В мае 1976 года в Sounds вышла большая статья Барбары Чарон о североамериканском туре Genesis. Барбара побывала на нескольких весенних выступлениях и была рядом с музыкантами.
------------------
Ребята вернулись в город и покоряют публику везде, где выступают. Репортаж Барбары Чароне из США.
Четверг, 8 апреля
О, КАКОЙ это был вечер! Ранний апрель 1976 года. Лайнер TWA 747 приземляется в нью-йоркском аэропорту Кеннеди. Группа прибывает в город с комфортом — в элегантном чёрном лимузине с кондиционером. По радио местной FM-станции звучит бестселлер — альбом «A Trick Of The Tail». Управляющий директор Charisma Тони Стрэттон-Смит не скрывает предвкушения перед концертом.
«Теперь это можно назвать полноценным концертом», — делится менеджер группы Тони Смит, давая словесный обзор нового сценического шоу Genesis по прибытии в отель St. Moritz. Спустя несколько минут в фойе появляются сами музыканты — уверенные и заряженные на успех. Даже Майк Резерфорд улыбается!
На первой неделе важнейшего тура в своей карьере Genesis удивительным образом сохраняют творческий настрой. Тони Бэнкс с гордостью отмечает: «Сначала мы переживали, что непрерывность выступления будет нарушена — мы не хотели возвращаться в центр внимания. Но реакция публики превзошла все ожидания!»
Несколько выступлений на восточном побережье и «разогревающие» концерты в Канаде подготовили группу к трём аншлаговым выступлениям в театре Beacon Theatre (похожему на «Rainbow»). Билл Бруфорд органично вписался в музыкальный фундамент группы, а Фил Коллинз уверенно занял позицию фронтмена. Genesis как никогда ощущают себя единым коллективом.
Однако нервы перед первым выступлением всё же давали о себе знать. Фил вышел на сцену в ярко-жёлтом комбинезоне, но на следующее утро узнал из рецензии, что его основная «функция» — «крутиться и выплясывать» на сцене. После этого Фил больше никогда не надевал этот комбинезон.
Ожидаемые выкрики «Где Питер?» и враждебные комментарии отсутствуют. Публика не уходит из зала после первой песни «Dance Of The Volcano», а наоборот — бурно аплодирует. Genesis совершили невозможное!
«Пока враждебности не было, но она наверняка появится, — говорит Бэнкс, всё ещё находясь под впечатлением от успешного дебюта. — Когда вы в театре, уход Питера уже не кажется важным. Группа — ЗДЕСЬ. Не стоит думать о прошлом. Мы просто хотим, чтобы люди почувствовали: группа продолжает существовать. И не надо нас сравнивать».
Фил Коллинз добавляет с удовлетворением: «Публика хочет, чтобы у нас всё получилось. В конце первой песни чувствуется облегчение, а затем всё идёт как по маслу. Наверное, есть период привыкания. Было бы гораздо сложнее, если бы у нас был другой солист».
В Канаде один из самых преданных (и немного эксцентричных) поклонников группы посетил три концерта подряд, нарядившись как Питер Гэбриэл: с частично выбритой головой, белым лицом и надписью «A Trick Of The Tail» на штанине. «В следующий раз он придёт с бородой, забавной футболкой и белыми брюками», — с юмором замечает Бэнкс, подшучивая над сценическим образом Коллинза.
Несмотря на возросшую уверенность, подкреплённую отличными продажами альбома и отзывами в Америке и Британии, в первые напряжённые дни Genesis столкнулись с критикой. Промоутеры были в восторге, публика бурно аплодировала новому облику Genesis, даруя стоячие овации. Но критики оказались не так легко впечатлены.
«Они назвали меня посредственным, а группу — неинтересной, — вспоминает Коллинз. — Это угнетало, потому что мы не знали, кому верить. Потом начали появляться положительные отзывы. Но даже с Питером у нас были негативные рецензии — например, „гротескно и наигранно“».
Итак, мы снова в Нью-Йорке. У театра Beacon сотни фанатов тщетно ищут хоть какие-нибудь билеты на вечерний концерт. Футболки с надписями «Hogweed Lives» и «Genesis» повсюду. Свет гаснет, а уровень волнения достигает максимума.
«Я нервничаю каждый раз, — честно признаётся Майк Резерфорд. — Нам нужно «доказывать себя». Ходят слухи, что „без Питера мы справляемся“. Фанаты приходят с мыслями: „Интересно, как это будет?“, но к концу шоу они уже не думают о Питере — а это именно то, чего мы хотели».
