Советский актёр в западном фильме — само это словосочетание звучит почти как оксюморон. Государство, которое держало граждан за железным занавесом, крайне редко разрешало своим звёздам сниматься у «капиталистических» режиссёров. И всё же такое случалось — как минимум пять раз.
Почему выезд был исключением, а не правилом
Советская кинематографическая система не просто контролировала, что снимают режиссёры — она контролировала, где и с кем снимаются актёры. Разрешение на съёмки в капстране нужно было получать у Госкино, а оно давало добро лишь в строго оговорённых случаях.
Исключения делались, как правило, при трёх условиях. Первое — фильм был совместным производством, то есть советские студии вкладывали деньги и имели контроль над результатом. Второе — тема картины вписывалась в советскую идеологию: антифашизм, пацифизм, классовая борьба. Третье — актёр был настолько известен на Западе после какого-то триумфа (например, «Оскара» за «Войну и мир»), что отказ выглядел бы нелепо даже по советским меркам. Личные договорённости между режиссёрами и чиновниками тоже иногда решали дело, но это уже из области везения.
Сергей Бондарчук — «В Риме была ночь» (Era notte a Roma), 1960
Военная драма великого Роберто Росселлини — одного из отцов итальянского неореализма. Действие разворачивается в оккупированном нацистами Риме в 1943 году: молодая итальянка, притворяющаяся монахиней, прячет у себя трёх бежавших военнопленных — британца, американца и русского. Долгое ожидание освобождения выливается в крепкую дружбу, которая сильнее любых границ, в том числе — языковых.
Сергей Бондарчук сыграл советского сержанта Фёдора Назукова — простого русского солдата, который почти не понимает других языков, говорит только по-русски и существует в фильме как олицетворение самой человечности. Роль была написана именно под советского актёра — Росселлини принципиально хотел настоящего русского исполнителя, а не итальянца в гриме.
Это был один из редчайших случаев, когда советский актёр снимался у режиссёра с мировым именем на его территории. Для Бондарчука, получившего в том же 1960-м Ленинскую премию за «Судьбу человека», поездка в Италию стала частью нараставшего международного признания, которое достигнет пика через несколько лет с «Войной и миром» и «Ватерлоо».
Олег Видов — «Красная мантия» (Den røde kappe), 1967
Датско-шведско-исландская историческая сага режиссёра Габриэля Акселя, снятая по средневековой хронике «Деяния данов» Саксона Грамматика — той самой, из которой Шекспир черпал материал для «Гамлета». Молодой викинг Хагбард мстит за смерть отца, попадает в дом своих врагов и влюбляется в дочь конунга Сигне — история, обречённая закончиться трагедией. Фильм участвовал в основном конкурсе Каннского фестиваля 1967 года.
Олег Видов сыграл главную роль — принца Хагбарда, и это была физически изнурительная работа: скачки на лошади, плавание в горных реках, прыжки с высоты — все трюки он выполнял сам. «Я — представитель Советского Союза, снимаюсь в главной роли, — вспоминал актёр. — Для меня каждый съёмочный день становился олимпийским испытанием».
Это был первый зарубежный фильм в карьере Видова — и сразу главная роль, сразу Канны. Роль Хагбарда открыла ему двери к международным проектам: следом последовали Югославия, Италия, совместные постановки. Видов стал, пожалуй, самым «западным» советским актёром своего времени — то, что дозволялось другим как исключение, для него почти стало правилом. В итоге, он так освоился на Западе, что остался там, снимаясь уже не как советский, а как «сбежавший» актёр.
Олег Жаков — «Семь братьев Черви» (I sette fratelli Cervi), 1968
Итальянская историческая драма режиссёра Джанни Пуччини, снятая по реальным событиям. Семеро братьев Черви — крестьяне и убеждённые антифашисты — в годы Второй мировой войны уходят в коммунистическое подполье, печатают листовки, участвуют в партизанском сопротивлении и в конце концов расплачиваются за это жизнью. Рядом с Олегом Жаковым в фильме снялся сам Джан Мария Волонте, лучший итальянский актёр своего поколения.
Жаков сыграл Альчиде Черви — отца семерых братьев, человека, воспитавшего их в духе достоинства и сопротивления злу. Выбор был не случайным: реальный Альчиде Черви во время войны прятал советских военнопленных и был удостоен советского ордена Отечественной войны, — именно это и стало главным аргументом для Госкино при выдаче разрешения.
Для Жакова, к тому времени уже народного артиста СССР и лауреата Сталинской премии, эта роль была скорее почётным подтверждением статуса, чем новым открытием. Тем не менее сам факт съёмок в Италии, бок о бок с Волонте и другими звёздами итальянского кино, говорил о международном авторитете актёра, который начинал сниматься ещё в 1920-х годах.
Людмила Савельева — «Подсолнухи» (I Girasoli), 1970
Итало-франко-советская мелодрама одного из классиков мирового кино — Витторио де Сика. Итальянка Джованна ищет мужа, пропавшего на советско-германском фронте. Когда она наконец находит его — он уже другой человек, с другой семьёй и другой жизнью в России. Картина о том, что война забирает людей даже у выживших, — бесконечные поля подсолнухов над огромным военным кладбищем стали одним из самых пронзительных образов европейского кино 1970-х.
Людмила Савельева сыграла Машу — русскую жену пропавшего солдата, тихую и трагическую фигуру между двумя мирами. Её партнёрами были Марчелло Мастроянни и Софи Лорен — два крупнейших лицедея итальянского кино. Сам де Сика, поражённый её работой в «Войне и мире», настоял именно на Савельевой — и Госкино разрешило, но при условии, что большая часть съёмок пройдёт на советской территории.
После «Войны и мира» на актрису обрушились десятки предложений от западных режиссёров — Госкино отказало всем, кроме де Сики. «Подсолнухи» могли стать стартом международной карьеры, но вместо этого оказались единственным западным фильмом в фильмографии советской актрисы. В 1973 году она получила приз Международного кинофестиваля в Сорренто сразу за две роли — Наташи Ростовой и Маши.
Олег Янковский — «Ностальгия» (Nostalghia), 1983
Советско-итальянская психологическая драма Андрея Тарковского, снятая целиком в Италии. Русский писатель Андрей Горчаков приезжает в Тоскану, чтобы собрать материал о забытом крепостном композиторе XVIII века, и постепенно оказывается в плену невыносимой тоски по родине — тоски, которая, по Тарковскому, сильнее любой рациональной причины оставаться или уехать. Фильм получил приз за лучшую режиссуру в Канне 1983 года.
Роль Горчакова будто написана специально под Олега Янковского. Но первоначально Тарковский планировал снимать в ней Анатолия Солоницына, не дожившего до начала съёмок. Режиссёр готовил Янковского особым способом: специально довёл его до состояния опустошённости — и только увидев потухший взгляд, сказал: «Теперь тебя можно снимать».
Роль у Тарковского в Италии стала вершиной международного признания Янковского, хотя в СССР «Ностальгия» была запрещена к показу — Тарковский после Канн отказался возвращаться на родину. Для самого Янковского это не обернулось проблемами: он вернулся, продолжил работу в «Ленкоме» и снимался ещё четверть века.
Пять разных судеб, пять разных историй о том, как советская звезда оказывалась по ту сторону железного занавеса. У кого-то это был разовый эпизод, у кого-то — прорыв в новую жизнь. Но каждый раз это было что-то исключительное.