том, что я оставила абсолютно все строки пустыми. В таблице не было ни единой цифры, только идеальная, звенящая пустота. А вот в самом низу, там, где обычно пишется резюме, я объединила несколько ячеек.
Я сделала красивую, толстую рамочку и начала печатать пояснительный текст. Я стучала по клавишам медленно, наслаждаясь каждым напечатанным словом. Текст должен был звучать максимально сухо, по-канцелярски и без малейшей капли эмоций. Только суровые, непробиваемые факты, изложенные языком протокола. Данные в отчет не внесены в связи со срочной и неотложной необходимостью коррекции маникюра.
Я детально расписала, что старший менеджер Кошкина покинула рабочее место ради мастера Евгении. Указала точное время ухода в без пятнадцати четыре и формат передачи черновика. Я честно написала, что ввиду полного отсутствия исходных числовых показателей заполнение таблицы невозможно. Иначе возникнет риск грубого искажения финансовой отчетности всей компании. Перечитав текст, я убедилась, что он звучит идеально и без капли открытой агрессии. Чистая констатация факта от заботливого и ответственного сотрудника.
Я добавила вежливую строчку с пожеланиями хороших выходных и сохранила файл. Переименовала его, навсегда убрав слова о свалках и копиях из названия. Теперь он назывался строго по нашему внутреннему регламенту документооборота. Я посмотрела на часы в правом нижнем углу экрана, которые показывали без десяти шесть. Это было просто идеальное время для отправки письма руководству. Я открыла корпоративную почту и уверенно вбила адрес нашего генерального директора.
В копию писем я, естественно, поставила саму Эльвиру Викторовну. Пусть она тоже порадуется результатам своего виртуозного делегирования, когда вернется с ногтей. В теме письма я указала, что отчет направляется по личному поручению. В теле сообщения я была предельно кратка, пожелав Игорю Михайловичу хороших выходных. Нажав кнопку отправки, я услышала приятный тихий свист улетевшего письма. Я откинулась в кресле, наслаждаясь моментом торжества справедливости.
Скрип старой мебели показался мне каким-то торжественным, словно аккорды органа. Пятница определенно удалась на славу, и я с чистой совестью стала собираться. Я аккуратно, по-перфекционистски сложила ручки в стаканчик и выключила компьютер. Взяла свою сумочку и не спеша, с чувством выполненного долга пошла домой. Вечером я пила крепкий ромашковый чай и ела вкуснейший сет роллов с угрем. Спала я сном абсолютного праведника, точно зная, что утро понедельника будет феноменально интересным.
Утренний кофе, фуксия со стразами и вызов на ковер
Утро понедельника началось с густого аромата свежемолотого кофе на офисной кухне. Наша кофемашина гудела, как неисправный реактивный двигатель идущего на взлет самолета. Но при этом она стабильно выдавала отменный эспрессо с плотной кремовой пенкой. Я стояла с горячей чашкой у окна, меланхолично наблюдая за утренней пробкой. Люди спешили на работу, машины сигналили, город просыпался для новой рабочей недели. Внезапно дверь на кухню с громким шумом распахнулась настежь.
Появилась Эльвира, но она не просто вошла, она вплыла в помещение. Она сияла так, будто выходные провела не в пыльном спальном районе, а на Лазурном берегу. На ней был совершенно новый кремовый брючный костюм, сидевший просто безупречно. В руках она держала брендированный стаканчик из самой дорогой кофейни в нашем деловом квартале. Ее настроение явно находилось на максимальной отметке шкалы позитива.
– Девочки, всем огромные приветики! – пропела она звонким, радостным голоском.
За столом сидели бухгалтер Света и наш эйчар Марина, уныло обсуждая сокращение бюджета.
– Привет, Эля, отлично выглядишь, – вяло отозвалась Света, даже не оторвав взгляда от экрана своего смартфона.
– Еще бы! – Эльвира с грохотом поставила бумажный стакан на стол.
Она хищно растопырила пальцы и сунула руки чуть ли не в самое лицо опешившей Свете. Эля требовала немедленного восхищения своей обновленной внешностью.
– Вы только посмотрите на эту неземную красоту, Женечка просто богиня!
Ногти были экстремально длинными, выпиленными в форму жесткого квадрата. Выкрашены они были в вызывающий, кричащий, буквально выжигающий сетчатку цвет фуксии. Но этого яркого акцента Эле показалось катастрофически мало для полного счастья. На безымянных и указательных пальцах плотным слоем блестели разнокалиберные стразы. Казалось, она ночью ограбила оптовый склад товаров для рукоделия и приклеила всю добычу.