Динамичная версия «Dance Of The Volcano» рассеивает все сомнения. Группа исполняет слегка нестандартный набор хитов. Каждая песня сочетает красивые гармонические мелодии с жёсткой рок-агрессией.
Чтобы компенсировать отсутствие Гэбриэла, группа привнесла в выступление больше музыкального драматизма и театральности. Их виртуозное мастерство очевидно. «Dance Of The Volcano» встречает бурные овации, а публика коллективно вздыхает с облегчением. Шоу продолжается!
Успех окутывает возрождённую группу Genesis. Больше никаких «диснейлендовских» толстовок для Тони Бэнкса, унылых сидячих выступлений для гитариста Стива Хакетта, «стоматологических» халатов для Майка Резерфорда. Группа больше не стремится оставаться в тени.
«Раньше, если у нас был неудачный концерт, мы знали, что Питер спасёт ситуацию, — лаконично замечает Фил. — Теперь каждому из нас нужно проявить себя».
«Это создаёт дополнительное напряжение, — добавляет Резерфорд, наслаждаясь вызовом. — Раньше, когда я уставал, я мог просто играть правильные ноты и позволить Питеру взять инициативу. Сейчас всё иначе. Теперь вся группа находится под пристальным вниманием».
Всё это создаёт невероятную связь между участниками на сцене. Проекции на заднике плавно переходят в фантазии «никогда-никогда», но на этот раз магия — в музыке. Визуальные эффекты стали просто приятным дополнением.
Внешний облик группы также изменился: Стив Хакетт предстаёт в образе Робина Троуэра — кожаные ботинки и свободные рукава. Его игра стала более агрессивной, дополненная фирменными сюрреалистичными пассажами. Майк Резерфорд двигается по сцене, словно одержимый ритмом, тесно взаимодействуя с тысячей перкуссионных эффектов Бруфорда. Фил Коллинз, вспоминая театральные дни детства (он играл Ловкого плута в постановке «Оливера»), демонстрирует природное мастерство певца и харизматичное сценическое присутствие. Тони Бэнкс, намеренно сдержанный за своим клавишным пультом, с каждым выступлением играет всё лучше, заполняя все паузы выразительной игрой.
Медляк «Lamb Lies Down On Broadway», переименованный в «Lamb Stew» (а иногда, в особенно весёлые вечера — в «Potted Lamb»), вызывает бурю аплодисментов. На экране мелькают слайды с граффити Раэля, разрисовывающего Нью-Йорк. Коллинз подчёркивает песни вокальным барабанным ритмом, особенно выделяя «back, back, back» из трогательной «Carpet Crawlers».
Образ Плута оживает в кокни-версии «Robbery, Assault & Battery» с слайд-шоу прямо из студии Shepperton, специально привезённым для нью-йоркских фанатов. С пыли сдувается «Trespass» — ностальгическая «White Mountain» с живописными слайдами, вызывающими у части публики восторженное «круто!».
Концерт достигает кульминации трижды — это примерно в два раза больше, чем у обычного рок-выступления с топотом ног и громом синтезаторов.
Первая кульминация — дерзкий номер «Cinema Show», которую Фил Коллинз представляет с юмором, что подчёркивает более «человеческий» контакт группы с публикой.
«Общение с публикой беспокоило меня больше всего, ведь у Питера очень хорошо получалось рассказывать истории, — признаётся Фил, вспоминая свои первоначальные страхи. — По пути на первый концерт я сидел в машине с ручкой и бумагой, лихорадочно пытаясь придумать, что сказать. Я знал, что умею петь, но меня беспокоило именно общение с залом».
«Нельзя заполнять паузы фразами вроде „привет, как дела, хорошо ли вы проводите время, похлопайте в ладоши“, — с цинизмом замечает Фил. — Песни словно созданы для рассказов — их можно описать, но я сознательно избегаю приёмов, которые использовал Питер».
Призрак Питера Гэбриэла словно витает над концертом — в самой приятной форме, особенно во время исполнения «Lamb Stew». При этом группа мудро сделала акцент на музыкальных композициях, избегая явных отсылок к стилю Гэбриэла и сохраняя баланс для всех участников процесса.
