— Кассиры спонсорами не работают.
— Переводи за семестр, мам. Завтра крайний день.
Валя не обернулась. Она продолжила оттирать плиту на кухне. Спина привычно заныла после вчерашних двенадцати часов на ногах. Хотелось просто лечь и не шевелиться.
— Я кому говорю?
Даша недовольно цокнула языком. Бросила на клеенку свой телефон. Аппарат с глухим стуком приземлился рядом с кружкой.
— До обеда квитанцию в деканат надо скинуть. Иначе в списки на отчисление попаду.
— Знаю.
— Ну так переводи. Чего ты ждешь?
— Ничего не жду.
Валя бросила губку в раковину. Стряхнула воду с пальцев. Повернулась к дочери.
— Я ничего переводить не буду.
Даша осеклась. Она уставилась на мать так, словно перед ней стоял совершенно незнакомый человек.
— В смысле?
— В прямом.
— Ты забыла? У меня долг за полгода висит!
— А при чем тут я?
Валя смотрела на дочь ровно. Без злости. Просто как на постороннего человека.
— Ты же сама вчера днем сказала, что я всего лишь кассир. А кассиры, знаешь ли, платное отделение в престижном вузе не тянут. Это тебе к бизнесменам надо.
На лице Даши проступили некрасивые пятна.
Она прекрасно поняла, о чем речь. Вчера днем Даша заскочила в супермаркет возле дома. Не одна. С новой подружкой Катей. Девочкой из упакованной семьи, на дорогой машине, в брендовых шмотках. Валя как раз сидела на третьей кассе. Народу было немного.
Когда девицы подошли с энергетиками, Валя улыбнулась.
— Даша, ты почему без шапки? На улице минус пятнадцать.
И тут дочка закатила глаза. Глянула на мать так, словно перед ней пустое место.
— Ты всего лишь кассир, не учи меня жить. Пробивай быстрее, — процедила Даша сквозь зубы.
Катя рядом ехидно хихикнула.
Валя тогда молча пробила товар. Руки слегка подрагивали, но она ни слова не сказала. Доработала смену. Сдала кассу. И пошла домой пешком, чтобы немного выветрить из головы этот позор.
Голос Даши зазвучал обиженно:
— Мам, ну ты чего? Ты же понимаешь, как это выглядело!
— Ясно.
— Что тебе ясно?
— Ясно, что я порчу твой имидж.
Валя присела на табурет.
— Катя думала, что мой папа бизнесмен! Я ей так сказала. А тут ты со своими советами про шапку. В этой своей жилетке дурацкой.
Валя жестко перебила:
— Поэтому давай так. Раз я всего лишь кассир, то и возможности у меня соответствующие. Моей зарплаты хватает на коммуналку и макароны по акции. А на твои понты и учебу — нет.
— Ты издеваешься?
— Выкручивайся сама.
— Ты мне жизнь ломаешь! — взвизгнула Даша.
— Я тебе ее дала. А ломаешь ты ее себе сама.
Даша вскочила из-за стола. Схватила телефон.
— У меня первая пара через час! Где я тебе двести тысяч возьму?!
— Продай телефон.
— Что?!
— Твой телефон. Ты его выпросила на прошлый Новый год. Он стоит как половина твоего семестра. Продай.
— Да пошла ты!
— Или иди к своей подруге Кате. Займи у нее. У ее же папы бизнес.
Даша сжала рот в тонкую линию. Она смотрела на мать с открытой ненавистью.
Три года Валя тянула жилы. Брала дополнительные смены. Выходила в выходные. Зубы себе не могла сделать — жевать на правой стороне было больно. Все откладывала. Копила Дашке на оплату. Бешеные деньги для обычного работника торговли.
И ради чего? Чтобы родная дочь стеснялась ее перед мажорками?
— Ты обязана мне помочь! — крикнула Даша. — Все родители помогают!
— Обязана я была до твоих восемнадцати лет, — отрезала Валя.
Она посмотрела в глаза дочери:
— Дальше — добрая воля. И моя добрая воля вчера закончилась. Ровно на третьей кассе.
— Ненавижу!
Дверь в комнату Даши с грохотом впечаталась в косяк.
Валя постояла немного в тихой прихожей. Застегнула куртку. Молча вышла из квартиры. На работу все равно нужно было идти. Смена начиналась через час.
В подсобке супермаркета пахло кофе и дешевым освежителем воздуха.
Валя сняла сапоги. Провела ладонями по затекшим икрам. Зина, женщина лет пятидесяти, с выжженными гидроперитом волосами, сидела на диванчике и листала каталог косметики.
Зина оторвалась от страниц:
— Ты чего сегодня чернее тучи? С Дашкой опять сцепились?
— Хуже.
— Опять денег тянет?