– Ну как вам, мы три часа сидели, спина просто отваливалась! Френч решили в итоге не делать, так как Игорь на свидании сказал, что любит яркие цвета. А я что, я женщина послушная, мужчину надо радовать и удивлять.
– Очень концептуально и ярко, – тактично заметила Марина, часто моргая от ряби в глазах.
– Вот и я говорю, шик и гламур! – Эля наконец соизволила заметить меня у окна.
Она повернулась ко мне с такой лучезарной улыбкой, словно мы были лучшими подругами.
– О, Верчик, привет, дорогая! Слушай, спасибо тебе просто гигантское за пятницу, выручила так выручила, век не забуду!
– Да не за что, – я сделала маленький глоток кофе, который оказался бодрящим, как суровая правда жизни. – Мне было абсолютно не сложно помочь тебе в этой ситуации.
– Я всегда знала, что на тебя можно положиться в трудную минуту! Шоколадку я в суматохе забыла купить, Игорек закружил меня на выходных, но завтра точно принесу.
– С цельным орехом любишь?
– Обойдусь без шоколадки, я на диете. Считай это моим безвозмездным спонсорским вкладом в твою насыщенную личную жизнь.
– Ой, ну ты просто святая женщина! – Эля небрежно махнула своей переливающейся фуксиевой рукой.
Она подошла к зеркалу и начала придирчиво поправлять свою идеальную прическу. Ее уверенность в том, что все прошло гладко, была просто поразительной.
– Кстати, шеф ничего не писал на выходных? А то я рабочую почту еще не открывала, решила не портить себе ауру до начала рабочего дня.
– Писал ли шеф? Не знаю, мне лично не писал ни единой строчки.
– Ну и славненько, значит, все принял без лишних вопросов. Я же говорю, там делов на копейку было, только цифры в кучу собрать.
В этот самый момент тяжелая деревянная дверь на кухню снова медленно открылась.
На пороге стояла Рита, бессменный и суровый секретарь Игоря Михайловича. Рита была девушкой предельно серьезной, всегда носила строгие очки в роговой оправе и юбки ниже колена. Она никогда и ни при каких обстоятельствах не улыбалась на рабочем месте. Сейчас ее лицо и вовсе напоминало застывшую гипсовую маску правосудия. Окинув нас холодным взглядом, она сфокусировала свое внимание на старшем менеджере.
– Кошкина, – голос Риты прозвучал как хлесткий выстрел из стартового пистолета в закрытом тире.
Эльвира вздрогнула от неожиданности, едва не опрокинув свой дорогой кофе.
– А, что такое, Риточка?
– Тебя Игорь Михайлович ждет у себя прямо сейчас. Срочно.
– Ой, прямо с самого утра? – Эля кокетливо поправила выбившуюся прядь идеальной укладки.
Она ничуть не испугалась, решив, что вызов связан исключительно с ее выдающимися успехами. Наверняка директор хочет лично обсудить блестящий квартальный отчет и согласовать премию. Эля повернулась к нам, лучезарно, во все тридцать два винира улыбаясь. Она попросила держать за нее кулачки, пообещав проставиться устрицами и шампанским. Подхватив свой стаканчик, она ритмично зацокала каблуками в сторону коридора.
– Вера Сергеевна, – Рита не сдвинулась с места, перегораживая мне выход. – Тебя тоже ждут в кабинете.
Я невозмутимо поставила свою недопитую чашку на широкий подоконник.
– Иду, Рита, уже иду.
Путь по длинному офисному коридору до углового кабинета директора казался мне проходом по красной ковровой дорожке. Эльвира шла впереди, активно покачивая бедрами и предвкушая триумф. Она была абсолютно уверена, что весь этот корпоративный мир существует исключительно для нее.
Я шла следом, на шаг позади, наслаждаясь каждой секундой этого момента. Мы вошли в просторную приемную, где Рита молча кивнула на тяжелую дверь кабинета шефа. Эльвира бесстрашно толкнула ее рукой с фуксиевыми ногтями, смело шагая внутрь. Кабинет шефа был огромным, с длинным полированным столом для переговоров в самом центре. На стене висела гигантская плазменная панель для демонстрации презентаций совету директоров.
– Игорь Михайлович, доброе утречко, вызывали? – проворковала Эля с порога, источая сладкий аромат духов.
