28 мая отмечался День пограничника, и этот рассказ посвящён тем, кто служил на рубежах Родины в лихую эпоху 90-х, когда судьба могла решиться одним броском карт, а мужская дружба стоила дороже любой заставы.
Друзья-пограничники умеют рассказывать о былых временах так, что щемит сердце, а уж если среди них затесался поэт — история точно западает в душу. Вы часто спрашиваете: «Писатель, откуда вы берёте свои незатейливые, но цепляющие сюжеты?» Отвечаю без тени сарказма: благодаря поэзии в том числе. Современный поэт, а в прошлом пограничник Григорий Белкин умеет вызвать аплодисменты не только у читателей, но и расшевелить мою память весёлыми воспоминаниями, от которых кровь быстрее бежит по жилам.
Не стану уточнять, на какой именно заставе разворачивалось это действо. То ли в Алакуртти, то ли в Заполярном, может, в карельской Костомукше или в выборгском домике для резидентов. Главное, что Борис Борисов как-то раз в 90-е с друзьями-охотниками выиграл в карты... не поверите что...
Тернистый путь предпринимателя после увольнения из Вооружённых Сил — Борисов ушёл, не дожидаясь пенсии — был таким же неровным, как булыжник на Красной площади, которую он топтал на парадах будучи нахимовцем. После времён службы на атомном подводном крейсере вызовы судьбы казались ему всего лишь весёлым приключением. Менты, бандиты, стрелки — всё как у людей, жизнь, до краёв наполненная духом того исторического момента. Зато опасная тропинка была почётной: деньги, признание, жгучее женское любопытство (куда же без этих искусительниц!). Ну и, конечно, вино с картами — прямо как у гусар. Говорят, Наполеон, глядя в подзорную трубу на их лихую атаку, восхищённо бросил: «Вот как надо сражаться и красиво умирать!»
Мы тогда были энергичны и бесшабашны, мы азартно трудились на капиталистическое будущее великой страны, особо не задумываясь о последствиях. Будь человеком! Соответствуй эпохе. Партнёры и друзья ценили успехи Борисова — он был самым молодым в их закрытом клубе, куда посторонним вход был заказан. Все они являлись личностями незаурядными, абсолютно независимыми друг от друга и от чиновников. По пятницам компания собиралась за бильярдом или картами. Лучший строитель города Михаил Георгиевич, среди своих просто Миша, специально для этих неформальных встреч арендовал отдельный офис — серьёзные люди не любили «светиться» в общественных столовых.
Приехали они как-то на заставу рыбу половить. Вручили прапорщику пару коробок с презентами за постой: еда, выпивка и сигареты «Космос». Начальник Белкин американские не курил — из-за политической нестабильности в мире и личной неприязни к Клинтону и его окружению. Секретаршу Монику Левински он тоже недолюбливал, считая её развратный характер угрозой моральному облику планеты.
Стали накрывать поляну. Мэр говорил мало и пил скупо. Любил он на закуску нарезать сало маленькими кубиками, заедая его большими ломтями чёрного хлеба. На шутки реагировал сдержанно, лишь кривил губы в полуулыбке. Душой компании его не назовёшь — статус обязывал держать дистанцию.
Вова — гора мышц и боксёр с нервным, цепким взглядом. На дежурный вопрос:
— Чем зарабатываешь?
Отвечал шаблонно, но с вызовом:
— Ничего особенного. Бизнесмен средней руки, – и приправлял ответ байкой, от которой сводило скулы. – Вышел на ринг в Ленинграде после зажигательной ночи в «Советской»... Имею право, чемпион СССР, мастер спорта. Думал, легко наваляю хлюпику... Вдруг свет выключили. Очнулся уже в раздевалке.
Вова владел долей в игровом клубе, но все доходы сливал тут же — «одноруким бандитам». Выручку клубу он приносил приличную, а получал лишь малую долю. Жил на полную катушку: охота, рыбалка на сёмгу — вот где кипела его настоящая страсть.
