— Нина, мы с Антоном посовещались. Пора тебе за проживание долю вносить.
Тамара Павловна встала в проёме кухни, скрестив руки на груди. Прозрачный шифон её парадной блузки категорически не вязался с домашней обстановкой, запахом жареного лука и гудением старой вытяжки.
— В смысле долю?
Нина оторвалась от экрана телефона, где как раз вбивала показания счетчиков в банковское приложение.
— Обычную долю, милочка.
Невестка стряхнула капли с пальцев и вернулась к столу. Свекровь недовольно сжала рот в нитку, наблюдая за ней.
— Аренду плати, раз живёшь у нас, — припечатала Тамара Павловна.
Она выразительно обвела взглядом кухню.
— Ты в этом доме на птичьих правах. Территория моя. Сын мой. А ты тут просто место занимаешь. Мебель изнашиваешь, воду вон льёшь без конца. За коммуналку кто платить должен? Пушкин?
Нина молча отложила телефон на край стола. Никаких громких слов, никаких скандалов. Просто тупая, тянущая усталость, от которой ломило затылок и хотелось закрыть глаза.
Они жили в этом старом двухэтажном доме уже три года. Антон тогда гордо заявил, что родовое гнездо пустует зря, нужно переезжать, экономить на съёмной квартире и копить на свою. То, что родовое гнездо требовало капитального ремонта, а из оконных щелей дуло так, что зимой шевелились занавески, его не смущало.
Потом муж стал руководителем небольшого отдела. Решил, что он теперь большой бизнесмен, вложил все свободные средства в какие-то мутные проекты приятеля и благополучно забыл про быт. Финансовая лямка незаметно, но плотно легла на плечи жены.
— Тамара Павловна, — Нина старалась говорить ровно. — Я только что оплатила счет за электричество. Пять тысяч, между прочим.
Она тяжело выдохнула.
— Дом огромный, обогревается плохо. Квитанция за газ тоже на мне.
— Электричество — это мелочи! — отмахнулась свекровь, проходя к столу и проводя пальцем по чистой клеенке. — Я про аренду говорю. Антон вон умное слово сказал — амортизация!
Тамара Павловна уперла руки в бока.
— Ты по полу ходишь? Ходишь. Ламинат стирается. Плитой пользуешься? Она тоже не вечная. Вон, дверца у духовки уже скрипит.
— Духовка скрипела еще до моего переезда. И какую же сумму вы хотите за эту... амортизацию?
— Кругленькую.
Свекровь назвала цифру, сопоставимую со съёмом хорошей двушки ближе к центру города. Нина даже моргнула от неожиданности. Сумма была абсолютно неадекватной для дома на окраине, где половина труб требовала замены.
— Тридцать тысяч? За право спать в комнате, где обои отклеиваются?
— Не нравится — никто не держит! — тут же вскинулась Тамара Павловна. — Найдёшь дешевле — скатертью дорога.
Она победно вскинула подбородок.
— А пока живёшь на моей территории, будь добра компенсировать. Мой дом не благотворительная ночлежка. Антон со мной полностью согласен.
— Антон согласен?
— А как же. Он мужчина, он семью строит. А ты на всем готовеньком сидишь.
В прихожей скрипнула половица. Послышался глухой звук упавших ботинок. Антон вернулся с работы.
Нина вышла в коридор, оставив недовольную свекровь на кухне. Муж стянул куртку, бросил её мимо крючка на обувную полку и вяло потянулся. Вид у него был такой, словно он лично разгружал вагоны с углем, хотя Нина прекрасно знала, что на своей должности он максимум клацал по клавишам и пил кофе с коллегами.
— Антон, твоя мать требует с меня аренду за проживание здесь, — прямо сказала Нина, не давая ему пройти.
— Ой, ну не начинай.
Он поморщился, словно от зубной боли, и попытался обойти жену по пути к холодильнику.