Игорь Михайлович сидел во главе стола, хмуро глядя в свои бумаги. Это был крепкий мужчина лет пятидесяти с ранней благородной сединой на висках. Обычно он был спокоен и невозмутим, как сытый тропический удав после обеда. Но сегодня этот удав явно переваривал какую-то гадость и был совершенно не в духе. Его пальцы нервно, отбивая сложный ритм, барабанили по столешнице.
На правом виске директора предательски пульсировала тонкая синяя жилка. Мы все прекрасно знали, что это верный признак надвигающейся корпоративной бури.
– Проходите, присаживайтесь, – сказал он тихим, пугающе ровным голосом.
Когда Игорь Михайлович начинал говорить так вежливо и тихо, нужно было срочно искать бомбоубежище. Мы послушно сели за стол переговоров. Эльвира устроилась поближе к нему, вальяжно закинув ногу на ногу и демонстрируя дорогие туфли. Я выбрала удобный стул с подлокотниками чуть поодаль, поближе к спасительному выходу.
– Как прошли выходные, Эльвира Викторовна? – неожиданно мягко поинтересовался шеф.
– Ой, просто замечательно, отдохнула, набралась свежих сил! Готова к новым трудовым свершениям на благо нашей прекрасной компании!
– К новым свершениям, это очень похвально, просто бальзам на душу руководителя. А я вот, знаете ли, все выходные работал, думал, анализировал наши показатели. Искал точки роста для вашего отдела.
– Вы себя совершенно не бережете, Игорь Михайлович, вам бы на рыбалку, на свежий воздух, – сочувственно вздохнула Эля.
– Да куда уж мне на рыбалку, я ведь человек подневольный. Жду важный отчет от своего ведущего специалиста, чтобы отправить данные нашим учредителям. Открываю почту в пятницу поздно вечером и вижу там настоящее чудо.
Он медленно взял в руки пульт от телевизора и нажал на красную кнопку.
Огромная плазма на стене коротко мигнула и включилась. На весь экран в потрясающем разрешении высветилась моя идеально пустая, безупречно оформленная серая таблица. Белые пустые клеточки и аккуратный шрифт кричали о полном отсутствии данных. Эльвира прищурилась, так как с ее места текст мелким шрифтом был не очень хорошо виден. Она резко повернулась ко мне, а ее глаза комично округлились от непонимания.
– Ой, а почему табличка пустая? Вера, ты что, забыла нажать кнопку сохранить?! Я же тебе давала нормальный, рабочий файл с цифрами и итогами!
Я молчала, сохраняя непроницаемое лицо египетского сфинкса, смотрящего в вечность.
– Файл с цифрами? – Игорь Михайлович удивленно изогнул бровь. – Вы в этом абсолютно уверены, Эльвира Викторовна?
– Конечно, там было все, обороты, названия клиентов, маржинальность, прогнозы на следующий квартал!
Эля начала нервно суетиться, активно размахивая руками перед лицом директора. Она пыталась убедить его, что во всем виноват какойто системный глюк или вирусы. В ее версии хакеры целенаправленно снесли именно ее бесценные финансовые расчеты. Шеф глубокомысленно кивнул, потирая подбородок и соглашаясь с теорией о киберпреступниках. Затем он нажал на кнопку зума на пульте, приближая изображение. Нижняя часть пустой таблицы с пояснительным текстом плавно увеличилась на весь огромный экран.
Дизайн пустоты с пояснительной запиской для шефа
В просторном кабинете повисла звенящая, невыносимо плотная тишина. Было слышно только, как за окном монотонно и натужно гудит блок кондиционера. Эльвира подалась вперед и начала быстро читать текст прямо с экрана телевизора. Ее накачанные губы беззвучно шевелились, проговаривая каждую напечатанную мной букву. С каждой уходящей секундой цвет ее лица стремительно и пугающе менялся.
От здорового косметического румянца кожа перешла к болезненно-бледному, а затем к пепельно-серому оттенку. Казалось, дорогой тональный крем медленно стекает с ее пылающих щек на кремовый воротник модного костюма.
– В связи со срочной и неотложной необходимостью коррекции маникюра, – с расстановкой прочитал вслух Игорь Михайлович.
Он явно смаковал каждую гласную в этом официальном послании. Затем он перевел тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд на побелевшую Элю.
– Скажите мне, Эльвира Викторовна, мастер Евгения справилась со своей сложной задачей? Вы остались полностью довольны предоставленным сервисом?