Профессор-ихтиолог, по совместительству председатель колхоза «Всходы коммунизма», был уникальным человеком, большим любителем природы, сохранившим популяцию лосося на всём Кольском полуострове.
Военный прокурор, генерал-майор Петрович, ничем не выделялся и себя не выдавал; в заношенном бушлате с меховым воротником он походил на счастливого ребёнка, выбравшегося на природу. Мало кто знал, сколько дезертиров, насильников и убийц отправило за решётку это «детское» лицо с ангельским выражением.
Расположились в казарме. Не графья. Быстро, без перекуров и пафосного «ну, за рыбалку», сбегали на речку, покидали блёсны. Клёв был так себе: пара хариусов, три щучки и с десяток увесистых окуней. Улов прямо на реке и разделали. На заставе отдали бойцам, чтобы те его закоптили по-своему.
Вскоре подоспела банька.
Выпили водочки, закусили. До чего же здорово умеют на заставах рыбу коптить! Сразу чувствуется профессиональный подход и особые пограничные секреты.
Саша — лучший рыбак Кольского, бравший тайменя даже в Сибири — между прочим рассказал, как зимой выводил друга из тяжелейшего запоя. Разлили ещё по одной. Потом поставили капканы на налима и сели играть в карты на проигрыш: по рюмочке за каждую сдачу. Тот, кому не везло, шёл проверять снасти. И возвращался с парой скользких хвостов.
С компанией увязался и Игорёк. У него как раз случился развод с любимой женой. Хищницей та оказалась красивой, наградила парня ветвистыми рогами. Переживал он страшно, который месяц не слезал со стакана. Вот и в тот раз тихо примет рюмку на грудь — и сразу на нары.
Борисов сделал замечание:
— Эй, дружбан, чего развалился? Чем водку жрать, сходи закидушки проверь!
— Сам проверяй, — буркнул он и перевернулся на другой бок.
Ладно, сходил сам, проверил. Вытащил налима, а затем из скрепки соорудил ему очки, напялил на морду и обратно опустил — пусть плавает, интеллигент.
Обед с байками и возлияниями продолжился.
— Игорь, хватит бухать без закуски, иди рыбу проверяй! — наехал Борисов уже без шуток.
Тот натянул фуфайку, шапку и побрёл, куда послали. Возвращается без рыбы и молча заваливается на нары лицом к стене.
— Ладно, Игорёк, выпей с простым народом, — позвали его к столу.
— Не, ребята, мне хватит.
— А что так?
— Похоже, допился. Тащу налима, а он, гад, смотрит на меня своими пучеглазыми глазищами. И ещё в очках! Рожа — вылитый наш профессор-ихтиолог.
Вот так Игорь неожиданно для всех отпустил прошлое и обрёл новый смысл жизни.
После недолгой трапезы вновь сели за карты. Игра была простенькая, но весёлая, адреналин гоняла знатно, потому что играли не на фантики, а на живые деньги. Зашёл прапор пообщаться. Рассказал про службу, про тяжёлые времена со снабжением, про сына, который собрался поступать в военное училище на Петроградке в «космонавты». Просил поддержки при поступлении.
— Посмотрим, найдём ресурсы, прапорщик, гордись сыном. Все валом валят из Вооружённых Сил, а твой — молодец! За такими мужиками будущее России, — прозвучали первые за весь вечер слова прокурора Петровича.
Обнадёженный прапор уже собрался уходить, но внутри у него что-то едко цапнуло:
— Ребята, а во что играете? Научите?
Правила простые. Играют четверо, сдают по три карты, в прикуп ложится ещё две. Игроки сражаются за прикуп. Нужно взять две взятки. Борьба идёт за масть будущих козырей. Раз — пики, два — крести, три — буби, четыре — черви. Кто взял прикуп, объявляет козырь и скидывает две ненужные карты. Взял две взятки — забирает полбанка. Не взял — выкладывает в банк двойной размер. Кто вистовал и не взял ни одной взятки — добавляет в банк полную сумму. Понятное дело, от сдачи к сдаче банк рос как на дрожжах.
