Родной город Дона Ромуло, Сан-Феликс, известный своими петушиными боями и расположенный на двух реках - Ориноко и Карони, - и ныне входящий в состав Гуаяны вместе с промышленным городом Пуэрто-Ордас, мы увидели на старом речном пароходе. Сам Дон Ромуло, возвращаясь в Сан-Феликс, рекомендовал нам это место, поскольку оно предоставляло хорошую возможность исследовать близлежащий тропический лес.
- Кто хочет узнать, как человек должен вести себя в природе, чтобы не причинить ей вреда, должен оглядеться вокруг в джунглях, - сказал он.
Именно поэтому мы путешествовали до самого Сан-Феликса.
Наш белый корабль «Облако» отправился в дельту Ориноко, в бескрайнее треугольное устье этой первобытной реки, уже в темноте. Опытный лоцман помогал капитану и провел корабль по одному из семи судоходных каналов.
Когда наконец, с некоторой неохотой, наступил рассвет, и небо неторопливо окрасилось в красный цвет (хотя и не так медленно, как в более северных регионах), мы все, разбуженные Доном Ромуло, стояли на палубе, и прежде чем красный цвет стал еще темнее, мы увидели мангровые деревья в виде черных силуэтов. Их разветвленные корневые системы, казалось, поддерживали сами себя на воде. Мы могли наблюдать за бесчисленными стаями птиц, летящих над нами и, вероятно, возвращающихся со своих голубятен: чайки с массивными телами, розовые ибисы и пеликаны с глубоко согнутыми шеями, их тяжелые клювы упирались в грудь во время полета.
Теперь небо отражалось в воде, и рассвет окутывал прибрежные леса, мысы и острова, так что все вокруг нас наконец окрасилось в красный. Дети различали небо, землю и море только по тому, что там, где летали птицы, было небо; там, где росли мангровые заросли, была земля; а там, где ничего не было, вероятно, находилась вода.
Даже мисс Винтер, обычно беспокойная во время морских путешествий, с благоговением воскликнула:
- Боже мой, этот восход солнца почти оправдал весь страх, который мы испытывали в открытом море!
Фредди, которого теперь отчаянно тянуло в Нью-Йорк, чтобы наконец начать работу в студии, проворчал на венском диалекте:
- Природа, если честно, - всего лишь пустая трата времени.
Но мистер Фишбек, который, по-видимому, понимал немецкий, сообщил ему, что президент по радио дал явное разрешение на поездку в джунгли. И когда мы оказались в Сан-Феликсе в воскресенье утром и протиснулись сквозь ряды прилавков популярного воскресного рынка, Фредди сам смог убедиться, что эту поездку следует рассматривать как корпоративный отдых.
Внезапно между нашими двумя вундеркиндами прошел худой чернокожий мужчина, перебирая струны висящих на продажу гитар и вручив Мигелито сомбреро, одну из тех широкополых соломенных шляп, которые носят мексиканцы, а Неле - безрукавку.
Лесные люди шагали к широкой Виа Каракас и поднимались по ней, в то время как пешеходы и автомобили останавливались. Глядя прямо перед собой, они неустанно привлекали взгляды со всех сторон - совершенно одни, странные и предоставленные сами себе на широком тротуаре, где окружающие, изумленные и смущенные, обходили их стороной. Глаза детей были полны страха, и они лишь изредка бросали взгляды в их сторону.
Неле спросила:
- Откуда они берутся, Малой?
И я ответил, что они пришли из первобытного леса, из времен древесины, лубяных деревьев и лиан.
Тогда Мигелито обратился ко мне:
- Куда они идут?
Мне пришлось пожать плечами.
От стоявшего неподалеку человека мы услышали, что там, где сейчас строится огромная плотина, группы коренных жителей вынуждены покидать свои старые поселения в лесу.
- Единственное, в чём можно быть уверенным, - сказал я Мигелито, - то, что эти люди на асфальтированной дороге, вероятно, не идут по пути к счастью.
С этим ответом, когда лесные обитатели скрылись из виду и ушли дальше в город, навстречу неизвестной судьбе, мелодия Бобби Рейнбоу снова зазвучала у меня в ушах, а проклятые слова вернулись в голову: "давайте пойдем счастливым путем".
Но что значит "счастливым путем"?