Эля судорожно сглотнула, и этот ком в ее горле был заметен даже мне.
– Игорь Михайлович, это какая-то чудовищная ошибка, Вера просто перепутала файлы. Это дурацкая шутка!
– Шутка? То есть у вас нет нового, экстренного маникюра, и вы никуда не уходили в рабочее время?
Он выжидающе, не мигая, посмотрел прямо на ее дрожащие руки. Те самые руки с вызывающим цветом фуксии и россыпью дешевых страз. Она сейчас в панике судорожно пыталась спрятать их под дубовый стол переговоров. Но стекляшки ярко бликовали от света потолочных ламп, предательски выдавая свою несчастную владелицу. Эля поняла, что отпираться бессмысленно, и решила сменить тактику защиты.
– Я просила Веру просто свести итоговые суммы, я имела полное право делегировать техническую работу!
Голос Эли дрогнул, сорвался на пронзительный визг и дал петуха. Она резко вскочила со стула и ткнула в меня своим сверкающим фуксиевым пальцем. Она кричала, что скинула мне черновик и что я добровольно согласилась ей помочь. Шеф выслушал эту тираду не перебивая, а затем медленно повернулся в мою сторону.
– Вера Сергеевна, это правда, вы добровольно согласились помочь коллеге?
– Абсолютно верно, Игорь Михайлович, – я спокойно поправила невидимую пылинку на строгой юбке. – Эльвира Викторовна подошла к моему столу ровно без пятнадцати четыре и сообщила, что у нее образовалось окно у мастера. Она передала мне материалы для отчета и ушла.
– И что конкретно было в переданных вам материалах?
Я подробно рассказала про помятый лист формата А4 с тремя названиями и хаотичный файл на диске. Объяснила, что там были только текстовые комментарии и полное отсутствие формул. Я подчеркнула, что как добросовестный сотрудник не могла искажать строгую финансовую отчетность своими фантазиями. Поэтому я создала форму и честно указала истинную причину отсутствия точных цифровых данных. Врать руководству противоречило моим принципам и корпоративной этике компании.
Шеф пристально смотрел на меня, обдумывая услышанную информацию. Уголки его губ едва заметно дернулись вверх, выдавая тщательно скрываемую усмешку. Но он тут же вернул себе максимально суровое и сосредоточенное выражение лица. Похвалив мою кристальную честность, он снова переключил все свое внимание на Эльвиру. Она к этому моменту уже готова была просто сползти под стол от ужаса.
– Эльвира Викторовна, вы получаете солидный оклад и высокий процент от закрытых сделок. Ваша работа заключается не только в том, чтобы пить латте с клиентами и мило им улыбаться. Вы обязаны вовремя, без пинков и напоминаний сдавать финансовую отчетность. А вы нагло перекинули свою прямую обязанность на коллегу в конце дня, чтобы поехать в салон красоты. Я ничего не упускаю в этой стройной логической цепочке?
– Игорь Михайлович, ну у меня правда была экстренная, форс-мажорная ситуация!
Эля решила пустить в ход свое последнее, самое надежное коронное оружие в виде женских слез. Ее глаза заблестели, а накачанные гиалуроновой кислотой губы обиженно задрожали. Она начала рассказывать душераздирающую историю о сломанном под корень ногте и невыносимой боли. Эля уверяла, что просто физически не могла в таком непотребном виде встречаться с важными партнерами.
– Да что вы говорите, какая трагедия, настоящая производственная травма на рабочем месте, – бездушно и сухо ответил шеф. – Надо было срочно вызвать карету скорой помощи, почему не оформили официальный больничный лист?
– Вы надо мной издеваетесь.
– Я? Ни в коем случае, я просто пытаюсь понять, как мне рассчитывать ваш квартальный бонус, опираясь на эту пустоту.
Волшебное слово бонус подействовало на Элю как мощный разряд медицинского дефибриллятора. Она мгновенно перестала выдавливать из себя фальшивые слезы, выпрямила спину и вцепилась в край стола. Она напомнила директору, что лично закрыла двух крупных клиентов и перевыполнила план продаж. Но Игорь Михайлович хладнокровно парировал, что без документального отчета этот план ничего не значит. То, что он видел на экране, он метко назвал стильным дизайном абсолютной пустоты.
Он захлопнул крышку своего рабочего ноутбука, подводя итог этому неприятному разговору. Шеф поставил жесткий ультиматум сдать правильный отчет на стол до двенадцати. Естественно, в распечатанном виде и с личными подписями Эльвиры на каждом листе. Цифры должны были сходиться копейка в копейку без малейших погрешностей. Эля ахнула, схватившись за сердце, ведь там был огромный массив данных за три месяца.