— Антон, я серьёзно. Она просит тридцать тысяч в месяц. Плюс коммуналка, которую и так оплачиваю я. Вы правда это обсуждали?
— Дай ты ей, сколько просит, пусть успокоится, — отмахнулся муж.
Он открыл дверцу холодильника и уставился на полки.
— У меня тендер горит, на работе дурдом, а ты со своими бабскими разборками лезешь. Суп есть?
— Дай сколько просит?
Нина не повышала голос. Она просто стояла и смотрела на человека, с которым прожила три года и ради которого отказалась от идеи взять собственную ипотеку. Отказалась, потому что он убедил её вкладывать деньги в «наше общее будущее». Будущее, которое почему-то требовало бесконечных вливаний только с её стороны.
— Антон, она просит деньги за то, что я живу в доме, который сама же и содержу. Ты в курсе, что ремонт старого котла в прошлом месяце обошелся мне в приличную сумму? А замена труб на кухне?
— Да что ты там оплачиваешь? Копейки какие-то.
Антон раздражённо достал кастрюлю и грохнул ею о плиту.
— Я в бизнес вкладываю! Я нас обеспечиваю на перспективу! — возмутился он.
Антон с вызовом посмотрел на жену.
— Разберёмся потом, когда дивиденды пойдут. Мать старая, ей на таблетки надо, на дачу откладывать. Что тебе, жалко? Ты же работаешь. Получаешь нормально.
— Жалко?
Нина подошла ближе. Она смотрела, как муж щедро наливает себе борщ, который она сварила вчера вечером после смены. Из мяса, которое она купила на свои деньги по пути домой.
— Чем ты нас обеспечиваешь, Антон? — тихо спросила она.
Она обвела взглядом старую кухню.
— Еду покупаю я. Счета на мне. Текущий ремонт — на мне. Твои «перспективы» мы едим на завтрак, обед и ужин уже второй год. А теперь я должна еще и платить твоей маме за то, что мою здесь полы?
— Хватит пилить!
Муж рявкнул так, что ложка звякнула о край тарелки. Он резко обернулся к жене.
— Не хочешь вкладываться в семью — никто не держит. Я устал слушать эти претензии каждый вечер. Прихожу домой, чтобы отдохнуть, а тут вечно недовольное лицо.
Он указал ложкой в её сторону.
— Не можешь с матерью по-человечески договориться — твои проблемы! Учись уважать старших.
Тамара Павловна, всё это время сидевшая за столом, торжествующе усмехнулась. Сын вступился. Территория защищена.
— Вот именно, Антоша, — поддакнула свекровь. — Живет на всем готовом и еще нос воротит.
Нина молча переводила взгляд с мужа на свекровь. Спорить было абсолютно бесполезно. Антон не слышал её, он слышал только свой мнимый статус и свою мнимую усталость от «большого бизнеса». А Тамара Павловна видела в ней лишь удобный кошелек на ножках.
Она молча забрала свой телефон со стола, развернулась и медленно поднялась на второй этаж, в их общую спальню.
Достала из шкафа дорожную сумку. Закинула туда косметичку, домашние вещи, несколько свитеров и джинсы. Сборы заняли от силы двадцать минут. Вещей у неё здесь скопилось немного — всё свободное время и деньги она вкладывала в уют этого чужого, как оказалось, гнезда. То шторы новые купит, то ковер в гостиную, то краску для облезлых рам.
Никаких рыданий, никаких заламываний рук не было. Было стойкое ощущение ясности. Словно долго шла в тумане и вдруг вышла на ровную, освещенную дорогу.
Нина подошла к нижнему ящику комода. Достала оттуда плотный файл с документами. Вытряхнула из него свои личные документы — паспорт, диплом, трудовую — и сунула их во внутренний карман сумки. А увесистую стопку распечаток и бумажных квитанций взяла в руку и спустилась на первый этаж.
Антон сидел за обеденным столом, активно хлебал борщ и листал ленту новостей в телефоне. Тамара Павловна наливала себе чай, победно поглядывая на невестку с сумкой на плече.