В середине этого эпического выступления никто не выкрикивает имя Гэбриэла, не бежит по проходу в отчаянии, не уходит в туалет за «дозой» для стимуляции. Вместо этого зал оглашается криками «играйте ещё!» и «вы великолепны!». Ещё в сентябре скептики писали «некролог» Genesis, но сейчас группа живее, чем когда-либо.
Вторая кульминация — ещё один музыкальный шедевр из альбома «Selling England by the Pound»: дисциплинированная, но спонтанная интерпретация композиции «Firth of a Fifth». Как и «Cinema Show», этот номер построен исключительно на музыкальной динамике, скреплённой перкуссионным напряжением в исполнении Коллинза и Бруфорда. Восьмитактовый финал «Cinema Show» чуть не «перетягивает одеяло» на себя — оба номера встречают стоячие овации.
Перед третьей, финальной кульминацией, сдержанная «Entangled» плавно переходит в агрессивную «Squonk», вызывая эйфорию у захваченной музыкой публики. Затем Майкл Резерфорд представляет «Supper’s Ready» — название этой композиции само по себе вызывает крики и возгласы, ранее не слышанные на концертах Genesis. Перед финальным штурмом Фил демонстрирует короткий танец, сочетающий элементы чечётки и балета.
Как и ожидалось, в «Supper’s Ready» Genesis задействуют все визуальные эффекты — это окончательное доказательство того, что группа вернулась с удвоенной силой. С музыкальной точки зрения Genesis никогда не играли лучше: этот знаковый опус группы звучит безупречно. Публика, не подозревающая о подготовленных трюках, в восторге от визуальных эффектов, а апофеозом становится завораживающее лазерное шоу в финале.
В итоге чистая музыкальность выступления вызывает коллективный трепет у зрителей — ощущения просто потрясающие.
«Большая часть театральности заложена в самой музыке, — говорит Тони, довольный тем, что наконец-то найден правильный баланс между музыкальным исполнением и визуальными эффектами. — Мы исполняли „Supper’s Ready“ без лазера, и реакция была потрясающей».
«В прежние времена, если световые эффекты в „Supper’s Ready“ не работали, это было невероятно антиклиматично. На этот раз мы нашли идеальный баланс: визуальные эффекты подчинены музыке, а не наоборот», — добавляет он.
Этот концерт наконец-то разделяет любителей музыки и поклонников театральности. Часть публики, пришедшая ради блеска и величия шоу, будет разочарована. Однако, как ни странно, Genesis сохранили всех своих прежних поклонников и одновременно привлекли новых.
Некоторые критиковали группу за «претенциозность» визуальных решений. Не всем нравились эксцентричные выходки Гэбриэла, но те, кто резко их осуждал, попросту не слушали музыку. Теперь те же самые люди слушают те же самые композиции с совершенно новым, непредвзятым восприятием.
Было бы жестоко утверждать, что Genesis стали лучше без Питера Гэбриэла. Они просто стали другими. Ушла некая неуловимая, эксцентричная юмористичность, пропали эффектные визуальные приёмы Гэбриэла. Его уход сделал Genesis более коммерчески успешными в глазах широкой публики, одновременно подготовив фанатов к будущим проектам Питера.
«Переход прошёл хорошо, — улыбается Тони. — Всё сложилось именно так, как мы всегда хотели. Именно так хотел Питер: основное внимание уделяется музыке и группе в целом, без выделения кого-то одного».
Genesis всегда стремились к командному звучанию, порой жертвуя индивидуальными амбициями ради общего блага. Их музыкальный подход утончён и формирует настоящих «игроков команды» — здесь нет затяжных, скучных соло. Genesis — группа в полном смысле этого слова, воплощающая концепцию командного исполнения.
Они с триумфом преодолели периоды общественного скептицизма. Теперь они — победители, и каждый хочет быть на их стороне.
«Нужно излучать самоуверенность. Вы должны знать, что это сработает, — настойчиво подчёркивает Фил. — Мы стали сильнее, потому что начинали как аутсайдеры. Люди не ожидали ни хорошего альбома, ни впечатляющего шоу — а получили и то, и другое».
«Мы чувствовали себя отлично во время записи альбома, но вопрос в том, что теперь все говорят: „О, да они неплохо справляются без Питера, не так ли?“ — анализирует ситуацию Фил. — Питер создавал некую стену между собой и публикой: некоторые не могли понять его эксцентричность. Теперь, мне кажется, мы больше похожи на сплочённую группу, а не на объект для разгадывания».