– Придется успеть, мастер Евгения же успела наклеить вам эти стекляшки за три часа. Вот и вы проявите чудеса скорости и профессионализма.
Игорь Михайлович сложил руки домиком и посмотрел ей прямо в испуганные глаза. За систематическое нарушение дисциплины он объявил об аннулировании ее квартальной премии. До нуля. Приказ он пообещал подписать ровно через пять минут.
Эля открыла рот, закрыла и снова открыла, став похожей на выброшенную на берег рыбу. Она не могла поверить, что лишилась ста тысяч рублей из-за одной не сданной вовремя бумажки. Шеф жестко отрезал, что лишает ее денег за отношение к коллегам как к бесплатной прислуге. Он указал ей на дверь, напомнив, что время на выполнение отчета уже пошло. Эльвира медленно, как в страшном сне, встала со своего удобного стула.
На ватных ногах, пошатываясь на своих шпильках, она направилась к спасительной двери. Стразы на ее ногтях больше не казались такими яркими, модными и праздничными. Скорее, они напоминали застывшие слезы по безвозвратно утраченным финансам. У самой двери она остановилась, резко обернулась и посмотрела прямо на меня. В ее взгляде смешались чистая ненависть и полное непонимание происходящего.
– Ты просто конченая стерва, Вера, – злобно прошипела она сквозь стиснутые зубы.
– Эльвира, аккуратнее с дверной ручкой, – я улыбнулась ей самой вежливой и сладкой из своих дежурных улыбок. – Не поцарапай свежую фуксию. Говорят, стразы нынче очень дорого обходятся. Примерно в сто тысяч рублей за одну штуку.
Красный френч, минус премия и торжество офисной справедливости
Дверь за разъяренной Эльвирой захлопнулась с такой невероятной, сокрушительной силой. От этого удара жалобно звякнули хрустальные стаканы на металлическом подносе у кулера в углу кабинета. В просторном помещении снова стало очень тихо и спокойно. Я сидела ровно, правильно сложив руки на коленях, и терпеливо ждала реакции руководства. Игорь Михайлович неотрывно смотрел на пустую таблицу на экране плазмы.
Потом он медленно перевел свой проницательный взгляд на меня. Директор продолжал молчать, а я тоже не торопилась прерывать эту затянувшуюся паузу. В конце концов, я свою сольную партию в этом спектакле отыграла безупречно и строго по нотам. Тишину нарушил странный, булькающий звук, донесшийся со стороны директорского кресла. Сначала это было похоже на приступ кашля, а потом на астматический хрип.
А потом наш суровый шеф откинулся на спинку и просто искренне расхохотался. Он смеялся густо, раскатисто, вытирая пальцем выступившие в уголках глаз слезы. Сквозь смех он признался, что чуть не подавился шашлыком на даче, когда открыл мое письмо. Я вежливо ответила, что рада была немного разнообразить его скучные выходные дни. Шеф рассказал, что даже его жена хохотала полчаса над этим идеальным пассивным сопротивлением.
Он немного успокоился, налил себе холодной воды из графина и выпил ее одним залпом. Поправив галстук, он посмотрел на меня уже серьезно, но с явной, нескрываемой теплотой во взгляде. Директор спросил, понимаю ли я, что теперь Эля попытается сжить меня со свету интригами. Я беспечно пожала плечами, объяснив, что для мести нужна сложная аналитическая работа и стратегия. А Эльвира Викторовна любую сложную умственную работу органически не переваривает.
Я предположила, что максимум ее коварства заключается в питье чая из моей кружки назло. С этой проблемой я пообещала разобраться, купив кружку с надписью Токсичная стерва. Шеф снова хмыкнул, согласившись, что глубокая аналитика это точно не ее конек. Затем он перешел к делу и спросил, есть ли у меня реальные цифры за прошедший квартал. Ведь мы не могли отправить учредителям ту самую красивую, но абсолютно пустую рамочку.
Я расстегнула сумку, достала из внутреннего кармана маленькую черную флешку и положила ее на стол. Я объяснила, что здесь находится сведенная, полностью проверенная таблица со всеми формулами и макросами. Я сделала ее в пятницу всего за сорок минут, перед тем как отправить пустой шедевр. Игорь Михайлович с уважением покрутил накопитель в руках, оценив мою предусмотрительность. Он уточнил, почему я не отдала готовый вариант самой Эльвире.