— Я ухожу, — коротко сказала Нина.
Она положила стопку бумаг прямо перед мужем, отодвинув его тарелку в сторону.
— Что это? — Антон нехотя оторвался от экрана, жуя хлеб. Он скользнул взглядом по бумагам.
— Это квитанции. За свет, газ и воду за последние полгода. И квитки от мастеров за ремонт крыши и обслуживание того самого отопительного котла. Всё оплачивала я.
Тамара Павловна перестала размешивать сахар в чашке. Ложечка звякнула о фарфор.
— И что? — не понял муж, хлопая глазами. — Зачем мне этот мукулатурный архив?
— А затем, что теперь эти счета будешь оплачивать ты, бизнесмен.
Нина перехватила ремешок сумки поудобнее.
— Твоя мама хочет получать аренду? Отличная идея. Только зимние счета за этот огромный, дырявый дом съедают больше, чем она запросила за проживание.
Она указала на верхний квиток.
— А котел опять барахлит. Мастер еще в прошлый вторник сказал, что насос под замену. Я собиралась купить его со следующей зарплаты. Но теперь это ваши заботы.
— Нина, ты чего удумала? — возмутилась свекровь, делая шаг к столу. В её голосе прорезались истеричные нотки. — Ты куда собралась на ночь глядя? А счета кто закрывать будет? А кто полы мыть будет? У меня спина больная!
— Арендаторы, Тамара Павловна, — с горечью бросила Нина, устав держать лицо.
Она поправила сумку на плече.
— Я своё отжила. Бесплатная прислуга и спонсор увольняется. Теперь ваша очередь платить за комфорт родового гнезда. Удачи вам обоим в бизнесе.
Она развернулась и вышла в прихожую. Накинула пуховик, обулась. За спиной Антон что-то недовольно бубнил про женскую логику и истерики, а свекровь причитала про неблагодарность. Нине уже было всё равно.
Порог скрипнул под ногой. Дверь закрылась, отрезая её от этой странной семьи навсегда.
Прошёл месяц. Нина сняла уютную двушку поближе к работе. Места там было поменьше, чем в двухэтажном особняке свекрови, зато из пластиковых окон не дуло, а закрывать дыры в его неудачных затеях больше не требовалось.
Она наконец-то начала высыпаться. Купила себе новые туфли. Записалась в бассейн по вечерам. Жизнь вошла в нормальную, предсказуемую колею, где зарплата тратилась на себя, а не на заделывание дыр в чужом бюджете.
Телефон зажужжал на столе в пятницу вечером. Нина только что налила себе горячего чаю. Она посмотрела на дисплей — звонил Антон. Нина долго смотрела на вибрирующий аппарат, а потом всё-таки нажала зеленую кнопку.
— Нин, слушай, тут такое дело...
Голос Антона звучал растерянно и непривычно тихо. Никакого начальственного тона, никаких разговоров о тендерах.
— Что случилось? — спокойно спросила она.
— Тут счета пришли за отопление. Газовики счетчик проверили. И за свет перерасчет какой-то дикий выкатили.
Он тяжело засопел в трубку.
— А котел вчера вообще встал. Мы с матерью в куртках сидим, — пожаловался он.
— Мастера вызвал, а он выкатил такую сумму за этот насос, что мне из оборота бизнеса дёргать придётся. А у меня там... ну, просадка небольшая. Слушай... может, вернёшься? Мать погорячилась, мы всё поняли. Она согласна без аренды.
Нина подошла к окну. Внизу, в свете фонарей, спешили по своим делам прохожие. В её новой квартире было тепло и тихо.
— Я устала, Антон, — ответила она.
Нина прикрыла глаза на секунду.
— Пусть Тамара Павловна сдаст мою половину дома в аренду. Как раз на новый насос для котла хватит. И на свет останется.
Она нажала отбой. Положила телефон на стол и пошла пить чай.
