– Ир, ну чего ты как неродная? Пацаны нормальные. Переночуют пару дней, и мы съедем.
Ирина скинула туфли у порога. В прихожей пахло дешёвым табаком, перегаром и ещё чем-то кислым – то ли носками, то ли прокисшим супом.
– У тебя ключи были на всякий случай, – голос брата зазвучал жалобно. – Экстренная ситуация. У Коляна с жильём проблема, мы с Максом просто поддержать.
Она прошла в комнату.
На её диване, купленном месяц назад за сто двадцать тысяч, спали вповалку трое. Один развалился на подушках, свесив ногу в грязном носке. Другой сидел на полу, прислонившись спиной к журнальному столику, и тупо смотрел в телефон. Третий – тот самый Колян, – раскинув руки, занял весь угловой модуль.
На столе – пустые бутылки, крошки, лужа пролитого пива на её любимой скатерти.
Ирина повернулась к брату.
– Ты сказал – пару дней. Это ты мне вчера сказал?
– Ну... сегодня будет третий.
– Игорь.
Она произнесла его имя так, что он поёжился. Даже друзья зашевелились, словно почуяв холод.
– Ты забыл, кто я по профессии?
– Адвокат, – буркнул брат, пряча глаза. – Ну и чё?
– Адвокат по уголовным делам. Я каждый день вижу такие «экстренные ситуации». И знаешь, чем они заканчиваются?
– Ир, ну кончай. Мы ж семья.
– Семья?
Она окинула взглядом разгром.
– Тогда слушай семейный договор. Первое: завтра же сдаёшь ключи. Второе: каждый гость платит за коммуналку – пятьсот рублей в сутки. Третье: ни шагу в мою спальню. Там сейф и документы.
– Охренела? – из-за дивана подал голос Колян, даже не открывая глаз. – С родного брата бабки драть?
– Четвёртое, – спокойно продолжила Ирина, – при разговоре со мной вставать. Или вылетаете все трое прямо сейчас, без вещей. Я звоню в полицию – незаконное проникновение. У меня адвокатская лицензия, а у вас, парни, условно-досрочное? Я ошиблась?
Колян резко сел. Глаза у него были мутные, но испуганные. Игорь побледнел.
– Откуда ты...
– Угадала? – Ирина криво усмехнулась. – По роже видно, кто на зоне срок мотал. Так что договорились?
Она не дождалась ответа. Зашла в спальню, заперлась и стянула колючий рабочий пиджак.
В сейфе, вмонтированном в стену за шкафом, лежала наличка. Чёрная касса на непредвиденные расходы. Ирина пересчитала – тридцать тысяч. Всё на месте.
Она сунула конверт обратно, набрала код блокировки и легла спать, стараясь не слышать приглушённый мат из коридора.
Утром она ушла на работу раньше, чем они проснулись.
Вернулась в десятом часу вечера.
В прихожей воняло ещё сильнее. Кто-то пытался готовить – сковородка с пригоревшей яичницей плавала в раковине в жирной воде. Игорь с Максом играли в приставку, подключенную к её телевизору.
– Колян в спальню заходил, – не оборачиваясь, бросил брат. – Грел там что-то. Извини, я уследил, но он быстро.
Ирина молча прошла в спальню.
Сейф был закрыт. Код не сбит.
Она открыла дверцу.
Конверт лежал на месте. Она достала его, пересчитала купюры.
Двадцать три тысячи.
Семь пропало.
Ирина медленно выдохнула. Села на край кровати и тупо уставилась на собственное отражение в тёмном экране телевизора.
– Игорь! – крикнула она. – Зайди ко мне.
Брат пришёл, переминаясь с ноги на ногу.
– Тут такое дело, Ир. Колян, может, и правда переборщил. Но он клянётся, что ничего не брал.
– А кто брал?
– Может, ты сама потратила? Забыла?
Ирина подняла на него усталые глаза.
– Я – адвокат. Моя память – это единственное, что меня кормит. Я не забываю цифры. Семь тысяч. Скажи ему, чтобы вернул до завтрашнего утра. Иначе я сама проведу расследование.
– Да ладно, какие проблемы. Я поговорю.
Он вышел.
Ирина снова закрыла сейф.
Из-за двери донёсся приглушённый смех Коляна и его голос, хриплый и пьяный:
– Юрист хренов. Ничего она не докажет. Тем более баба.
