Фарамант цеплял очки гостям Изумрудного города, так велел Гудвин, Великий и Ужасный, аферист, лгун и так себе иллюзионист. Столица Волшебной стороны переливалась всеми оттенками зелени, и все радовались обману. Ботсадам это не нужно, они сами живая магия.
Первый Ботанический сад заложил Его Императорское и прочая и прочая Пётр Алексеевич. Красный граф Толстой знатно обыграл сей момент в толстенно-талантливой книженции «Пётр Первый», где самодержец писал сестрице на Москву о заведении пионов, а также просил отправить ему всякой полезной зеленухи, от ревеня в пироги до ещё пары десятков пионовых кустов, бо те знатно пахнут и чудо как хороши, особливо белые. Про белые приврал, но всякую флору, услаждающую взгляд, царь московский уважал.
Счастлив град, имеющий на своей территории ботсад, несомненно, счастливы все прочие веси с населёнными пунктами, содержащими на балансе муниципального образования скверы, парки, лесопарки и так далее, верно. К примеру, чудесная Пермь обладает самым настоящим лесом прямо в черте города, пусть и без метро, но добраться легко. И там очень, очень-преочень душевно, птичье-звонко, душисто-пахнуще и зелено на всю катушку. Мало где попадалась такая лесная красота, как в Черняевском лесу. Там клёво, зуб даю.
Но, тем не менее, именно ботанические сады самая мякотка в этом непростом деле, и даже, надо думать, Бианки радовался, оказываясь в некоторых из них. Хотя, конечно, кто знает, что любил классик детско-юношеской научно-познавательной литературы, имевшийся в детстве каждого ребёнка СССР, верно?
У нас в Самаре ботсад неплохой. Не, честно, в нём немало симпатичного, неплохо с хвойными, имеются красиво цветущие кусты, и, если углубиться внутрь, можно даже попасть на недлинную тропку, где слегка пропадают городские звуки. Пусть и очень ненадолго. Оранжерея чаще всего закрыта, да, но ничего страшного, переживается легко. А ещё именно здесь в полной мере стало ясно настоящее название безумно красивых ив, густо растущих по всему Северо-Западу, выглядящих ровно упругие кочаны брокколи, зелёные, кудрявые и шариками. Её, эту милоту, так и кличут – ива шаровидная, такие дела.
Питерский же сад, посещённый на майские, оказался чудесен. Он прятал в себе сакуру, в тени чьей славы с пиаром незаслуженно мало внимания получал густо цветущий миндаль, имел в наличии целую коллекцию тюльпанов, может, и не такую густую, текущую рекой, как на Елагином острове, но точно не менее красивую, и вообще. В вообще, если разбираться, включалось многое, от тихих тропинок, поутру не особо полных людьми и даже до кофе, сделанном в кафешке напротив удивительно разговорчивыми зумерами, на полном серьёзе забацавших нам крепкий, ароматный, горьковатый, а не кислый, и по-настоящему горячий флэт-уйат. Несомненно, флора была важнее, но кофе оказался важным штрихом, тем самым колокольчиков в самом конце какой-то симфонии Рахманинова.
Здесь есть даже память о рухнувшем старом-престаром дубе, память в виде плетёнки-жёлудя. Тут куда лиственниц, а лиственницы в мае чудо как хороши. Тут взгляд натыкается на совершенно вылетающие из жизни грабы, ясени, тисы, вроде и растущие где- то рядом, но теряющиеся за карагачами, каштанами, клёнами и липами. Тут липы так здорово кудрявятся, а дубы потряхивают резной листвой, что впору ждать хоббитов, выходящих навстречу из-за поворота тропинки.
Тут немало сосен, сосенок, елей, ёлок, не совсем настоящих кедров, и, вот ведь, самый настоящий лапник. Ну, ветки, так любимые к нарубке для ночлега всякими сибирскими Дерсу Узалами и прочими таёжными профессионалами-охотниками. И, впервые потрогав его пушистость, понял причину. Он, натурально, мягкий, упругий и прямо-таки плюшевый.
Ещё тут работает оранжерея, только нас ждал Пулково, перелёт и невозможность регистрации через сайт из-за, ну, в общем вы все знаете, как сейчас с мобильной связью. Но то и не страшно, есть куда сходить в следующий раз.
И, да, надо попасть-таки в Аптекарский переулок. Там, говорят, очень здорово.
П.С: все фотографии моей Кати, за что ей огромное спасибо.