Чепуха, думал я – там пару досок собрать, и готово.
Жена захотела себе письменный стол. У нее вообще был, но ее не устраивал, она нашла себе больше и с полками. Ну капризы девчачьи, они же не только платья и кремы хотят.
Привозят коробку, тяжелую, будто там мраморная плита на мою будущую могилу.
Вскрываю. Жена ходит рядом в волнении.
А там – набор страшней, чем шкаф из икеи. Дощечки, дощечки, огромный пакет с фурнитурой, еще какие-то штучки.
Слушай, говорю, это полная хрень, это мне собирать целый день, а у меня работа, сценарий.
Что сказала бы обычная жена в такой ситуации. Которая уже грезит новым столом.
Сказала бы: ты безрукий и слабовольный, ты не мужчина, а сценарист.
Дальше ссора, дощечки летят по квартире, приход участкового, в финале развод.
Но моя жена сказала иначе. Она кротко так отвечает: «Ладно, я все сама».
Это меня и добило. Это момент, который в сценарии называется точка перелома.
Когда все меняется, когда даже слабый герой совершает поступок. Когда товарищ Новосельцев берет пулемет и освобождает заложников на Титанике.
Хренушки, говорю, так не пойдет. Давай, говорю, оптимизируем: бери инструкцию и начинаем. Достаю большой ящик с отвертками и прочей фигней.
И дальше жена, педантично глядя в бумажки, начинает подавать мне дощечки в нужном порядке, я ловко прикручиваю одну за другой, потому что вообще я могу кое-что, а не законченный сценарист.
И дружно, спокойно, с шутками мы собираем весь этот стол и все дурацкие полочки. Мы просто герои для короткометражки «До чего они милые».
Однако в финале жена все же немного драмы нам поддала, нельзя же все гладко, как поверхность столешницы.
«А вот эту белую штучку я хочу с другой стороны».
Это она про пластиковую заглушку поверх крепежа. Конструкционно не имеет значения, с какой она стороны.
Слушай, говорю, но это опять разбирать.
«Но я хочу!»
Знаешь, отвечаю, это же полка, ты сюда поставишь книги и ноты, ты не будешь видеть ее.
«Ладно, тогда давай уже титры».
Алексей БЕЛЯКОВ