Валя достала из шкафчика форму. Зеленую жилетку. Ту самую, дурацкую.
— Я ей отказалась учебу оплачивать.
Зина даже каталог отложила. Вытаращила глаза.
— Да ладно. Ты ж три года на этот ее институт горбатишься. Сама же говорила, завтра крайний срок.
— Вот именно.
— И что случилось?
Валя коротко пересказала вчерашнюю сцену на кассе. Без эмоций. Просто факты. Как подошли. Как Даша посмотрела. Что сказала. Как подружка хмыкнула.
Зина слушала молча. Только головой качала.
— И ты стерпела? — спросила она наконец.
— Стерпела. Пробила энергетики и пожелала хорошего дня.
— Ну и выдержка у тебя, Валюх. Я бы своему Димке прямо там леща отвесила. Чтоб корона не жала.
— А я вот не могу, — призналась Зина.
Она тяжело вздохнула:
— Опять вчера приперся. Мам, говорит, помоги с первым взносом на машину. Я же, говорит, таксистом пойду работать, сразу все отдам.
— И ты дала?
— А куда деваться? Кровь не водица.
— Водица, Зин. Еще какая водица.
Валя надела жилетку. Застегнула пуговицы.
Сменщица не унималась:
— Так а с деньгами что будешь делать? У тебя ж там целое состояние отложено. Двести тысяч, не шутки.
— Потрачу на себя, — спокойно сказала Валя.
— На себя? Это куда?
— В стоматологию. Я три года правой стороной жевать не могу. Все копила. Хватит.
Зина с уважением посмотрела на нее.
— Рисковая ты баба, Валя. Дашка же тебе плешь проест.
— Пусть ест. У нее теперь много свободного времени будет. Без института-то.
Обед начался в час дня.
Валя только успела разогреть контейнер с гречкой, как на столе зажужжал телефон. Валя увидела имя Сереги в списке входящих.
Бывший муж звонил примерно раз в пятилетку. И всегда — когда ему что-то было нужно. Валя нажала на зеленую кнопку.
— Да.
— Валюх, ты чего там девку доводишь?
Голос Сереги звучал покровительственно. Так, словно он лично оплачивал каждый день жизни дочери, а Валя просто стояла на пути его педагогического гения.
— И тебе привет.
— Ты мне зубы не заговаривай. Мне Дашка звонит, плачет. Говорит, мать совсем с катушек слетела. Платить за учебу отказывается.
— Отказываюсь.
— Ты в своем уме? Ей же диплом нужен! Без бумажки она кто?
Валя парировала:
— Вот ты у нас с дипломом. И кто ты?
Серега поперхнулся словами. Он работал на автомойке последние лет восемь, но любил рассуждать о высоких материях и бизнесе.
— Я — это другое! Я мужик! У меня временные трудности!
— Твои трудности длятся с две тысячи десятого года, Серёж.
Бывший рявкнул:
— Короче, кончай ломать комедию. Иди и переведи деньги. Ребенок в истерике.
— Ребенку двадцать лет. Ребенок вчера назвал меня обслуживающим персоналом.
— Мало ли что она ляпнула! Она молодая, горячая! Ты мать или ехидна?
Валя ковырнула гречку пластиковой вилкой. Аппетит пропал окончательно.
Она произнесла совершенно ровно:
— Раз такой заботливый отец, возьми и оплати. Реквизиты у нее есть.
— Ты же знаешь, я сейчас на мели! У меня Светка в декрете, машина сломалась...
— Тогда не лезь.
— Я отец! Я имею право...
— Ты имеешь право помолчать, — оборвала Валя.
Она крепче перехватила телефон:
— Алиментов от тебя за всю жизнь — пятнадцать тысяч. И те по решению суда. Так что свои права ты давно растерял.
Она сбросила вызов. Заблокировала номер.
Гречка была пресной. За стеной гудел торговый зал. Пикали кассы. Обычный день. Ничего не рухнуло. Земля не разверзлась.
Вечером Валя вернулась домой.
В прихожей пахло жареной картошкой. Это было что-то новенькое. Обычно Даша к плите не подходила принципиально, предпочитая заказывать готовую еду.
Дочь сидела за столом. На лице — дежурная улыбка.
— Мамуль, привет. Я ужин приготовила.
Валя молча разулась. Прошла на кухню. Вымыла руки.
— Картошки положить? — заискивающе спросила Даша.
— Давай.
Даша суетилась. Поставила тарелку. Налила сок. Села напротив и подперла щеку рукой.
— Мам, ну ты чего обижаешься?
Валя молчала. Ела картошку.
Даша сделала жалобное лицо:
— Ну прости меня. Я на эмоциях ляпнула. Катька эта меня выбесила своими разговорами про Мальдивы, вот я на тебе и сорвалась.
— Бывает.
— Ну так что, мир?