С самого начала Genesis позиционировали себя как авторов песен, которые просто играют музыку. Их музыкальное мастерство остаётся вне конкуренции, а талант сочинять песни вызывает искреннее восхищение.
Во время вокального куплета с прекрасным «ла-ла» в «Cinema Show» голоса Фила и Майка напоминают ансамбль Crosby, Stills, Nash & Young, исполняющих «Our House». Может ли звучание Genesis сравниться с CSN&Y? Ещё как может!
«Мы всегда пытались донести до людей, что музыка прежде всего драматична, — говорит Фил, подтверждая свою точку зрения. — Мы всегда говорили, что в группе пять авторов песен. Теперь это всем известно».
«На протяжении многих лет мы повторяли, что в первую очередь мы — авторы песен, — делится схожими переживаниями Майкл. — А нам в ответ: „Конечно, конечно! Но что насчёт концерта?..“»
Кульминация живого шоу — зажигательная «I Know What I Like», за которой следует инструментальный финал «Los Endos» с возвращением лазера: дымные лучи заполняют зал.
Инструментальный финал подтверждает: Genesis превосходят всех своих конкурентов.
На бис группа исполняет роковый трек «It» — финальную композицию из «Lamb Lies Down», которая начинается с той же ноты, что и «Watcher Of the Skies». Едва публика восторженно отзывается на первые перкуссионные аккорды этой знакомой мелодии из «Foxtrot», как группа достигает инструментального апогея — это просто сенсационно.
«Невероятно!, — бормочет поражённый юноша у театра Beacon Theatre. — Что за ночь!»
Пятница, 9 апреля
У отеля St. Moritz стоят лимузины — они отвезут группу на саундчек перед вторым концертом.
«Обычно мы не разъезжаем на лимузинах, — смеётся Майк. — Мы их как-то разок заказали, я тогда подумал: „Как здорово!“, а потом нам пришёл счёт!»
Тем не менее время от времени лимузин — ещё один признак успеха, который впервые ярко проявился в этом туре Genesis и, очевидно, сохранится в последующих. Роскошь повсюду. Конечно, это не уровень Led Zeppelin и не копчёный лосось, как у Rolling Stones, но гримёрки заполнены достаточным количеством угощений, чтобы утолить голод. На этот раз еда и напитки в гримёрках заметно качественнее. Ужин готов.
«Этот тур забавный, — размышляет Майк о всех этих блестящих излишествах. — Промоутеры волновались, а Тони Смит в свои мрачные дни говорил, что мы сыграем в паре театров и посмотрим, что будет. И вот, — Майк ухмыляется, — мы приехали и всё доказали».
На этот раз Genesis намерены сорвать куш. Никаких Madison Square Garden или Anaheim Stadium — только залы с местами только для стояния по всей стране.
«Это похоже на то, что было у нас в Англии, — вспоминает Фил. — Мы начинали с Wake Arms в Эппинге, потом играли в Friars в Эйлсбери, прошли весь путь, и всё нарастало как снежный ком. То же самое происходит и здесь».
Доказательство этого «эффекта снежного кома» — большая очередь у Beacon. Сегодня Genesis дают два аншлаговых концерта, чтобы удовлетворить спрос. Вновь группа встречает восторженный приём, как героев. Когда Фил Коллинз представляет Билла Бруфорда, зал тепло аплодирует, издавая громкий рёв.
«То, что Билл с нами, впечатлило некоторых, которые не считали нас достойными внимания, — считает Фил. — Между ним и мной нет никакой разницы, но поскольку я был в театральной группе, а он — в группе „пуристов“, люди предполагали, что есть какие‑то различия.
Билл не присоединился бы к нам на постоянной основе, даже если бы мы его попросили. Он займётся своими делами, как с Brand X. Но Билл дал нам глоток свежего воздуха. Сама группа очень сплочённая. Ему пришлось столкнуться с той же проблемой, что и мне: он должен был осознать, что нельзя играть в стиле Weather Report во время исполнения песни Genesis».
Из‑за того, что Бруфорд и Коллинз покинули британскую сцену, несколько альбомов временно застряли на стадии завершения. Коллинзу нужно закончить работу с Brand X и отправиться с ними в тур этим летом, а у Бруфорда — National Health и множество других проектов.
