Осенним утром 202 года до нашей эры на равнине близ Замы, в нескольких днях пути от Карфагена, встретились два войска и две судьбы. Сципион, которому еще предстояло получить прозвище Африканский, выстроил свои легионы с необычными промежутками между манипулами — через эти коридоры, словно вода сквозь решето, должны были просочиться восемь десятков карфагенских боевых слонов. Ганнибал, вернувшийся из Италии после шестнадцати лет войны, прекрасно понимал, что это сражение — последняя ставка. Перед битвой он попросил у Сципиона личной встречи и предложил условия мира, немыслимые для прежнего Карфагена: отказ от всех заморских владений, включая Испанию. Сципион ответил отказом. И тогда запели трубы, и началось то, что позже назовут концом Второй Пунической войны. Но главный вопрос, который до сих пор не дает покоя историкам, заключается не в том, кто победил при Заме, а в том, почему эта битва вообще стала решающей. Действительно ли у Карфагена не было ни единого шанса одержать верх в стол
Публикация доступна с подпиской
Зажиточный читатель