Даша потянулась через стол. Накрыла руку матери своей.
— Переведешь деньги? Завтра утром еще можно. Я в деканат звонила, они до двенадцати ждут квитанцию.
Валя аккуратно высвободила руку. Достала из кармана телефон.
— Не переведу.
Улыбка сползла с лица Даши.
— В смысле? Мам, ну я же извинилась! Что тебе еще надо? На колени встать?
— Мне надо, чтобы ты повзрослела.
— Ты издеваешься надо мной?! — Даша резко повысила голос.
Вся миролюбивость испарилась за секунду.
— Я ради тебя картошку эту чистила! Извинялась тут сидела! А ты из себя королеву строишь!
— Я не строю. Я просто потратила эти деньги.
На кухне повисла звенящая пустота. Было слышно, как за окном проехала машина.
— Куда ты их потратила? — одними губами спросила дочь.
Валя разблокировала экран телефона. Открыла банковское приложение. Положила телефон на стол экраном вверх.
— В стоматологию «Имплант». Двести десять тысяч рублей. Сегодня днем внесла стопроцентную предоплату за протезирование.
Даша уставилась на экран. Сумма списания горела красным.
— Ты... ты мои деньги... на свои зубы спустила?!
— Мои деньги, — поправила Валя. — На мои зубы.
— Да как ты могла?! — заорала Даша, вскакивая со стула.
Табуретка с грохотом отлетела к стене.
— Это на мою учебу! Ты мне жизнь сломала! Тварь!
Она схватила тарелку с недоеденной картошкой и с размаху швырнула ее в раковину. Осколки разлетелись по всей кухне.
Валя даже не вздрогнула.
— Убери за собой.
— Ненавижу!
Даша вылетела из кухни. В ее комнате послышался грохот выдвигаемых ящиков.
Из комнаты донеслось:
— Я ухожу! Ноги моей здесь не будет!
Через десять минут она выкатила в коридор дорожную сумку. Оделась. Встала в дверях, всем своим видом показывая — ждет, что мать бросится ее останавливать. Начнет плакать, умолять остаться.
Валя ровно сказала:
— Ключи на тумбочку положи. И дверь захлопни плотнее, сквозняк.
Даша побагровела. Выругалась сквозь зубы. Бросила связку ключей и выскочила на лестничную клетку.
Валя спокойно замела осколки. Выбросила их в мусорное ведро. Легла спать и впервые за три года проспала всю ночь ни разу не просыпаясь.
Прошло две недели.
Утро выдалось солнечным. Валя пила кофе. На работу сегодня было не нужно — законный выходной.
В дверь коротко позвонили.
Валя пошла открывать. На пороге стояла Даша. Вид у нее был помятый. Под глазами залегли темные круги.
Она молча стянула кроссовки. Прошла на кухню.
— Привет.
— Привет.
Даша села на свое привычное место.
— Я вещи забрать теплые, — буркнула она.
— Забирай. У Кати живешь?
Даша усмехнулась. Криво и невесело.
— Катя меня в игнор кинула на второй день. Сказала, что нищебродов не спонсирует. У девчонок с потока в общаге кантуюсь пока комендант не спалит.
Валя сделала глоток кофе. Ожидаемо.
— А с учебой что?
— Отчислили.
Даша ковыряла ногтем клеенку. Гонора в ней поубавилось.
— Ходила в деканат. Сказали, можно восстановиться на следующий год на заочку. Там дешевле. И платить можно по месяцам.
— Вот и отлично, — Валя поставила кружку. — Значит, время на работу у тебя появилось.
— Я уже нашла.
Это прозвучало неожиданно. Валя удивленно подняла бровь.
— Куда?
— В кофейню в торговом центре. Баристой. Смены по двенадцать часов на ногах, конечно, но платят нормально. Чаевые опять же.
— Тяжело весь день на ногах стоять, — спокойно заметила Валя.
— Справлюсь.
Даша встала. Прошла в свою комнату. Загремела дверцами шкафа.
Она не стала другим человеком. Эгоизм никуда не делся, обида на мать читалась в каждом резком движении. Но спеси в ней поубавилось. Жизнь быстро ставит на место, когда финансирование иллюзий прекращается.
Через десять минут Даша вышла с пакетом вещей. Потопталась в дверях.
— Мам.
— Что?
— Скинь пятьсот рублей на карту. На проезд до конца недели. Мне аванс только в пятницу дадут.
Валя достала телефон. Перевела деньги.
— Верну с первой зарплаты, — буркнула Даша и вышла из квартиры.
Валя только хмыкнула — верилось в это с трудом. Подошла к зеркалу в прихожей. Улыбнулась своему отражению. Временные коронки сидели идеально. Завтра она пойдет ставить постоянные. И это было гораздо важнее, чем чужие амбиции.