Я ответила, что это означало бы молчаливо поощрить офисный паразитизм, что противоречит моим принципам. К тому же, я просто не могла отказать себе в удовольствии протестировать ее стрессоустойчивость. Шеф назвал мой метод жестоким, но крайне педагогичным и действенным. Он воткнул флешку в свой ноутбук и быстро пробежался опытным взглядом по стройным колонкам цифр. Похвалив отличную работу без единой ошибки, он озвучил свое финальное решение.
Премии Эля действительно лишалась окончательно и бесповоротно, это даже не обсуждалось. Директор признался, что давно хотел найти повод сбить с нее корону из-за жалоб клиентов. А вот мне за спасение квартального отчета полагалась солидная финансовая надбавка. Шеф решил оформить это официальным приказом как премию за внедрение новых форматов отчетности. Я с улыбкой уточнила, не за дизайн ли пустоты мне заплатят.
Директор подтвердил мои догадки и отпустил работать, так как закрытие месяца никто не отменял. Когда я уже взялась за ручку двери, он остановил меня жестом. Он попросил передать Эльвире, чтобы она не расслаблялась до самого обеда и искала цифры. Правильный файл с моей флешки он пообещал загрузить в общую базу только после двенадцати. Я заверила его, что поручение будет исполнено в самом лучшем виде, и вышла в коридор.
Проходя мимо стеклянной перегородки рабочего места Эльвиры, я невольно замедлила шаг. Открывшаяся мне картина была поистине достойна кисти фламандских мастеров эпохи Возрождения. Эля сидела перед монитором, сгорбившись, как старушка, а ее идеальная укладка безнадежно растрепалась. Она яростно тыкала длиннющим фуксиевым ногтем в клавиатуру, пытаясь набрать математическую формулу. Ноготь постоянно соскальзывал, а стразы цеплялись за соседние пластиковые буквы.
Из-за перегородки донесся ее приглушенный, полный отчаяния стон и ругательства. Она не понимала, откуда на экране взялись решетки и почему программа выдает ошибку значения. Я остановилась возле ее стола, скрестив руки на груди, и стала наблюдать за процессом. Эльвира подняла на меня затравленный, полный паники взгляд.
– Пришла позлорадствовать? огрызнулась она, чуть не плача.
– Пришла дать добрый, бесплатный совет от старшего товарища.
Я наклонилась чуть ближе к ее монитору.
– Когда будешь пересчитывать столбцы D и F по ООО «Ромашка», не забудь, что там НДС изначально не выделен в сумме контракта. Придется вычислять его вручную, иначе у тебя сальдо не сойдется тысяч на триста.
Она глухо застонала, обхватив голову обеими руками.
– Я ничего не понимаю в этих налогах... Я же гуманитарий! Я с людьми работаю, а не с машинами!
– Бывает. Главное, что маникюр красивый, я многозначительно посмотрела на ее растопыренные пальцы. – Слушай, а стразы от дешевого клея не отвалятся, если так неистово по клавиатуре лупить?
Эля машинально посмотрела на свои дрожащие пальцы. И в этот самый драматичный момент один из самых крупных, граненых камней, не выдержав суровых офисных баталий, тихо отклеился и с характерным стуком упал прямо на клавишу пробела.
– Мой стразик! – жалобно пискнула она, пытаясь подцепить блестяшку другим длинным ногтем, но только загоняя ее глубже под клавиатуру.
Я не стала мешать этой сложной и увлекательной спасательной операции. Поправив сумку на плече, я зашла в свой тихий, прохладный кабинет и сняла жакет. Я села в любимое кресло, которое снова скрипнуло, но в этот раз уютно и по-домашнему. Включив рабочий компьютер, я открыла свой ежедневник с планами на неделю. Понедельник только начинался, впереди была уйма дел, а настроение уже было превосходным.
Определенно, нужно сходить на выходных в салон на хороший, качественный маникюр. Я решила сделать себе классический, аккуратный и очень короткий французский маникюр. С такими ногтями будет максимально удобно и быстро печатать любые финансовые отчеты. Я твердо решила, что на моих руках не будет абсолютно ничего лишнего. Никакой фуксии, никаких дешевых блесток и, тем более, никаких отваливающихся страз.
Подписывайтесь на канал и поддержите меня, пожалуйста, лайком .
Буду всем очень рада! Всем спасибо!
Рекомендую: