— Оксана, вы сегодня до обеда или весь день? — спросила завуч, заглядывая в подсобку.
— До обеда, Марина Ивановна. Мне к маме нужно.
Завуч кивнула и ушла. Оксана убрала швабру в угол и сняла перчатки. Шесть лет назад она защищала интересы крупной компании в арбитраже, носила костюмы от известных дизайнеров и ездила на служебной машине. Теперь мыла полы в той самой школе, где когда-то училась сама.
Всё изменилось после того звонка от соседки:
— Оксаночка, беги скорее! Твоя мама упала, скорую вызвали!
Инсульт оказался тяжёлым. Левая сторона почти не работала, речь превратилась в обрывки слов. Врачи говорили о реабилитации, но кто будет за ней ухаживать круглосуточно?
Лида, старшая сестра, приезжала в больницу дважды. Оба раза стояла у двери палаты минут десять, потом уходила со словами:
— У меня дети, Ксюш. Ты же понимаешь.
Денис, младший брат, прилетел из Новосибирска через неделю после удара. Пробыл день, обещал помогать деньгами и исчез на полгода.
Оксана уволилась из юридической фирмы и взяла на себя весь уход. Подрабатывала где могла — переводила документы по ночам, консультировала знакомых, а последние два года устроилась уборщицей в школу. График позволял быть дома днём.
Мама заново училась писать левой рукой. Сначала неумело, буквы прыгали по строчкам, но со временем почерк стал разборчивее. Она заполняла тетради — записывала мысли, воспоминания.
— Мам, тебе чаю? — спрашивала Оксана по вечерам.
Мать кивала, её глаза светились благодарностью. Она пыталась что-то сказать, но вместо слов получались только звуки.
— Я поняла, — улыбалась Оксана. — Сейчас принесу.
Они сидели вместе на кухне. Оксана читала вслух газету или рассказывала о прошедшем дне. Так проходили их вечера.
Последние три месяца мать слабела на глазах. Врач предупредил:
— Готовьтесь к худшему.
Оксана позвонила Лиде:
— Приезжай. Маме плохо.
— Не могу сейчас, ремонт начали. Через пару недель, ладно?
Денису написала сообщение. Он ответил через сутки:
— Понял. Постараюсь вырваться. Не приехал.
Мама умерла тихо, во сне. Оксана держала её за руку всю ночь.
На похороны приехали все. Лида в чёрном платье с крупными серьгами, Денис в дорогом костюме. Они плакали у гроба, принимали соболезнования, говорили соседям:
— Мы так её любили...
Оксана стояла в стороне. Слёз не было — они закончились после шести лет бессонных ночей, тревог и усталости.
После поминок Денис разлил коньяк:
— Давайте обсудим наследство. По-хорошему, по-семейному.
Лида кивнула:
— Конечно. Мы же родные люди, всё поделим честно.
— Дом разделим на троих, — продолжил Денис. — Продадим, деньги поровну. Справедливо?
Оксана посмотрела на них:
— Нет.
— Как это нет? — вскинулась Лида. — Закон на нашей стороне! Мы все наследники первой очереди!
— Я не собираюсь идти против закона. Просто не согласна на равные части.
Денис поставил рюмку:
— Ты о чём вообще? Мы все дети одной матери, какие могут быть неравные части?
— Вы были детьми. А я была дочерью, которая шесть лет не спала по ночам, меняла постельное бельё, давала лекарства, кормила с ложки, мыла, одевала...
— Так никто тебя не заставлял! — перебила Лида. — Ты сама решила карьеру бросить!
— Верно, — спокойно согласилась Оксана. — Я решила. Потому что больше некому было.
— Мы помогали! — возразил Денис. — Я деньги переводил!
— Дважды за шесть лет. По десять тысяч.
— У меня свои расходы! Квартира в ипотеке, машина...
— А у меня только мама.
Лида хлопнула ладонью по столу:
— Хватит! Ты хочешь сказать, что мы плохие дети? Что мы мать бросили?
— Я ничего не говорю. Мамины записи говорят за меня.
Оксана достала стопку тетрадей. Открыла одну наугад:
— «Лида обещала приехать в субботу. Не приехала. Позвонила в воскресенье вечером, сказала, что появились дела».
Денис попытался возразить:
— Это... она болела, у неё память...
— У неё была прекрасная память. Особенно на то, кто рядом, а кто нет.
Оксана перелистнула страницы:
— «Денис обещал приехать на новогодние праздники. Не приехал. Сказал, что путёвки в Турцию купили». Или вот: «Оксана сегодня три часа читала мне вслух. Я так люблю её голос».
— Довольно! — крикнула Лида. — Ты специально её настраивала против нас!
— Я? — Оксана подняла бровь. — Я просто была рядом. Каждый день. Каждую ночь.
Она открыла последнюю тетрадь. Почерк там был особенно неровным — мать писала уже совсем слабой рукой.
— Вот её последние записи. За неделю до... До того, как она ушла.
Оксана начала читать вслух, голос её дрожал:
— «Лида. Редко звонит. Обещала приехать на день рождения — не пришла. Денис. В этом году был один раз. На один день заехал. Спешил на самолёт. Оксана... Вечером помыла меня. Поменяла постель. Расчесала волосы. Держала меня за руку, пока я не заснула. Моя девочка. Единственная, кто остался».
В комнате повисла тишина. Денис уставился в пол, щёки его горели. Лида пыталась найти слова.
— Это... Это нечестно, — наконец выдавила она. — Ты пользуешься тем, что была рядом!
— Да, — согласилась Оксана. — Именно этим я и пользуюсь. Тем, что была рядом.
— И что ты хочешь? — спросил Денис. — Забрать всё себе?
— Я хочу справедливости. Суд решит, кто сколько заслужил.
— Суд? — возмутилась Лида.
— Вы сами хотели по закону. Вот вам закон. Подавайте на наследство.
Оксана собрала тетради и встала:
— Прощайте. Увидимся на заседании через полгода.
Процесс был недолгим. Адвокат Лиды пытался доказать, что Оксана манипулировала больной матерью, настраивала её против других детей. Представитель Дениса утверждал, что финансовая помощь не менее важна, чем физический уход.
Оксана предъявила дневники матери. Судья читала страницу за страницей, иногда поднимая голову и задавая вопросы:
— Как часто приезжала ваша сестра?
— Раз в два-три месяца. Иногда реже. На час-полтора.
— А брат?
— Раз в полгода. Когда прилетал в соседний город по работе.
— Вы работали всё это время?
— Подрабатывала. Переводы, консультации. Последние два года — уборщицей в школе. Чтобы график позволял быть с мамой.
Судья кивнула и закрыла папку:
— Решение суда: с учётом фактического осуществления ухода за матерью в течение шести лет, с учётом представленных доказательств в виде личных записей покойной, Оксане Петровне Семёновой присуждается четыре пятых доли в праве собственности на жилой дом. Денису Петровичу Семёнову и Лидии Петровне Красновой — по одной десятой доли каждому.
Лида побледнела. Денис резко встал и вышел из зала.
Через месяц Оксана продала дом. Денис и Лида получили свои доли — по триста тысяч каждый. Оксане досталось два миллиона четыреста тысяч.
Она уехала на юг, в маленький городок у озера. Купила небольшой домик с садом, видом на воду и террасой, где можно сидеть по вечерам.
Первым делом посадила розы — мама их обожала. Розовые, белые, алые. Целый сад роз, который зацвёл к концу лета.
Оксана сидела на террасе с чашкой чая. Солнце садилось за горизонт, окрашивая озеро в золотые и розовые тона. Розы благоухали в вечерней прохладе.
На коленях лежала мамина тетрадь — последняя. Оксана открыла её на самой последней странице, где мать, собрав остатки сил, вывела неровными буквами:
«Оксаночка. Ты моё счастье. Прости, что так получилось. Живи. Будь счастлива. Люблю».
Оксана улыбнулась сквозь слёзы. Она жила. Она была счастлива. И мамины розы цвели.
Ваш лайк - лучшая награда для меня. Читайте рассказ — «В этом платье ты выглядишь как пугало», — муж пристыдил меня на празднике. Я встала и сняла его при всех гостях.