Наблюдать за игрой Бруфорда с Genesis одновременно музыкально удовлетворительно и чрезвычайно эмоционально. Я не могу не испытывать удовольствия, видя, как этот бывший участник Yes играет с тем вдохновением и мастерством, которые сделали Yes великими. Это словно последнее звено, необходимое, чтобы поднять Genesis на новый, «большой» уровень. Больше не вдохновляясь своими бывшими современниками, Бруфорд теперь достигает музыкального нирваны с Genesis.
По иронии судьбы, было время, когда Коллинз собирался покинуть группу, утратив первоначальный энтузиазм и мотивацию.
«Какой поворот, — вслух размышляет Резерфорд. — В какой‑то момент всё разваливалось. Питер хотел уйти, Фил хотел уйти до Brand X. И всё же, возможно, это пошло нам на пользу больше, чем что‑либо. Это многое дало нам как личностям. Поразительно то, что мы пытались этому помешать. Мы хотели, чтобы Питер остался».
Новый фокус на индивидуальности участников группы смягчил давние разочарования. Общественное мнение, что музыку и тексты создавал исключительно Гэбриэл, мало способствовало уверенности группы.
«Во время записи A Trick Of The Tail я чувствовал, что делаю что‑то конструктивное, — тихо говорит Фил. — Раньше мне казалось, что я просто убиваю время. Довольно часто меня не замечали.
Я не знал, стоит ли то, что я делаю, потраченных усилий. Но когда Билл играет мелодии, которые я считал просто приемлемыми, и говорит: „Это действительно здорово“, — ты начинаешь думать, что всё в порядке. По сути, это новая группа».
Торжественно завершая первый концерт сегодня вечером в Beacon, становится предельно ясно, что Genesis — совершенно новая группа. Во время выхода на бис Фил намеренно подчёркивает куплет из «It», и слова звучат особенно правдиво: «Если вы считаете ЭТО пафосным, значит, вас провели» («If you think that (it)'s pretentious, you've been taken for a ride»), — мелодично бросает он голодной публике.
После концерта группа отдыхает за кулисами, набираясь сил перед следующим выступлением, пока театр выпускает одну аудиторию и принимает другую. Пот стекает по его лбу, Фил Коллинз внимательно слушает запись концерта этого вечера, тщательно анализируя каждую ноту и каждую деталь. Genesis стремятся к совершенству.
23:30 — не самое подходящее время для рок‑н‑ролльного концерта в пятницу вечером. Но если вы настраивались на хороший вечер с момента, как закончили работу, тогда вы готовы.
Помимо разношёрстной публики под воздействием веществ и ночных фанатиков, в зале сидят два бывших менеджера Genesis, восторженно провозглашая Genesis лучшей рок‑н‑ролл‑группой в мире. Бывший американский менеджер Эд Гудголд сияет своим ангельским лицом, а босс Charisma Тони Стрэттон‑Смит тронут до глубины души. Его глаза почти наполняются слезами, когда он эмоционально восторгается составом Genesis. Какой это был долгий и странный путь.
Лазер действительно хорошо работает во время «Supper’s Ready» сегодня вечером: дым, пойманный в лучи, создаёт идеальный эффект «после апокалипсиса». Есть неплохие слайды в стиле 50‑х, китчевые 3D‑слайды. Ощущения «мурашек по спине» проявляются в полной мере.
02:00 — не лучшее время для встречи с главой вашей американской звукозаписывающей компании. В конце концов, Ахмет Эртегун не ходит на какие попало концерты, но вот он — в шестом ряду, по центру, не отрывает от сцены взгляд.
А вот он за кулисами, чтобы поздравить группу, в сопровождении свиты из четырёх человек, включая покровительственного публициста и иностранную принцессу с красными от усталости глазами, которая беспрестанно улыбается. Он с трудом вспоминает имена участников группы и нуждается в подсказках. Ахмет одновременно любезен и профессионален. Genesis измотаны.
«Немного забавно встречаться со всеми этими людьми, которые проходили мимо нас в прошлом, — замечает Резерфорд о феномене «лестницы славы». — Вдруг они становятся дружелюбны к тебе, и ты уже не испытываешь к ним такой неприязни. В каком‑то смысле мне кажется, что они немного лукавы, а где-то двуличны».
Во время последнего тура Genesis по Америке представители нью‑йоркского отделения Atlantic Records упорно держались рядом с Гэбриэлом на вечеринке после концерта. Но времена снова меняются.