Прапор завёлся, начал проигрывать. Два раза бегал за заначкой, спрятанной под матрасом у жены. Когда там не осталось ни копейки, он в отчаянии позвал начальника:
— Командир, выручай! Засадил все деньги, жена расстреляет. Надо срочно отыграться.
Интеллигент Белкин вступил в игру с каменным лицом. Он попытался отыграться, но что-то пошло не так. Как говорили древние римляне: «Fortuna non penis, in manus non recipe». История повторилась в точности, как с прапорщиком. Раз за разом слил начальник свои заначки, три раза бегал к тайнику. Оставшись гол как сокол, он ушёл в ночь, мрачнее тучи. Мы продолжали играть, но внутри у каждого скребли кошки. А ну как поднимут заставу в ружьё, отберут все деньги, а то и жизнь? Времена-то какие... теперь возможно всё.
Но начальник вернулся. В зрачках его плескалась ледяная решимость.
— Так, ставьте все деньги, что мы с прапорщиком проиграли.
— Хорошо, а ты что ставишь?
— Ставлю заставу! — вдруг с вызовом выдохнул Белкин, и в прокуренной комнате повисла тишина, страшнее, чем когда «мёртвые с косами стоят».
Барабанная дробь где-то под черепом... Заставу выиграл Миша.
Утром Михаил Георгиевич вышел из казармы на крыльцо, чтобы лениво почесать... за ухом. Во дворе шёл развод, старший отрывисто командовал строем, но тут же был прерван зычным голосом:
— Э, военный! Ты что тут командуешь? Это моя застава!
Чинить разборки дальше было недосуг, на речке начался настоящий жор. Три большие щуки, хариусов — не сосчитать, увесистая кумжа и голец на полтора кило. Видели, как из леса вернулись женщины с полными корзинками грибов. Рыбу почистили и опять отдали бойцам на копчение.
Миша возразил начальнику:
— На моей заставе женщин видел...
Белкин решительно осёк его:
— Мы на женщин играть не будем!
— Как скажешь, но тогда не обессудь. Приглашаем вас с дамами в ленинскую комнату.
Тем временем накрыли шикарный стол: истекающая соком рыба, жареная картошка с грибами. Достали из НЗ две литровых бутылки вискаря.
Дамы поразили воображение! Все красавицы, одетые просто, по-походному. Без косметики — натуральная русская красота! Всего три прекрасных представительницы на всю заставу: жёны начальника, прапорщика и вольнонаёмная, хлопочущая на кухне. После третьей чарки, под туш и улюлюканье, Миша достал рюкзак, туго набитый деньгами, и торжественно вручил его напряжённо-сосредоточеному Белкину, который ничего хорошего от приезжих уже не ждал и накидывался без закуски.
Тут загрохотал хохот — заливались все: и выигравшие, и проигравшие. Этот гром возбуждённой реакции, говорят, услышали даже в соседнем государстве. Жёны пограничников очень переживавшие за деньги, за мужей и заставу-кормилицу, наконец перестали ждать подвоха от вечеринки. Слишком много лет они вместе со своими воинами скитались по закоулкам огромной страны и точно знали: на них, на любимых, играть никто не станет, но вот опасения за будушую нищебродскую жизнь присутствовали.
Кому ни расскажи, что Борисов с друзьями выиграл в карты целую погранзаставу, — никто не верит! А Белкин с того времени бросил пить и по сей день не употребляет.
~~~~~~~~~~
Признаюсь, здесь почти нет художественного вымысла. Борисов до сих пор хранит в сердце тепло дружбы с теми незаурядными людьми. Увы, большинства из них уже нет в живых.
Все там будем…