Она медленно улыбнулась.
Достала телефон.
Набрала в заметках: «Эпизод первый: фиксация ущерба – 7000₽, дата, время, свидетели – Игорь (косвенно)».
Завтра она собиралась в магазин за скрытой камерой.
***
На следующее утро Ирина ушла на час раньше.
Вернулась с маленькой коробкой. Дома никого не было – Игорь утащил друзей завтракать в кафешку у метро, оставив на столешнице грязные кружки и гору крошек.
Она прошла в спальню.
Камера стоила три тысячи. Китайская, без гарантий, но с ночной съёмкой и записью на флешку. Ирина прикрепила её на верхнюю полку стеллажа, напротив сейфа. Навела так, чтобы в кадр попадал и сейф, и кусок стены, где она оставит приманку.
Потом открыла сейф.
Достала из чёрной кассы ровно десять тысяч. Пересчитала трижды. Положила деньги обратно не в конверт, а просто сверху – так, чтобы при открытии дверцы они сразу бросались в глаза.
На конверте написала жирным маркером: «Потерпи. Ир».
Камера тихо моргала красным огоньком.
Ирина вышла, закрыла спальню на ключ и уехала в офис.
Вернулась в шесть вечера.
В прихожей опять воняло. Колян сидел на кухне с бутылкой дешёвого пива, Игорь с Максом курили на балконе, хотя она сто раз просила не делать этого в доме.
– Ключ от спальни где? – спросила Ирина, разуваясь.
– На кухне валялся, – буркнул Колян, не глядя. – Твой братец потерял.
Она прошла в спальню.
Сейф был закрыт.
Код не сбит.
Ирина открыла дверцу.
Десять тысяч лежали на том же месте. Она пересчитала – всё на месте. Но конверт был сдвинут на три сантиметра вправо. Она помнила, как клала его ровно по центру.
Кто-то открывал сейф.
Но деньги не взял.
Почему?
Ирина замерла, прокручивая в голове варианты. Испугался? Не успел? Или заметил камеру?
Она вытащила флешку из камеры, сунула в ноутбук.
Запись с десяти утра до четырёх дня. Пролистала быстро – пустая спальня, окно, луч солнца, ползающий по стене. В два часа дня дверь открывается.
Игорь.
Брат зашёл, огляделся. Подошёл к стеллажу, посмотрел прямо в объектив. Сердце Ирины на секунду остановилось.
Но он не заметил. Просто взял с полки какую-то книгу – детектив, который она читала на прошлой неделе. Полистал, положил обратно. Вышел.
В три часа – снова дверь.
Колян.
Он двигался уверенно, даже не оглядываясь. Подошёл к сейфу, набрал код. Ирина почувствовала, как холод пробежал по спине – код знал только Игорь. Брат дал его другу.
Колян открыл дверцу, замер, глядя на деньги. Протянул руку. И отдёрнул. Достал телефон, сфотографировал конверт и купюры. Потом закрыл сейф, поправил конверт (не ровно, сдвинул вправо) и вышел.
Деньги не взял. Сфотографировал.
Ирина перемотала запись. В четыре часа – Макс. Тоже открыл сейф (значит, код знали все трое), постоял, посмотрел, закрыл и ушёл.
Никто не взял ни рубля.
– Вот же суки, – прошептала она.
Она понимала, что это значит. Они готовили «законное» обоснование. Фотография конверта – доказательство, что деньги «лежали не в сейфе». Потом кто-то из них заявит, что «нашёл» их в другом месте, а она просто врёт.
Ирина закрыла ноутбук.
В голове уже созревала схема. Если они хотят играть в подставу – она сыграет лучше.
Она вышла на кухню, налила себе чай и села напротив Коляна.
– Колян, я знаю, что ты взял семь тысяч.
Он даже не вздрогнул.
– Чего? Ты с дуба рухнула? Ничего я не брал.
– Твои отпечатки на сейфе.
– Могли остаться, я туда заходил с Игорем, когда он телефон заряжал.
– Врёшь, – спокойно сказала Ирина. – Ты заходил один. В два часа дня. Открыл сейф кодом, который тебе дал мой брат. Сфотографировал конверт на телефон, чтобы потом сказать, что деньги лежали не там.
Колян побледнел. Пивная бутылка дрогнула в его руке.
– Откуда...