«Должен признать, это приятно. Часто всё сводилось к похлопыванию по плечу и - сразу к Питеру с бормотанием: „Я люблю вашу музыку“. Конечно, это расстраивало, — с болью вспоминает Фил. — Я склонен думать, что они просто не знали. Было странно встретиться с Ахметом. Я получил огромный заряд от этой встречи, от знакомства с „Большим Папой“. Один блестящий турок — и ты звезда».
Представление Ахмета Биллу Бруфорду прямое и по делу:
— Привет, — бормочет Билл, стоя за кулисами в шортах.
— Привет.
Воскресенье, 11 апреля
Charisma устраивает чаепитие для Genesis и Monty Python — группа находится в Нью‑Йорке на трёхнедельный период. По иронии, это главные герои группы. Майк Резерфорд обнаруживает, что Джон Клиз — действительно приятный человек. Приём проходит не в Fawlty Towers.
Пятница, 16 апреля
И снова отель Holiday Inn. Больше никаких лимузинов в Нью‑Йорке — теперь практичные арендованные машины. Тони Бэнкс по‑прежнему предпочитает добираться до концертов на автомобиле, всеми силами избегая перелётов. Это Чикаго, и Чикаго сходит с ума по Genesis.
Шоу на сцене начинает развиваться и созревать. Поначалу Фил во многом полагался на неуклюжие имитации гитарных аккордов в стиле Джо Кокера — они как бы «вклинивались» между более естественными движениями. Теперь же он становится самим собой на сцене, находит удобную визуальную нишу и исследует её. Результат полностью успешен.
«Ничего не наиграно, — подчёркивает Фил. — Я достаточно играю на барабанах, чтобы не чувствовать разочарования. Но новизна пения пока не приелась. Я выхожу на сцену и наслаждаюсь всем от начала до конца. Я и пирог получаю, и его съедаю».
По какой‑то причуде природы Фил всегда обладал вокальным диапазоном, чрезвычайно близким к диапазону Питера Гэбриэла. Хотя «More Fool Me» была его единственной сольной вокальной партией, именно Фил на сцене и в записи создавал гармонические основы под ведущий вокал Гэбриэла.
«Мне надоело читать, что единственный способ добиться успеха — это чтобы мой голос звучал как у Питера, — говорит Фил слегка раздражённо. — Вокальный звук Genesis всегда был таким: сначала Питер, а я — типа „А минус“. Мой голос всегда присутствовал в бэк‑вокальных гармониях. Если на сцене я делаю что‑то, что выглядит или звучит как у Пита, я стараюсь это изменить — просто на случай, если люди подумают, что я должен так делать. Я сам себе хозяин».
И он действительно очень хорош. Его фразировка в характерных партиях «Robbery, Assault, and Battery» и «Supper’s Ready» безупречна. А «Entangled» и «Carpet Crawlers» — откровенно прекрасны. И как бы ни был великолепен Бруфорд, когда Коллинз берёт перкуссионное управление, эффект потрясает. Как говорится, сплочённая команда.
«Думаю, я бы чувствовал себя иначе, если бы был просто фронтменом, — предполагает Фил. — Я всё ещё музыкант. Меня можно отодвинуть на второй план. В каком‑то смысле пение и визуальная составляющая стали вторичны по отношению к музыке. Я просто пою слова. Здесь нет ведущего вокалиста. Всё остальное время мы — инструментальная группа».
Промоутеры чикагского шоу благодарны Genesis. У них выдалась пара неудачных недель: Питер Фрэмптон неожиданно не собрал полный зал, Джо Кокер отыграл провальный концерт перед наполовину заполненной аудиторией, а The J. Geils Band отменили выступление в тот же вечер из‑за недостаточного количества проданных билетов. Эти «аутсайдеры из Эппинг‑Форест» спасли ситуацию.
После концерта устраивается небольшой ужин от звукозаписывающей компании для отобранных местных журналистов. Почётные гости — три девушки, выигравшие поездку на лимузине на концерт и ужин с группой в качестве главного приза местного FM‑конкурса. Для них это первый опыт соприкосновения со славой.
Суббота, 17 апреля
Ещё один аншлаговый концерт в Чикаго, только стоячие места. Фил начал надевать очень длинную белую футбольную футболку поверх белых брюк для части «666» в «Supper’s Ready». Стоя на возвышении, под вспышками огней, подчёркивающих его крики, он выглядит как некий эксцентричный архангел.
Два года назад, когда его спрашивали о философской природе этого эпического представления, Коллинз признавался в полном замешательстве. Теперь он добавил свою собственную интерпретацию к свободно структурированному сюжету.
«Я нашёл подходящую футболку в Питтсбурге, — победоносно ухмыляется он, всё ещё слегка сбитый с толку общим смыслом песни. — Тут есть что-то от „Пролетая над гнездом кукушки“, плюс немного безумства. Из‑за того, что футболка слишком длинная, я выгляжу как карикатура на какую‑то религиозную фигуру, немного сумасшедший».
Помимо преданных фанатов, множество людей по обе стороны Атлантики начинают менять своё мнение о Genesis.
«Раньше я никогда не любил Genesis, — сказал один удивлённый зритель в конце шоу, — но на самом деле они чертовски хороши».
«Думаю, люди как бы успокаивают нас, — считает Бэнкс. — Они никогда толком не составляли о нас мнение здесь, в Америке. В Англии люди решили, нравятся им Genesis или нет, пару лет назад. Было бы здорово, если бы они пересмотрели своё отношение. Новый альбом определённо доступнее для большего числа людей. С Genesis люди становятся довольно эмоциональными: они либо сильно нас любят, либо ненавидят. Мне такое нравится».
Но группа быстро отметит, что между A Trick Of The Tail и Selling England By The Pound не так уж много различий.
«Всё это как-то искусственно, — говорит Бэнкс, сохраняя трезвый взгляд. — Перемены не такие уж большие. Да, новый альбом лучше спродюсирован и чуть более последователен. Но нет каких‑то особых изменений, оправдывающих смену отношения».
Воскресенье, 18 апреля
Пасха в чикагском Holiday Inn. Резерфорд отправляется в следующий город, куда‑то в глубинки Огайо. Хэкетт размышляет о съёмках фильма. Дочь Фила уплетает шоколадные пасхальные яйца. Бруфорд исчезает. Бэнкс радуется, что сегодня не нужно лететь на самолёте.
«У меня не было сомнений, — гордо говорит Коллинз. — Я всегда хотел вернуться в Англию и „дать им сдачи“. Не могу дождаться Хаммерсмита».
Суббота, 1 мая
Лос‑Анджелес. Главное событие. 7 000 билетов распроданы быстро, за пару дней, на один открытый концерт в Бербанке. В Tower Records на бульваре Сансет выставлен гигантский постер альбома Trick Of The Tail. Atlantic Records печатает промофутболки «Добро пожаловать обратно на побережье».
Зажатые между Томми Болином, Status Quo, UFO, Спиди Кином и другими рок‑звёздами, Genesis останавливаются неподалёку от главной улицы, в неприметном рок‑н‑ролльном отеле Sunset Marquis.
Солнце светит весь день, а звёзды сияют всю ночь. Всё, над чем они работали три недели, складывается воедино на открытом воздухе перед преданной аудиторией, неистово аплодирующей великолепному концерту. Даже лазер работает исправно, кружась на фоне гор по обе стороны сцены. Хэкетт играет с жёсткой агрессией. Резерфорд подпрыгивает вверх‑вниз, демонстрируя влияние ритмики Кита Ричардса. Звук барабанов в этой естественной акустике невероятен — слышен каждый ковбелл и шейкер. Клавиши звучат потрясающе.
Через два часа Genesis прощаются и обещают вернуться в октябре. К тому времени у них может появиться концертный альбом с новым составом в продаже. К тому времени Бруфорд, вероятно, проведёт свой последний тур с группой. К тому времени Genesis должны быть на верном пути к тому, чтобы по праву и окончательно стать одной из ведущих мировых групп.
«Не могу дождаться октября, — заявляет более чем один довольный зритель в конце концерта. — Просто не могу дождаться».
После того как большинство представителей лос‑анджелесского музыкального бизнеса прошли через дверь гримёрки, чтобы поздравить группу, устраивается ужин после концерта. Те, кто с энтузиазмом следил за группой годами, поднимают тосты за её грядущий успех. Он неизбежен.
«В ранние годы, когда я хотел стать рок‑н‑ролл‑звездой, я всегда мечтал остановиться в Continental Hyatt House, — с ухмылкой говорит Майк Резерфорд. — Как‑то не сложилось, но я неплохо справляюсь».
Это ещё мягко сказано.