– Я адвокат, Колян. Это моя работа – знать, где у кого рычаги. У тебя условно-досрочное. Одно заявление от меня, и ты дорисовываешь свой срок в местах не столь отдалённых. За кражу. Семь тысяч – это уже статья сто пятьдесят восьмая. Часть вторая. От двух до пяти.
Он молчал. Пот заструился по его виску.
– Но я даю тебе шанс, – Ирина отхлебнула чай. – Завтра же убираешься из моей квартиры. И отдаёшь семь тысяч. С процентами – десять. И тогда я забуду, что ты здесь когда-либо был.
– А если нет?
– Если нет, я иду в полицию. С записью, где ты открываешь чужой сейф, фоткаешь чужие деньги и уходишь. Код ты узнал незаконно, Колян. Это уже статья сто тридцать седьмая – незаконное проникновение в хранилище. Плюс кража. Плюс нарушение УДО. Сядешь.
Он встал. Бутылка упала на пол, расплескав жёлтую жижу.
– А брат? – прохрипел Колян. – Он же родной. Ты его подставишь?
– Я спасу его от такого «друга», как ты.
Колян выбежал на балкон, хлопнув дверью. До Ирины донеслось его сбивчивое, злое шипение – он звонил кому-то, кому-то жаловался.
Игорь зашёл на кухню, хмурый и растерянный.
– Ир, что ты ему сказал? Он орет, что ты его шантажируешь.
– Я ему предложила сделку.
– Какую?
– Он уходит и возвращает деньги. Или идёт в тюрьму.
Игорь побледнел. Ниже некуда.
– Ир... это же Колян. Мы с первого класса дружим.
– Тогда пусть не ворует у моей сестры.
Брат сжал кулаки, но промолчал. Вышел, громко хлопнув дверью.
Ирина осталась одна на кухне.
Телефон на столе завибрировал. Сообщение от Коляна: «Ты ещё пожалеешь, сука».
Она усмехнулась, сделала скрин и отправила в папку «Доказательства. Эпизод второй – угроза».
Колян ушёл на следующее утро.
Не попрощался. Просто собрал свой синий спортивный мешок, бросил на прощание: «Передай своей адвокатше – она ещё поплачет» – и хлопнул дверью.
Макс уехал с ним. Остались только Игорь.
Брат сидел на кухне, тупо глядя в чашку с остывшим кофе. Под глазами – чёрные круги. Он не спал всю ночь.
– Ир, ну зачем ты так? – тихо спросил он, не поднимая головы. – Он же друг. Он бы вернул.
– Он бы не вернул, – ответила Ирина, застёгивая часы на запястье. – Он сфоткал мои деньги, чтобы потом сказать, что я сама их потеряла. Он готовил алиби. Ты это понимаешь?
– Но ты же не подала заявление?
– Пока нет.
Игорь облегчённо выдохнул.
– Вот видишь. Всё нормально. Деньги он вернёт, я поговорю.
– Он их не вернул, Игорь.
– Вернёт, я сказал!
Брат вскочил, опрокинув стул. Ирина спокойно посмотрела на него.
– У тебя есть неделя, чтобы уговорить его отдать долг. Иначе я пишу заявление.
– Ты чудовище, – прошептал Игорь. – Ты просто чудовище.
Он ушёл в комнату и громко включил телевизор.
Ирина налила себе кофе, достала телефон и набрала сообщение Коляну: «Неделя. Потом полиция».
Ответ пришёл через минуту: «У тебя нет доказательств, что я брал деньги. Одно слово против другого».
Она скинула ему скриншот с камеры – его рука, тянущаяся к сейфу, крупным планом.
«Это что, не доказательство?»
Колян больше не отвечал.
Прошло пять дней.
Игорь почти не выходил из комнаты. Перестал бриться, перестал есть нормально. Ирина оставляла ему еду на плите, но тарелки оставались нетронутыми. Телефон брата разрывался от звонков – Колян звонил каждые полчаса, и после каждого разговора Игорь становился всё мрачнее.
На шестой день он не вернулся ночевать.
Ирина проснулась в два часа ночи от тишины. Вышла в коридор – кроссовки брата стояли на месте, ключи висели на крючке.
Он не брал машину. Не брал телефон – тот валялся на тумбочке, мигая красным уведомлением.
Она взяла его телефон.
Сто тридцать семь пропущенных от Коляна.
Последнее сообщение: «Если ты не заставишь её молчать, я сам с ней разберусь. И ты пожалеешь, что родился».
Ирина положила телефон на место.
Села на табуретку в прихожей, обхватив себя руками.
В груди было пусто и холодно. Не страх – она бояться разучилась за годы работы. Другое. Тяжелое, липкое чувство, которое она не могла назвать.
В три часа ночи позвонили в дверь.
Она открыла – на пороге стоял участковый. Рядом – заплаканная соседка снизу, та самая, что вечно жаловалась на шум.
– Ирина Сергеевна? – участковый заглянул в блокнот. – Ваш брат, Игорь Игоревич, сейчас в больнице. С ним всё в порядке, но... попытка суицида. Соседка вызвала скорую, когда увидела его на козырьке подъезда.
Ирина не моргнула.
– Он прыгнул?
– Нет. Сидел на краю. Дышит. Врачи говорят – острая реакция на стресс, психоз. Мы будем оформлять. Что случилось?
Ирина молчала несколько секунд.
Потом достала телефон, показала участковому переписку Коляна.
– Вот что случилось. Шантаж, угрозы, доведение до попытки самоубийства. Статья сто десятая. Я пишу заявление.
Участковый присвистнул, перечитывая сообщения.
– Это серьёзно.
– Это уголовка, – поправила Ирина. – Я адвокат. Я знаю, как это квалифицировать.
Она закрыла дверь. Подошла к зеркалу в коридоре, посмотрела на своё отражение – чёрные волосы растрёпаны, под глазами залегли тени. Но взгляд был ясным и холодным.
Она выиграла.
Колян сядет. Семь тысяч, угрозы, доведение до попытки самоубийства – следственный комитет возбудится в течение недели. У него условно-досрочное – значит, реальный срок.
Но брат лежит в психиатрии.
***
Через три дня Ирина пришла в больницу.
Игорь сидел на кровати, поджав колени к подбородку. Руки обмотаны бинтами – он разбил стекло в подъезде, когда его снимали. Взгляд остекленевший, пустой.
– Ты пришла, – сказал он, не глядя на неё. – Коляна забрали вчера. Мать звонила, плакала. Спрашивала, как ты могла.
– Как я могла что? – Ирина присела на край стула.
– Посадить моего друга.
– Он тебя чуть не угробил, Игорь.
– Он хотел тебя напугать! Не меня! – брат вскинул голову, и в глазах его мелькнуло что-то живое. Злость. – Ты всё просчитала, да? Камера, шантаж, заявление. Ты знала, что он психанёт. Ты знала, что он начнёт мне угрожать. Ты специально меня в это втянула.
Ирина молчала.
– Ты использовала меня как приманку, – продолжал Игорь, и голос его дрожал. – Чтобы получить против него доказательства. Ты – адвокат. Ты знаешь, что угрозы родственнику – это статья. А мне теперь в психушке лечить крышу.
– Ты сам привёл его в мой дом, – тихо сказала Ирина. – Ты дал ему код от моего сейфа. Ты позволил ему украсть мои деньги. Ты выбирал между мной и ним, Игорь. И ты выбрал его.
Брат отвернулся к стене.
– Уходи.
Она встала.
– Я оставила деньги на твой счёт в больнице. Лечись. Когда выйдешь – будешь жить у матери. Моя квартира закрыта для тебя.
Она вышла в коридор, и дверь за ней тихо щёлкнула.
***
Ирина спускалась в лифте, смотря на своё отражение в мутных больничных стенах.
Она добилась того, чего хотела. Колян сядет. Деньги – мелочь, не жалко. Доказательства – железные. Угрозы, кража, нарушение УДО. Следователи сами всё разложат по полочкам. Она даже помогать не будет – просто передала материалы и ушла в тень.
Но почему внутри так пусто?
Потому что она убила в брате брата. Игорь больше никогда не посмотрит на неё как на сестру. Только как на прокурора, который вынес приговор его другу. Она знала, на что идёт. Знала, что Колян псих – таких закладчиков она видела сотни, они всегда срываются на слабом звене. Слабым звеном был Игорь.
Ирина вышла из подъезда больницы. Осенний ветер ударил в лицо, холодный и колючий.
Она выиграла дело. Но проиграла всё, что нельзя было проигрывать.